Король волков (ЛП) - Палфриман Лорен

Она игриво хлопает ресницами, но альфа продолжает стоять к ней спиной.

— Нет? — не сдается она. — Уверен? А теперь?

Плащ падает на пол, открывая голое тело. Я замираю, глаза расширяются. Я никогда раньше не видела никого обнаженным. Мышца на скуле Альфы дергается, но его взгляд все еще прикован ко мне.

— Ну хорошо милый, — надувает губки. — Тогда наслаждайся зрелищем.

Отперев дверь соседней камеры, она неторопливо входит, покачивая бедрами.

— Вот так, детка, — злобно усмехается мерзкий волк, оглядывая ее с ног до головы. — Иди сюда. У меня кое-что для тебя есть.

Он толкает ее на колени, и моё сердце начинает бешено колотиться, когда она улыбается ему, запрокинув голову.

— Что она делает? Почему она…?

Альфа смещается передо мной в сторону, частично заслонив их от моего взгляда.

— Тебе пора, принцесса.

Его низкий голос не заглушает ни влажный хлюпающий звук, раздающийся секундой позже, ни отвратительный рык волка, доносящийся из соседней камеры. Всё тепло покидает моё тело, и я застываю на месте.

— Неужели она… своим ртом?

— Принцесса, — в голосе Альфы звучит приказ.

Но мое внимание вновь привлекает размытое движение в тенях соседней камеры, когда волк ставит женщину на четвереньки и набрасывается на нее сзади.

Если ты хочешь, чтобы с тобой обошлись как с дворнягой, это можно устроить завтра после церемонии.

Угроза Себастьяна всплывает в памяти, и сердце бешено колотится, словно птица, тщетно бьющаяся о прутья клетки.

Мужчина хрипит, ускоряя движения, его лицо искажает гримаса. Волосы женщины развиваются перед лицом, когда все ее тело дергается. Ладони скользят по грязи, а колени трутся о холодный каменный пол. Ей должно быть больно. И звуки, которые она издаёт…

Перед глазами пляшут чёрные точки.

Завтра ночью. Завтра ночью это произойдёт со мной.

Тьма сжимается вокруг, опутывает меня. Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Я в ловушке. Пленница. Я всегда пленница. Мне не спастись.

Кто знает, может потом я брошу тебя в псарню.

Стоны женщины становятся громче, пронзительнее.

— Вот так, — рычит волк. — Получи, грязная маленькая сучка.

— Да, — кричит она в ответ. — Да.

Возможно, я даже позволю этому альфе позабавится с тобой, раз уж ты лишила его добычи.

Горло сжимается. Я не могу сглотнуть. Не могу вдохнуть. Хватаюсь за грудь. Тьма окутывает меня, и я тону в ней.

— Принцесса, — рявкает Альфа. — Посмотри на меня.

Его грубый голос прорезает бурлящий водоворот, засасывающий меня.

Я медленно поворачиваю голову.

— Вот так. Смотри мне в глаза.

Он приседает, и мы становимся почти одного роста, своими большими руками он сжимает прутья между нами. Не знаю, когда он успел приблизиться.

— Глубокий вдох.

Я повинуюсь, и напряжение в моей груди ослабевает.

— Именно так. Вдох. Выдох.

Бушующие воды моих эмоций превращаются в легкую рябь, под звук его голоса.

— Вдох. Выдох.

Все кажется далеким. Ужасные звуки эхом разносятся по клеткам, но я продолжаю смотреть на лицо передо мной. Я продолжаю дышать. Выражение его лица нечитабельно.

— Вот и все. Теперь станет легче.

Его голос неожиданно нежен.

— Хорошая девочка.

Я будто возвращаюсь в своё тело.

— Ты в порядке?

— В порядке, — отвечаю резким, охрипшим голосом.

Но это неправда и он это знает, а значит я выгляжу слабой.

Отвожу взгляд, но он снова притягивает его.

— Я в порядке.

Он изучает моё лицо, а я его. Он моложе, чем я думала. За воинственным телосложением, слоями грязи и растрёпанными волосами, ясный взгляд и юная кожа. Ему, наверное, не больше двадцати пяти.

Шум позади него становится громче и быстрее.

— Тебе лучше уйти, принцесса. Парень в порядке. Ты поступила смело, придя сюда.

