Наше темное лето (ЛП) - Павел Ханга Э

— Кто это? — спросила я, забыв о своем вопросе к Коре.

Две девушки последовали за моим взглядом и ответили одновременно.

— Саманта Джонс.

— Она была на вечеринке у Бракстона, ты, наверное, ее видела, — добавила Алия. — Бракстон в нее влюблен. — Она улыбнулась.

— Он влюблен во всех, — рассмеялась Кора, расслабляясь в кресле.

Я встретила его только вчера, но абсолютно точно могла это представить. Алия была права. Саманта была той девушкой, за которой Бракстон ухаживал на вечеринке. Она выглядела — я прищурила глаза — совсем не так, как девушка в кожаной куртке, которую я видела вчера вечером, стоящую на краю толпы. Теперь на ней был садовый фартук с цветочным узором и головной платок.

— Вы все ходили в одну школу? — спросила я, отвлекаясь от рыжеволосой девушки.

— О нет. Бракстон живет в Калифорнии. У них здесь только дача, — объяснила Кора.

— Он учится в Калифорнийском технологическом институте. Думаю, он там начинает четвертый курс. Но если ты его спросишь, он тебе все расскажет, в длинной речи. — Алия закатила глаза. — Так что мой совет: не заводи с ним эту тему. — Мы все рассмеялись.

— Но он устраивает лучшие вечеринки в городе, — сказала Кора, и Алия согласилась.

— Все лето и почти каждый день, — подтвердила Алия, а мои мысли вернулись к моей встрече с Томасом в доме Бракстона. Как он был таким другим. Как его дыхание щекотало мою кожу и заставляло мои пальцы на ногах сгибаться.

Я вернулась в настоящее, когда Лайла поставила наши заказы на стол.

— Кстати, я нашла ту коробку, которую ты искала, — сказала она, посмотрев на Алию, которая взволнованно вздохнула.

— С дневниками и всем остальным? — спросила она, и сестра кивнула. — Где ты ее нашла? Я везде их искала. — Она сделала большой глоток из своего стакана, ожидая ответа сестры.

— Она была именно там, где ты ее оставила, спрятанная от мамы в панели стены под окном.

Алия с вздохом откинула голову назад.

— Я совсем об этом забыла. Спасибо, сестренка.

— Если ты настаиваешь на использовании секретных тайников, то хотя бы следи за ними, Ал. Записывай их или что-то в этом роде.

В этот момент в моей голове возникла идея.

13

Томас

Дверь за Кинсли закрылась, и я повернулся к брату. Он сидел за кухонным столом и ел печенье, которое, как я и не знал, откуда здесь взялось. Я подошел и положил письмо перед ним.

— Что это? — спросил Коннор с полным ртом печенья.

— Прочитай, — ответил я, садясь напротив него.

— Но оно адресовано папе. — Он нахмурился, но все же взял конверт.

— Прочитай, — повторил я.

Больше не нужно было убеждать брата. Он открыл конверт и вынул письмо. Я не спускал с него глаз, пока он читал. Вместо этого я изучал каждое движение его бровей и гримасы, которые он делал, просматривая несколько строк на бумаге. У моего брата были очень выразительные черты лица, что означало, что он показывал почти все эмоции на лице.

— Что это? — спросил он снова, на этот раз более серьезным тоном, откладывая письмо в сторону с хмурым выражением.

— Вот почему я пришел, — сказал я, подсунув ему еще одну бумагу.

— А это? — спросил он, не прикасаясь к бумаге.

— Мы нашли ее вчера. Кто-то оставил ее на двери. — Его глаза расширились.

— Кинсли и ты? — спросил он, и я слегка кивнул. — Ты знаешь, кто ее оставил? — Его взгляд перемещался между запиской и письмом.

Я покачал головой.

— Но это был тот же человек, который прислал письмо, — добавил я, указывая на сходство почерков.

Коннор наклонился ближе, следуя за моими пальцами, и задрожал.

— Ты обратился в полицию? — Я снова покачал головой.

— Ты же знаешь, что они не помогут. Они даже не пытались найти маму, когда она могла быть жива.

Коннор откинулся назад.

— Ты думаешь, она...

— Я не знаю, Кон. Прошло уже почти двенадцать лет.

На губах моего брата появилась грустная улыбка, и у меня сжалось сердце.

