Каролина Кароль (СИ) - Волкова Дарья

Черт. В голове опять каша. Ох уж этот кубинский кашевар Леонид Кароль.

— Слушай, а покорми меня.

— Чем?

— Ну, чем есть.

— Протеиновый коктейль будешь?

Леонид вздохнул.

— Кошмар. Ладно, пошли к нам есть.

Каро легко рассмеялась и приподняла голову с его плеча.

— Что, поверил? — в эти игры можно играть вдвоем. — Пошли, угощу тебя своими фирменными куриными котлетами.

А на гарнир — каша, которую ты снова заварил в моей голове.

— Кузьменко, ты о чем думаешь?! — пронесся над площадкой рев Гвоздя. — А ну соберись!

О чем, о чем? О минете. Но ответить так тренеру решительно невозможно. Каро тряхнула головой, нашла взглядом Софу. Это все ты виновата! Терлась бы с Кайгородским молча, и не жаловалась! Каро уперлась ладонями в колени. Засвистел в воздухе мяч. Ладно, все, хватит, играем.

Но избегать этих мыслей все равно не получалось. На площадке она с собой справилась. В раздевалке с собой справилась. А вот когда ехала в метро — навалилось. Нет, надо все-таки пересаживаться на машину! Сейчас была бы занята ездой, ругала бы пробки и других водителей, а не вот это все.

Нет, Лу ее однозначно троллит. Берет на «слабо» и разводит. Ой, можно подумать. Больно надо. Не очень-то и хочется.

Так в том-то и дело…

А если правда? Ну, в смысле… Да чтоб тебя, Король Лу! Никогда Каро на полном серьезе не размышляла на такую тему. О чем там думать?

Ну хотя бы о том, что он-то умеет. И не морщится. И делает это с удовольствием. Каро вообще с трудом понимала, что он с ней делает — в какой-то момент у нее просто отключался мозг. И дальше всем управлял Лу.

А он сам… Нет, ну правда, что ли? Никто и никогда ему не делал так же приятно, как, например, сам Лу делает ей? Ну, кроме проституток. Тут она так громко фыркнула, что на нее покосился парень, сидящий рядом. И тут же заулыбался.

Так, а ну остынь. Отстань. И не мешай думать. Нет повести заумнее на свете, чем мысль о Каролине и минете. А, черт…

К тому моменту, когда Каро вернулась домой, она с собой справилась. Снова. Молодец. Когда получила сообщение от Лу, что он сегодня допоздна занят, снова громко фыркнула.

А к вечеру следующего дня уже приняла твердое решение. Я заставлю тебя взять назад твои слова про «не умеют и не хотят». Абьюзерша я или нет, в конце концов?!

— Каро, я же сказал — нет.

— Я тебя ни о чем не спрашивала.

От того, что его бьют его же оружием, Лу даже приоткрыл рот. И заткнулся. Каро удалось этим воспользоваться. И запустить руку под резинку спортивных штанов.

— Каролина…

Вот же упрямый! Чтобы не болтал всякой ерунды, рот пришлось уже самой затыкать поцелуем. Это сработало. Это так сработало…

Оказывается, когда она сама — мозги тоже отключаются. Видимо, у нее они в принципе с Лу в какой-то момент отключаются. И не имеет никакого значения, он ее или она его. То, что делала Каро — она делала впервые. Но откуда-то знала, что все это правильно.

Правильно жадно целоваться и, одновременно, жадно гладить рукой. Сначала пробовать пальцами. Потом всей ладонью.

Правильно рухнуть вниз — не опуститься, именно рухнуть, одновременно стаскивая за собой мужские трикотажные штаны. Вот это четырехглавая бедра… Вот это одноглавая… и не бедра.

Правильно оказалось наслаждаться вкусом. Полнотой. Твердостью. Гладкостью. Всем-всем, что удалось нащупать кончиком языка и ощутить всей полостью рта.

Не умею? Не нравится? Фу, какая гадость перед лицом? Нет, это ой, какая прелесть! Но я однозначно молодец и умница, так ведь?

Каро не знала, что заставило ее прерваться. Что заставило ее поднять голову. Но это совершенно точно стоило сделать. Иначе она бы не увидела, какой у Лу взгляд. Темный. Жадный. Пьяный.

