Терзаемый (ЛП) - Рудж К. М.

— Сука!

С гортанным рыком, больше звериным, чем человеческим, я собираю все остатки своей силы и дёргаю в последний раз.

Железо взвизгивает. Металл стонет под невозможным усилием. И потом, с оглушительным треском, дверь вырывается с петель, и улетает прочь.

Даже не оглянувшись, я бросаюсь бежать.

Снаружи воздух густой от вони Подземного Мира. Я окидываю взглядом пустой пейзаж и вижу их: Офиэль и кучка других жнецов столпились у Врат Царства Людей, у самого края Светящихся Вод.

Я оказываюсь там в мгновение ока, мой голос срывается на искажённый, нечеловеческий рык:

— Что вы сделали?!

Офиэль резко оборачивается. На лице мелькает удивление. Он не говорит ни слова, но молчание звучит обвинением.

Мой взгляд мечется к Светящимся Водам. Тёмная, мерцающая поверхность скрывает неведомые ужасы.

И тогда я вижу её.

Лили.

Её утягивает всё глубже и глубже в воду, тело становится прозрачным, почти эфирным.

Я рвусь к обрыву, готовый прыгнуть следом, но голос Офиэля останавливает меня:

— Слишком поздно, Векслорн. Она, скорее всего, уже мертва. Если ты войдёшь туда, тоже встретишь свой конец.

Я медленно поворачиваю к нему голову. Неверие перетекает в презрение.

— Меня поражает, что ты до сих пор этого не понял, Офиэль, — говорю я, и из слов капает отрава. — Если умрёт она, умру и я.

И я прыгаю.

Светящиеся Воды оказываются кошмаром.

Ледяная хватка смыкается на костях, высасывая жизнь с каждым движением. Моя скелетная форма ноет, распадаясь, угрожая рассыпаться в ничто. Но я продолжаю. Прорываюсь сквозь холод и тьму, через боль, которая может сломить любого.

Наконец вижу Лили.

Я вытягиваю руку, хватаю её за запястье и тяну к себе, поднимая нас обоих на поверхность. Каждая мучительная секунда кажется вечностью.

Если мы не выберемся, то я лучше встречу смерть рядом с ней.

Но затем, на всплеске последней силы, мы вырываемся на поверхность.

Я вытаскиваю её на берег и падаю рядом, на мгновение забыв о боли. