Обещай любить меня (ЛП) - Розвелл Беллами

С тех пор, как я принял то, что она так отчаянно и охотно мне давала, и ни разу не оглянулся назад.

Я не должен был здесь стоять. Я не должен был приходить в место, где я знал, что могу столкнуться с ней, но я ничего не мог с собой поделать. Когда я услышал ее имя в магазине на заправке, когда какой-то придурок говорил о новой горячей владелице бара по соседству, сексуальной девчонке с татуировками и задницей, которая чертовски хорошо смотрелась в кожаных штанах, я должен был прийти и увидеть все сам. Не могло быть, чтобы моя милая, невинная Бейли Кинг была той женщиной, о которой говорили эти идиоты.

Но вот она. Во плоти, стоит всего в трех футах от меня. Они были правы. Назвая ее чертовски сексуальной девчонкой, у которой было чертово количество татуировок, больше, чем было, когда я видел ее в последний раз, и задница, которая, блять, чертовски хорошо смотрелась в коже. Даже за баром я мог сказать, что эти штаны сидят на ней, как чертовы перчатки, которые я бы не прочь сорвать с нее голыми зубами.

У Бейли были изгибы, восхитительные и соблазнительные, которых не было в восемнадцать лет, но черт возьми, если я не хотел бы почувствовать каждый их дюйм сейчас.

Хотя именно нежное черное кружево, выглядывавшее из-под ее облегающего топа, сводило меня с ума. Верхушки ее великолепных, круглых и упругих грудей выглядели, блять, восхитительно и соблазняли меня до чертиков. Ее мягкая кожа цвета слоновой кости резко контрастировала с черным кружевом, а крапинки веснушек на ее груди заставили меня с болью проследить узоры созвездий, которые я когда-то запомнил.

Но я не мог. Не для этого я вернулся. Не для этого я снова ступил на землю Кроссроудс, поклявшись никогда не возвращаться в этот проклятый город.

Десять лет понадобилось городу, который заклеймил меня как изгоя, чтобы прийти и призвать меня. Мой отец, Франклин Бишоп. Этот никчемный сукин сын умирал. По крайней мере, так сказал мой брат Монти. Вот что он сказал, когда получил от Бо мой новый номер телефона.

Три десятилетия пьянства, двенадцать крепких напитков с того дня, как моя мама бросила его, вот и все, что нужно, чтобы разъесть его печень. Я не собирался возвращаться. Черт, мне было наплевать, что случилось со старым ублюдком, но Монти звучал совершенно беспомощно, когда звонил. Не потому, что ему было наплевать на старика, а потому, что Франклин влез в долги за старое ранчо, которые сделали бы нас полными банкротами, если бы мы не вели бухгалтерские книги правильно и не распродали землю до того, как ее у него конфисковали.

Ни один из моих братьев или сестер не жили на участке в сорок акров. Монти и Монро были единственными из моих братьев и сестер, кто остался в Кроссроудсе, но они переехали с ранчо поближе к городу при первой же возможности. Она жила с ним, поскольку, как старший, он был тем, кто воспитывал ее, когда мама ушла.

Тео полностью захватил власть в Нэшвилле и был одним из самых горячих кантри-певцов века. Бо был в Калифорнии, в настоящее время, управляя собственной компанией по развитию недвижимости, строя и проектируя дома за миллионы долларов по всему западному побережью. А потом был я. Я не представлял собой ничего, достойного упоминания в новостях. Я не покинул Кроссроудс по собственному желанию, хотя и не то чтобы я остался здесь надолго, если бы у меня была такая возможность.

Некоторые из нас просто неудачники. Мы такими рождаемся и такими умираем.

Мои братья, сестры и я, все получили небольшую сумму денег, когда мой дедушка, отец моей матери, умер. Хотя это было немного, этого было достаточно, чтобы обеспечить нас на несколько лет, пока мы бы не разобрались, что делать со своей жизнью.

Лично я вложил их в несколько предприятий моего приятеля, с которым я познакомился в Фениксе. Моя доля выросла более чем втрое за первые два года, и я собирался зарабатывать как минимум шестизначные суммы на различных партнерствах, которые я создал по пути.

