Обещай любить меня (ЛП) - Розвелл Беллами

Хотя я был слишком эгоистичен, чтобы позволить девушке спасти себя. Я принял то, что она так свободно предлагала, даже если в глубине души я знал, что буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Не потому, что я этого не хотел. Потому что, поверьте мне, нет ничего, чего я жаждал бы больше, чем ощущение ее губ на моих, ее тела подо мной, когда я пробовал каждый дюйм ее декадентской сладости. Однако, когда все было сказано и сделано, и я, наконец, пришел в себя, было слишком поздно. Я объявил ее своей собственностью, разрушил ее для кого-либо другого, и я знал, что это будет моим смертным приговором.

Вскоре после этого я понял, что облажался, но ничего не оставалось делать. Я сказал ей, что это была ошибка, что я никогда не должен был ею пользоваться, и попросил ее, скорее потребовал, чтобы она ушла. Глаза ее наполнились слезами, она выбежала из моей комнаты, дерьмовой дыры, в которой я жил за главным домом моих родителей, в необычно теплую летнюю ночь. Я погнался за ней, только чтобы убедиться, что она вернется на вечеринку или домой в целости и сохранности, но я не успел пройти мимо входной двери, прежде чем Джеймсон Кинг преградил мне путь.

Мой лучший друг обнаружил, что я сделал, и сказать, что он был в королевской ярости, было бы преуменьшением. Джейс выглядел злее, чем я когда-либо его видел, но именно разочарование и отвращение, отразившиеся на его лице, ощущались как нож в животе.

Заметьте, я только что использовала тот же самый, чтобы ударить его в спину. Он никогда напрямую не просил меня держаться подальше от его сестры, но это должно было подразумеваться. В ту ночь я не только воспользовалась Бейли, но и разрушила свою дружбу с Джейсом. Он обозвал меня всякими красочными именами и пригрозил, что расскажет своему отцу, человеку, которому и так не нужны были оправдания, чтобы ненавидеть меня, о том, что я сделала с его драгоценной дочерью. Он потребовал, чтобы я покинула Кроссроудс, чем я всегда хвастался, но я никогда не ожидал, что меня выгонят, сошлют.

Однако именно это и сделал Джеймсон Кинг.

Ничего никому, не сказав, не то чтобы это кого-то волновало, я упаковал то немногое, что у меня было, в дорожную сумку и сел на байк, намереваясь уехать в ночь и не оглядываться назад. Но прежде чем я успел сбежать, Бисмарк Кинг встретил меня у моей двери. Я был зол на Джейса за то, что он даже не дал мне возможности уйти, прежде чем исполнить свою угрозу, но мэр Кинг признался, что он точно знал, что произошло, в тот момент, когда его дочь, рыдая, вбежала в свою спальню.

Моя встреча с мэром Кингом прошла так, как и ожидалось. Этот человек ненавидел меня с того дня, как я без предупреждения появился у него дома и вверг всю их семью в неловкий хаос, потому что их сын был лучшим другом сына врага. Соперничество между Кингами и Бишопами, королевской семьей и городскими отбросами было известно во всем Кроссроудсе. Хотя правда о том, как началась ненависть между двумя патриархами, была для меня такой же загадкой, как и для всех остальных, не было никаких сомнений, что она была глубокой.

Вот почему неудивительно, что те же угрозы исходили из уст отца Бейли. Только его угрозы нельзя было воспринимать легкомысленно. Весь город Кроссроудс был одурманен самодовольным ублюдком, и в глубине души, я действительно думаю, даже он считал себя хорошим человеком. Однако, если то, что мой отец рассказывал нам о патриархе семьи Кинг, имело хоть какую-то долю правды, этот человек был таким же продажным, как и они. Не то чтобы у Франклина было что-то против него.

С раннего возраста на меня и моих братьев навешивали ярлык «проблема». Нехорошие, вредные бунтари, которые заслуживали того ада, в котором они жили. Франклин был бездельником, а Делия была настолько невнимательной, насколько и ожидалось от женщины, которая забеременела в восемнадцать лет от мужчины на четырнадцать лет старше ее. Неудивительно, что она сбежала из этих отношений при первой же возможности, хотя прошло уже двадцать лет и пятеро детей.

У меня никогда не было желания вернуться домой, но теперь, когда я здесь, я не мог просто стоять в стороне, скрываясь снаружи. Мне нужно было увидеть ее.