Как у него дрожат пальцы, когда он протягивает руку, чтобы запустить пальцы в ее волосы, убирая их назад. И какой хриплый низкий у него голос, когда он шепчет:

— Не останавливайся…

Как же ты убедительно умеешь врать, Лу… Нет, скажи прямо!

— Тебе нравится?

Он кивает, продолжая пальцами зарываться в ее волосы. Каро резко вдруг понимает, что впервые смотрит на мужчину вот так. Настолько снизу вверх. Но именно она сейчас чувствует себя королевой положения.

— Скажи словами. Скажи прямо. Все ли я делаю правильно? Или, может, ты чего-то хочешь?

— Хочу кончить тебе в рот.

Вот это прямота. Обжигающая. Безотказная. Но он добивает ее тихим хриплым «Пожалуйста…». После этого в мире исчезает все — слова, звуки, изображения. Остается только он.

— Тебе понравилось?

Он кивает, едва касаясь губами плеча. А можно было и не спрашивать. Лу вот никогда не спрашивает. Он всегда знает. И она теперь будет знать. О том, что он…

— Ты же специально это все так сказал. Ты же меня развел на минет.

Теперь это очевидно. Совершенно очевидно. То, как он стонал, как кайфовал, его слова, чем все это кончилось…

Мужские руки вокруг Каро сжимаются сильнее.

— Не вижу смысла отпираться. Да.

А ей нет смысла злиться. Потому что никто не заставлял, никто. Поддалась на манипуляцию — это твое решение. Наверное, сама хотела этого. На Каро все-таки вздохнула.

— Если уж так хотел — мог бы просто попросить.

— Я был уверен, что такая, как ты — не согласится.

Каро так опешила, что сначала замерла, а потом резко повернулась к Лу лицом.

— Какая это — такая?!

— Красивая. Сильная. Гордая. Удивительная, — а пока Каро осмысливала услышанное, добавил с какой-то странной нотой: — У меня таких, как ты, никогда не было.

Конечно, ей тут же захотелось растечься лужей. Не в комплиментах дело — ими Каро была избалована. Хотя хвалили в ней, в основном, длину ног, смазливость лица или, на худой конец, силу удара. А вот чтобы за личностные качества… Собственно, в семье характер Каро считали, мягко говоря, непростым. Правда, у них в семье людей с простым характером нет — за исключением Рю. Но это он сам утверждает: что у него исключительно простой и легкий характер. И сам в это верит.

Но что-то мешало растеканию в сладкий сироп. То ли то, что это сказал Лу, а он и сироп — вещи несовместимые. То ли…

Она пристальнее всмотрелась в его лицо. И от этого появилось какое-то странное напряжение. Вроде бы в горле. Он так на нее смотрел… Каро вдруг поняла, что это была за нотка в его словах. Какое-то отчаяние. Тихое. Безнадежное.

Непонятно откуда взявшееся. Откуда тут отчаяние, не место ему тут! Все же хорошо.

Каро ткнулась носом в его шею, обняла за шею.

— У меня таких, как ты, тоже никогда не было.

Каро почувствовала, как руки Лу прижали ее крепче. Как пальцы зарылись в волосы на затылке. Но он не спросил, как она: «Каких это — таких?».

Каро ждала. Она уже приготовила слова. Много слов. Много прекрасных слов.

А он не спросил.

Поцеловал в висок, вздохнул, обнял крепче.

И не спросил.

Может и не показалась ей эта тоскливая нота…

Эту новость подсунула ей лента в телефоне, повинуясь каким-то своим правилам. И Каро замерла.

Ух ты…

Это была заметка из серии новостей культуры. Про восходящую кубинскую звезду Мию Реворедо (так вот какая у Ми фамилия!), которая пустила корни на суровой балтийской земле. Текст был очень комплементарный, Ми на фоне серых мрачных стен форта была просто огонь-пожар, а рядом с ней на снимке отметился какой-то дядечка, перечислений регалий которого занимало целых две строчки.

Какая же Ми молодец! А скромничала, скромничала! Каро вдруг до зуда в ногах и кончиках пальцев захотелось бежать в соседнюю квартиру и обнять Ми. Какая же она умница! Тем более, из-за стены слышалась музыка — совсем тихо, но все же.

Ми не открывала долго. Каро забарабанила и добавила голосом:

— Ми, открывай, это Каро!

Дверь открылась. За порогом стояла совсем не Ми.