Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

Глядя мне в глаза, Стефания тоже прижалась плотнее и запрокинула голову, а её мшистые радужки стремительно потемнели. И весь мой богатый опыт вдруг рассеялся, как дымка, а с таким трудом обретённая выдержка полетела ко всем чертям.

Больше не могу сопротивляться и жадно вдыхаю и заглатываю пропитанный феромонами воздух. Отпускаю свои руки, и от прикосновения к открытой нежной шее меня накрывает такое острое воспаление чувств, что на мгновение темнеет в глазах, а инстинкты подавляют разум.

Я склоняюсь и раскрытыми губами прикасаюсь к плечу… вдыхаю… дурею и медленно прокладываю дорожку к шее, лаская своим дыханием обнажённую кожу. Касаюсь её щеки, носом, губами, не в силах сдержать утробное урчание и сходя с ума от шумного прерывистого дыхания Стефании. Её нервные пальчики царапают мой затылок, тело дрожит и вжимается в меня всё теснее, прошивая электрическими разрядами.

Шипя от мозговзрывательных ощущений, я на миг поднимаю голову, чтобы остыть и не сорваться, но влажный язык чумовой девчонки скользит по моему подбородку, выбивая у меня воздух из лёгких. Я встречаю поплывший тёмный взгляд и ловлю губами приоткрытые губы.

– Не могу… – выдыхает она мне в рот, прежде чем я успеваю им завладеть.

Да я давно уже не могу!

И очертя голову ныряю в эту губительную ловушку.

Я будто попал в плен плотоядного цветка. Нежные лепестки пьянят, ласкают и жалят, пронзая нервные окончания, образуя стаю разрушительных смерчей в моей голове и во всём теле… поджаривая мозг и вызывая ледяной озноб по позвоночнику… обстреливая судорогой и парализуя мышцы… разрывая и тут же реанимируя моё сердце…

Пропав в эпицентре хищного поцелуя, я напрочь потерял связь с внешним миром, поэтому не сразу понял, что произошло. Первой отреагировала моя партнёрша. Уперев ладошки в мою грудь, она вынудила меня отстраниться и вернуться в пугающую действительность. Да и как тут не испугаться, когда недобрые взгляды всех присутствующих сосредоточились на нашей паре?

А потом включился звук…

– …Что за порнография? – брызжет слюной Анастасия, пытаясь вырваться из удерживающих её Кирюхиных рук. – Пусти, мудак! Я этому страшномордому извращенцу сейчас все яйца отгрызу!

Это она мне, что ли? От такой перспективы упомянутые причиндалы содрогнулись и мгновенно скукожились, а буйная мамаша продолжила осыпать меня проклятиями. Да почему? Ответ прилетел мгновенно:

– Что ты вытаращился, урод? На кого полез, она же дитё совсем! – и тут же пронзительный визг: – А-а-а, Шурка-а, коза толстожопая, ты же мне руку сломала!

– Тебе бы г-голову сломать, – шипит Стефания, сжимая кулачки, а ангельское личико становится хищным и злым.

Но за громкой музыкой Анастасия не слышит посыла от младшей дочери (оно и к лучшему) и продолжает рваться в бой. Откровенно говоря, хотелось бы избежать схватки с безумной бабой. И я пока не в состоянии осознать масштаб содеянного преступления, однако под обвиняющими взглядами моих друзей чувствую себя не очень комфортно.

Но Стефании ведь девятнадцать? Или возраст не имеет значения… и всё дело во мне?

– Отвалите все! – уже громче командует именинница и обвивает мою шею руками.

Ведущий не оставляет надежды сделать сегодняшний вечер незабываемым и, вооружившись микрофоном, бодро насилует наши уши. А я, абстрагируясь от его зажигательной речи и нечленораздельных воплей многодетной матери, прижимаю к себе Стефанию и разглядываю лица близких мне людей.

Полный ненависти взгляд рыжей Сашки мечется от меня к Анастасии, Кирюха криво улыбается и опускает глаза… Трудно представить, что скрывается за непроницаемо черными угольками Айки, остаётся надеяться, что в данную минуту маленькая ниндзя мысленно не крошит мои шейные позвонки цепью от нунчаков. А в Наташкиных глазах застыли слёзы… или это гирлянды играют огоньками?..

Но я больше не хочу это видеть, потому что сейчас в этом зале у меня есть защитница.

– П-пошли они все… д-да? – запрокинув голову она продолжает обнимать меня за шею и смотрит своими невозможными мшистыми глазами, и ждёт ответа.