Я поворачиваюсь к Райану, он смотрит на меня со странным выражением лица.

Жуткий волк ревёт.

Райан морщит нос.

— Лучше бы я никогда сюда не приходил, — снова бормочет он.

Я делаю глубокий вдох, затем засовываю оставшиеся бинты и флягу с водой обратно в сумку. Натягиваю плащ, накинув капюшон на голову. Мне требуется две попытки, чтобы застегнуть его дрожащими пальцами.

Торопливо выхожу из камеры и запираю её за собой.

Альфа пересекает свою клетку, пока я прохожу мимо, его взгляд мрачен. Я уже почти отошла, когда он что-то говорит.

Я останавливаюсь.

— Что?

На мгновение я слышу лишь ужасный звук тяжелого дыхания из соседней камеры.

— Он тебя не тронет, — голос альфы едва слышен.

— Кто?

— Себастьян. Он тебя не тронет.

Его тон настолько тёмный, настолько уверенный, что я разворачиваюсь к нему, поднимая голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Он должен стать моим мужем, — тихо говорю я.

И снова, глядя на него, я вспоминаю суровые горы. Его поза властна, мощна, а лицо словно высечено из камня. Но глаза… эти глаза… что-то, похожее на раскаяние или сожаление, мелькает в них.

— Нет, — так же тихо отвечает он. — Нет, он не станет.

Его план побега включает убийство Себастьяна? Что-то внутри подсказывает, что я должна почувствовать хоть что-то по этому поводу. Печаль. Радость. Хоть что-нибудь.

Но я ничего не чувствую.

Интересно, превращается ли моё тело, этот сосуд, в который заточена моя душа, в камень? В статую, которую такие, как Себастьян, могут рассматривать. Бесцельную. Без желаний. Без чувств.

И всё же… пока Альфа смотрит на меня, внутри что-то шевелится.

Тяжело сглатываю. Затем отворачиваюсь, отвожу взгляд от жуткого волка и голой женщины и спешу к массивным железным дверям.

Я чувствую на себе взгляд Альфы, когда покидаю псарню.

Глава третья

Завтра моя свадьба, а я не могу уснуть.

Лежу в постели, натянув одеяло до подбородка, и слушаю, как завывает ветер за окном. Тени пляшут на потолке, а в воздухе уже чувствуется колючий холодок, в камине остались одни головешки.

Меня готовили к этому.

Меня учили быть прекрасной, безмолвной и покорной. Я выковала тюрьму для своей дикой и яростной души и ждала того дня, когда должна выйти замуж.

Крохотная часть меня лелеяла мечту, что однажды я встречу любовь, как у принцессы из сказки моей матери, что однажды я буду свободной.

Но я всегда знала, что счастливого конца для меня не будет.

Поэтому я ждала и боялась.

И вот этот день настал.

Завтра я выйду замуж за человека, который заставляет волков драться, как псов. Который грозился взять меня, как какую-то дворнягу. Чей хитрый взгляд заставляет мою кожу покрыться мурашками.

За человека, которого я не знаю и не люблю.

Он тебя не тронет.

Обещание Альфы звучит у меня в голове. Я должна кому-то рассказать о его словах. Должна сообщить, что он намерен сбежать. Должна донести, что он угрожал моему жениху. Он волк. Враг.

Но я лежу в темноте, слушая, как ветер воет за стенами замка.

И держу рот на замке, как и учили.

В конце концов, это была пустая угроза. Он не сможет сбежать.

Мы оба пленники этих стен.

И всё же, прежде чем сон окончательно овладевает мной, я бросаю взгляд на серебряный нож для вскрытия писем, лежащий на прикроватном столике.

***

Иногда мне снится, что я статуя в дворцовом саду.

Люди бродят вокруг, обсуждая мои изгибы, мою форму.

«Ее глаза выглядят почти живыми, — говорят они, — когда на них падает свет».

И все это время я в ловушке, внутри самой себя. Кричу. Но мои лёгкие окаменели, губы затвердели, а во рту вкус тлена. Никто не слышит меня. Никому нет дела.

А иногда я возвращаюсь в церковь и мне так страшно, что кажется, я вот-вот потеряю сознание.

Но я не плачу. Отец не любит, когда я плачу. А священник уже стоит передо мной с плетью.