— Через восемь дней, — сказал он, и я кивнул. Через восемь дней. Он задрожал, как будто пытаясь избавиться от плохих предчувствий, прежде чем наклониться ближе. — Так ты украл письмо отца? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Возможно.

Коннор усмехнулся.

— Но я действительно думаю, что тебе стоит поговорить с полицией. — Он прочистил горло. — Отец Кевина...

— Отец Кевина не будет возобновлять расследование старого дела только потому, что кто-то прислал нам письмо и записку. Так не бывает, — перебил я его. — Без доказательств они ничего не сделают.

Коннор вздохнул.

— Кевин все еще может нам помочь. — Я вздрогнул. Нам?

— Ты не можешь в этом помочь, Кон. — Я постучал по поверхности кухонного острова. — Это не игра. Посмотри на эту записку. Я не хочу, чтобы ты к этому был причастен.

— Она и моя мать, Томас. Если бы она не сбежала...

Я замер. Я снова посмотрел на брата, его зеленые глаза были темнее, чем обычно. Я сжал губы. Я хотел сказать, что она не сбежала, но всегда знал, что Коннор скептически относится к этому. Но он был прав. Легко было забыть, что она была и его матерью. Мы никогда по-настоящему не говорили о ней.

— Справедливо, — вздохнул я, вставая.

— Куда ты идешь? — спросил он, когда я направился к лестнице.

— В свою комнату, — ответил я. — Подумать. — Мне было о чем подумать, ведь теперь у меня появился еще один пассажир без билета, о котором нужно было позаботиться.

⋆⋆⋆

Я не знал, сколько времени прошло, но солнце уже скрывалось за кронами деревьев, когда я отложил книгу, которую читал. Моя дверь скрипнула, и Кинсли вошла, запыхавшись.

Я открыл рот, чтобы спросить, что происходит, но она просто подняла палец, призывая меня замолчать, пока она собирается с мыслями.

— Нам нужно обыскать дом, — наконец сказала она, выдохнув.

— Ты что, специально для этого прибежала домой?

— Забавно. — Она поморщилась, а я улыбнулся ей самодовольно. — Но нам действительно нужно это сделать.

Я вздохнул, встал и пошел к двери, чтобы обойти ее.

— Томас? — окликнула меня Кинсли, и когда я не ответил, я услышал, как она выругалась, а затем последовала за мной. — Куда ты идешь? — резко спросила она, пока мы спускались по лестнице. У меня было только одно место на уме.

Я повернул налево внизу лестницы и прошел через гостиную в другой коридор. Я взглянул направо, где за стеклянной стеной был лес, уже окруженный тенями. Я снова сосредоточил свое внимание на единственной двери в самом конце коридора. Я подошел к ней и открыл ее.

— Серьезно? Дверь с лестницей, ведущей к другой двери? — спросила Кинсли за моей спиной осуждающим тоном, и уголок моего рта поднялся вверх.

Я спустился по нескольким ступенькам, открыл другую дверь и вошел в старую мастерскую моего отца, а Кинсли последовала за мной.

— Ты такой козел, — пробурчала она.

Я посмотрел на нее, приподняв бровь.

— Напомни мне добавить это в мое резюме. — Я ухмыльнулся, а она изобразила мне гримасу.

Мне чертовски нравилось дразнить ее.

— Почему мы здесь? — спросила она, ходя по комнате.

Мой отец спроектировал эту комнату как свое убежище. Он хотел приходить сюда и работать над своей палубной лодкой, которая, очевидно, была новой, поэтому в ней не было много вещей, которые нужно было бы починить. Лодка теперь стояла посреди комнаты, накрытая белым полотном. Кинсли обошла ее, бросив лишь один осуждающий взгляд, прежде чем ее глаза снова обратились к стенам, покрытым полками и инструментами. Я, с другой стороны, взглянул на кожаное кресло в углу, которое, когда мы были маленькими, никто, кроме моего отца, не имел права использовать.

— Зачем тебе это место? — спросила Кинсли, и я нахмурился, обратив свое внимание обратно на нее.

— Что это за вопрос?

Она закатила глаза.

— Ладно, тогда зачем мы здесь? — она изменила свой вопрос, и я сдержал улыбку. У меня было несколько идей, но я оставил их при себе.