Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

Я проморгалась.

— Опыт? У твоей семьи? — повторила я, вопросительно вскинув брови — по крайней мере, мне так показалось.

— Мой дедушка был парализован столько, сколько себя помню. Он жил отдельно, но часто оставался у нас, поэтому для его удобства отец сделал такой подъёмник.

Я...

Не знала, что сказать...

Лишь молча смотрела на мужчину, хлопая мокрыми ресницами. Для меня сказанные им слова были откровением, потому что лично я не могла просто так взять и рассказать что-то, связанное с моими бабушкой и дедушкой. Эти темы были для меня настолько запретны, насколько сокровенны.

— Прости, я не знала об этом.

— Ты не должна извиняться, — он мягко провёл подушечкой большого пальца по моей щеке, вытирая следы слёз.

Потом обе его руки заправили выбившиеся пряди моих растрёпанных волос за уши. Почему-то ещё час назад они были ровными, а сейчас, как назло, непослушно пушились.

— И прекрати меня стесняться. Я думал, что больше не заставляю тебя делать это.

— Не заставляешь, — соврала я.

— Не лги мне, Ася.

— Тогда заставляешь. Но совсем немного.

— Меня это не устраивает. Стеснения станет меньше, если я скажу, что эти чёртовы две недели только и делал, что грезил днём, когда снова тебя увижу?

— В это сложно поверить, пойми. Не в моём положении. Не с моей проблемой, — я многозначительно посмотрела на свои неподвижные ноги, а Дамиан поднялся с корточек и возвысился надо мной.

— Ты действительно думаешь, что это важно для меня?

— Это для любого мужчины важно, Дамиан. И ты прекрасно это знаешь. Никто не хочет себе калеку.

— Я не любой мужчина, Ася, — прорычал он, и от грубости его голоса я могла бы подпрыгнуть на месте даже с учётом моих травм. — Ты обязательно поймёшь это. И даже в гипотетических ситуациях не смей представлять рядом с собой других мужчин, которые не достойны просто валяться в твоих ногах.

Я рассматривала его с неприкрытым потрясением, совсем не обращая внимания на собственнические нотки, которые струились из его голоса. Я надеялась, что моя челюсть не отвисла примерно до пояса. Он был невероятным мужчиной, от которого у меня внутри всё зудело — ещё ни разу после того, как меня сбила машина, я не чувствовала ничего подобного. Со своей проблемой я училась заново ходить в туалет, ни о каком возбуждении не могло идти и речи, и только сейчас... Высоковольтное напряжение посылало импульсы во всё моё тело — казалось даже в те участки, которыми я не управляла. Его широкая грудь вздымалась, пока я бесстыдно пялилась на его руки — на нём была надета белая рубашка с коротким рукавом, поэтому моему взору были полностью открыты массивные бицепсы.

Он поделился со мной откровением, связанным с его семьёй. Могла ли я тоже сделать для него что-то? Даже если я буду выглядеть глупо в его глазах, мне хотелось сделать это. Вдруг я вспомнила решительность Софии — её точно не терзали сомнения, когда она потащила Наиля танцевать просто потому, что ей так захотелось.

— Спасибо за то, что ты сделал этот подъёмник для меня. Ты можешь, пожалуйста, наклониться, — тихо попросила я.

— Всё, что ты скажешь, — ссутулившись, он опустил голову таким образом, что нас разделяли пару сантиметров. — Что ты хочешь сделать, цветочек?

— Поцеловать тебя, — призналась я, чтобы не испугаться своего решения и не пойти на попятную.

Он отстранился прежде, чем я дотянулась до его губ.

Он не хотел целоваться со мной.

Я самая настоящая дура. Кретинка. Бестолковая.

Лучше бы та машина сбила меня насмерть, тогда бы сейчас я не испытывала такого позора.

— Извини. Я понимаю, что ты не хочешь меня целовать. Это было глупо с моей стороны.

Дамиан дотронулся до моего дрожащего подбородка большим и указательным пальцами, заставляя меня запрокинуть голову и посмотреть в его пылающие глаза.

— Больше всего на свете я хочу поцеловать тебя, — прохрипел он. — Но есть ряд ненавистных мне причин, по которым сейчас этого не произойдёт.