Я улыбаюсь и киваю.

– Гена, ты ведь н-не считаешь меня м-маленькой? – спрашивает Стефания, и выглядит сейчас такой юной, чистой и кроткой, что я затрудняюсь с ответом. Но она и не думает сдаваться: – Тебе п-понравился наш поцелуй?

Теперь ещё сложнее, потому что «понравился» – это чересчур примитивное определение. Обычно я отношусь к поцелуям, как к необязательной составляющей для прелюдии к сексу, но то что было сейчас, по ощущениям сравнимо с самым ярким оргазмом. И тем непостижимее кажется, что недавний неистовый шторм сотворила эта невинная малышка.

Невинная ли?..

Так или иначе, но сейчас, затаив дыхание, она ждёт моего ответа.

– Клянусь, я прочувствовал его всем своим… – я вздыхаю, подбирая слово поприличнее.

– Каждой к-клеточкой? – подсказывает Стефания.

– Точно! – киваю с облегчением. – Каждой, самой мелкой клеткой.

– А ты знаешь, какие к-клетки являются с-самыми мелкими? – маленькая всезнайка обезоруживающе улыбается и смешно морщит носик. – Кстати, они есть т-только у мужчин.

– Понял, – я усмехаюсь и смущённо каюсь: – Ну а там вообще полный шухер!

– Я бы очень х-хотела это узнать, – шепчет ароматная девочка и застенчиво прячет лицо, уткнувшись лбом мне в плечо.

А я даже стесняюсь спросить, о чём конкретно она хочет узнать и чем я могу помочь. Догадываюсь, но язык прилип к нёбу. Помнится, в последний раз я так смущался в первом классе, когда воспиталка продлёнки застукала меня, выводящего горячей струёй на снегу имя «Анжелика».

– Очень хочу, – спустя целую вечность повторяет Стефания, выдыхая мне в плечо, и трётся щекой о мой подбородок.

Чёрт, я заведён до предела, но что сейчас движет ею – любопытство юного исследователя или интерес к моей страшномордой (как тонко подметила Анастасия) персоне? Я не знаю, но стискиваю златовласую всезнайку в объятиях и признаюсь:

– Я тоже…

Вошёл бы и не выходил.

Стефания вскидывает голову, улыбается, а в глазах пляшут бесенята. Похоже, моя девочка уже готова к экспериментам.

– А ты заметил, что мы с тобой танцуем б-без музыки?

– Да? – я озираюсь по сторонам и, к своему облегчению, не нахожу маму Настю.

Музыка действительно смолкла, да и ведущий заглох. Но вдруг я понимаю, что вместе с музыкой куда-то потерялся и весь народ, и только Александрия, как статуя скорби, продолжает торчать посреди зала и испепелять меня лютым взглядом. Да похер! Но, когда руки Стефании перестают меня обнимать, становится неуютно, будто щит слетел. Ведь, кроме этой девочки, у меня здесь больше нет союзников.

Глава 91 Гена

Тишина в опустевшем зале кажется странной и даже зловещей, учитывая повод для празднования. Я наблюдаю, как растерянно оглядывается именинница, а её пальчики нервно сминают тонкую ткань, облегающую бёдра, отчего «русалочий хвост» начинает подрагивать. Мне очень хочется обнять мою испуганную русалочку, но вместо этого я перехватываю её беспокойную ладошку и сжимаю в своей руке. Стефания выдыхает, как будто находит опору и, благодарно мне улыбнувшись, переводит взгляд на свою сестру.

– Саш, а г-где все? – спрашивает она, и пальчики в моей ладони начинают ёрзать – волнуется.

– А кто нужен? – Рыжая театрально разводит руками и неспешной походкой приближается к нам. – Ведущего я отпустила на волю, но о нём не горюй, этого дятла с лёгкостью может заменить наша мама. Кстати, она ещё грозилась нам спеть, но резко приболела и вышла освежиться.

И моя отважная защитница, ещё несколько минут назад готовая откусить маме голову, вдруг превратилась в маленькую потерянную девочку.

– Как п-приболела? – спрашивает она взволнованно, а Рыжая презрительно фыркает.

– Да как обычно – со спецэффектами. Ты не волнуйся, Стеш, сейчас Кир с Айкой приведут нашу певицу в чувства и вернут на прежнее место, – Александрия ехидно скалится. – Ну а вы, голубки, как потанцевали?