Они не все были легальными по меркам большинства людей, но технически это не были грязные деньги. Я наткнулся на клуб, когда впервые отправился в Калифорнию, чтобы погостить у Бо, примерно через два года после того, как я покинул Кроссроудс. Декстер, президент клуба, спас меня от грязной драки в баре, которая у меня была после того, как я чуть не связался с подружкой какого-то придурка. Не то чтобы я знал, что она его подружка, так как девушка была той, кто приставала ко мне. Независимо от этого, этот здоровенный старый ублюдок выбил бы из меня дерьмо, если бы он не вмешался.

Я бегал с Президентом (прим. глава Мото-клуба), как его все называли, и его клубом Апостолы (прим. в ориг. The Disciples) в течение нескольких лет, хотя я ясно дал понять, что не ищу постоянного дома. Я считался клубным кочевником, благодарным ему за то, что он достаточно любил меня, чтобы позволить мне следовать за ним без пожизненных обязательств, которые клуб требовал от своих членов. Может быть, это было потому, что у него было полно забот с сыновьями, которые были следующими в очереди на руководство клубом.

Моим основным источником дохода была различная работа, которую я выполнял для Апостолов и нескольких других партнеров.

После первого года я отказался вмешиваться в крупные дела клуба, особенно в незаконные сделки, и строго придерживался купли-продажи предметов роскоши, автомобилей и других товаров. Последние полтора года я провел в Фениксе, охотясь за эксклюзивной картиной, заказанной для девушки высокопоставленного члена. Выплата была больше, чем я мог ожидать, и обеспечила меня на следующие несколько лет, но по пути обратно в Аризону я должен был просто проехать через Кроссроудс.

Хотя, именно тогда я получил звонок от Монти. Я не мог игнорировать отчаяние в голосе моего брата. Я знал его, и знал, что звонок мне после того, как я отказался когда-либо вернуться, чтобы навестить, забрал у него все силы, и, конечно, его гордость едва могла это пережить.

Как я мог отказать ему и оставить его и мою младшую сестру на произвол судьбы?

Одной из причин, по которым я уехал отсюда, было желание защитить их. Чтобы они не стали такими же долбаными изгнанниками, как я. Я не мог просто уйти, не попробовав. Даже если это стоило бы мне всего.

Последние десять лет прошли, и я редко вспоминал об этом богом забытом месте. Несмотря на то, во что верит большинство людей, я не сразу покинул Кроссроудс после того, что произошло между Бейли и мной. В ту ночь, которую мы провели вместе, я позволил этой прекрасной девушке соблазнить меня, лишить ее девственности. В тот момент, когда она спросила, я подумал, что сплю или умер и, по какому-то ужасному недоразумению, попал на небеса. Сначала я отказал ей, притворившись, что оскорблен предложением, но на самом деле я ничего не хотел больше, чем сделать ее своей.

С того дня, как я ее встретил, я знал, что Бейли Кинг была особенной. В мире не было никого умнее, добрее и смехотворно наивнее, чем этот прекрасный светловолосый ангел с голубыми глазами. Но с того момента, как мы встретились взглядами, я знал, что она никогда не будет моей. Такая невинность, как у нее, никогда не должна быть запятнана. Она была чистой и ангельской, а я был таким же испорченным, как и они.

Годами я держался от нее подальше, что было нелегко, учитывая, что я был лучшим другом ее старшего брата, но я старался держаться как можно дальше от нее. Она была младше нас, всего на два года, но для Бейли, которую всю жизнь защищало консервативное христианское воспитание, это было похоже, на целую пропасть между нами. Мои игривые поддразнивания выводили ее из себя, и, признаюсь, это было, забавно, мягко говоря.

Джейс раньше сыпал на меня херней о том, как я истязаю бедную девушку, которая, как он утверждал, была влюблена в меня, но я отказывался в это верить. Хотя было до неловкости, очевидно, что она была без ума от меня.

Я знал, что однажды она перерастет это. Такие девушки, как Бейли Кинг, влюблялись сильно и часто. Я был убежден, что ее, так называемая, влюбленность скоро станет чем-то из прошлого, о котором она будет вспоминать, вспоминая глупости своей юности. Я был ее грязным секретом. Бунтующий плохой мальчик, ее родители и все в городе говорили ей держаться от меня подальше ради ее же блага, что только делало меня еще более привлекательным.