— Нэш Бишоп, — говорит Оливер Вуд, мой старый одноклассник из Кроссроудс Хай (прим. пер. с анг. Старшая школа Кроссроудса), похлопывая меня по плечу, и садясь на сиденье рядом со мной. — Рад тебя видеть.

Вот чего я боялся. Десять лет, и при первой же возможности этот город напомнит мне, почему я не колебался, покидая его.

— Оливер, хотел бы я сказать то же самое. — Раздается громкий вздох женщины за стойкой бара, симпатичной молодой девушки, которую я не узнаю, которая, вероятно, понятия не имеет, кто я и что я за парень, тот, кого никогда не волновало, что о нем думают люди, и кто определенно не собирается начинать сейчас.

— Ой, похоже, ты не в хорошем настроении после встречи с не такой уж милой Бейли Кинг.

Комментарий Оливера привлекает мое внимание.

— Что, черт возьми, это должно значить? — почти рычу я.

Разговоры в баре снова затихают, как и тогда, когда я впервые вошел. Только тихий гул музыки слышен на заднем плане. Я на мгновение останавливаюсь, чтобы осмотреть помещение, чего я не сделал, когда впервые пришел, так как был слишком отвлечен красивой женщиной в коже. Бар представляет собой большую и открытую комнату с примерно двадцатью кабинками, выстроившимися вдоль внешней стороны помещения, и еще десятью по обе стороны от большого танцпола. Пол из темного дуба, который соответствует цвету столов и другой деревянной мебели. Приятный контраст с изумрудно-зелеными кожаными сиденьями, золотой отделкой и различными картинами и памятными вещами, развешанными на стенах. Бар находится на правой стороне эклектики с намеком на южное очарование.

Оливер говорит, напоминая мне, что он все еще здесь.

— Бейли Кинг, милая, хорошенькая малышка, которой она когда-то была, теперь горячая красотка с проблемами в поведении и длинным списком мужчин, которые готовы сделать все за секунду ее времени. — Моя кровь кипит от его намеков на то, что он один из таких мужчин.

— Продолжай нести чушь, если хочешь, чтобы мой кулак засунули тебе в задницу так глубоко, что он выбьет тебе все зубы.

Глаза ублюдка почти вылезли из орбит, когда вся кровь отхлынула от его лица.

— Воу, воу, Бишоп. Я не хотел. Извини, мужик, я не думал, что вы с Бейли все еще... — Он заикается, и я знаю, что он чертовски близко к тому, чтобы обосраться. Я, может, и был проблемным панком, когда ушел, но это ничто по сравнению с тем, каким безжалостным человеком я стал.

Десять лет — это долгий срок, и жизнь, которую я прожил, была чем-то большим, чем сплетни за кружкой пива в баре после долгого дня, проведенного за уходом за ранчо, которое мне подарил отец. Я спал в переулках, ввязывался в драки с мужчинами, которые утверждали, что я у них воровал, больше раз, чем я мог сосчитать. Страшные ублюдки, с которыми я имел дело ежедневно, заставили бы Оливера Вуда и всех таких, как он, упасть на колени и сосать их члены, умоляя о пощаде.

— Что еще? — спрашиваю я, перебивая его.

— Ну, все знают, что ты разбил ей сердце, когда уехал. Бедная девушка была влюблена в тебя и была в полном беспорядке после твоего ухода. Для всех это был огромный шок, когда внезапно Бейли, которую мы все знали, исчезла, а эта ее новая версия была покрыта татуировками и имела тело, созданное для поклонения. Честно говоря, неудивительно, что она переродилась после всего, через что прошла. Тебе бы это понравилось. Мэр Кинг и его жена сошли с ума.

— Слушай, Олли, я дам тебе шанс проявить себя и предположу, что твоя тупость — это последствия того, что тебе много раз проломили голову на футбольном поле в старшей школе. — Я поворачиваюсь к нему лицом, наклоняясь вперед, чтобы мой хмурый вид оказался на одном уровне с его тупой ухмылкой. — Следи за своим гребаным языком, Оливер. Такие, как ты, вот что не так с этим гребаным городом, они распространяют чушь о хрени, в которой ничего не смыслят. Ты бы не посмел так говорить о Бейли ей в лицо, так что не строй из себя крутого и не упоминай ее имени, и моего тоже, если уж на то пошло.