— Назови хотя бы одну... — попросила я.

— Я не хочу давить на тебя. И принуждать тебя.

— Ты не давишь на меня. Это от меня была инициатива.

— Ты хотела отблагодарить меня за подъёмник, — объяснил он. — Ты не должна меня благодарить.

— Я просто хочу поцеловать тебя.

Фух.

Я сказала это. Я призналась в этом.

— Я тоже хочу поцеловать тебя, цветочек. Безумно хочу. Если бы ты только знала, как сильно я, чёрт возьми, этого хочу. Я на грани, но ещё слишком рано.

— Рано? Ты говорил, что не имеет значения, сколько мы друг друга знаем.

— Не имеет, но это не означает, что я буду набрасываться на тебя при первой возможности, как последний урод.

— Что ты такое говоришь? Я не посчитаю тебя уродом, если ты поцелуешь меня.

— Я сам посчитаю себя уродом, — парировал он. — Ты ещё несовершеннолетняя, и я намного старше тебя.

Каждое его оправдание было нелепым и лишь доказывало, что он просто не хотел меня целовать. Зачем тогда издевался? Зачем, охваченный злостью, запрещал думать о других мужчинах? Просто чтобы доказать своё превосходство над ними, когда ему даже ничего доказывать не нужно?

— Через месяц мне исполняется восемнадцать, Дамиан. Я, может, и калека, но вовсе не ребёнок. И тебе всего двадцать шесть, а не сорок. Дело не в нашей разнице в возрасте, просто ты не хочешь меня целовать. И это абсолютно понятно, но ты мог честно сказать об этом, а не придумывать нелепые причины.

— Я не придумываю причины.

— Больше не ври мне, пожалуйста. С твоей стороны очень благородно заботиться обо мне, но мне не нужна забота из жалости, — на одном дыхании выпалила я, намереваясь повернуться и уехать отсюда, но Дамиан не позволил.

Мужчина наклонился, положив одну руку на мой подлокотник, а другую мне на затылок, немного подтолкнув меня вперёд. Его суховатые губы захватили мои — он целовал меня, но что самое удивительное — я целовала его в ответ.

И ещё немного задыхалась.

Потела.

Пыталась запомнить каждое движение его губ.

Я не знала, как правильно отвечать на поцелуй.

Не понимала, не сочтёт ли он мои действия смешными.

Но я целовала его.

И мои руки, словно на них побрызгали эликсиром храбрости, коснулись его лица. В подушечки моих больших пальцев — да и сами ладони — впилась его колючая щетина.

Я слышала, как его грудь беспокойно вздымалась.

Внутри меня словно заиграла музыка.

И так долго спящие гормоны активизировались, начав разъярёно посылать сигналы по некоторым точкам моего тела...

Хотела ли я от него большего?

Точно да.

Безусловно.

Всю меня трясло от возбуждения из-за этого невинного поцелуя.

Дамиан отстранился, но всё ещё стоял в таком положении. Наши лица были так близко друг к другу. Мой взгляд был опущен. Я поспешно убрала руки с его лица.

Это был мой первый поцелуй. И не просто, а с мужчиной моей мечты.

Это было удивительно настолько, что ощущалось как награда судьбы за все пройденные мною страдания.

— Следующий поцелуй будет в твой день рождения. И я не ограничусь одним.

— Я... — сглотнула, пытаясь справиться с головокружением. Мне было сложно прийти в себя после такой дикой эмоциональной встряски. Гормоны всё ещё бурлили — и я мало понимала, что делать в подобных ситуациях и как с этим справиться. — Я совсем не прошу тебя ограничиваться.

Лёгкие наполнялись воздухом.

— Мне нужно возвращаться к тёте Сене, — поспешно заявила я, желая поскорее уехать и облизнуть губы, чтобы ещё раз насладиться вкусом его губ. Только Дамиан не собирался отпускать меня. Он развернул моё кресло и медленно повёз в направлении столовой.

— Ты не слушаешь меня, малыш. В последний раз повторяю — ещё хоть одна мысль о моей жалости посетит твою голову, я приму другие меры.

— К-какие? — заикаясь, поинтересовалась я.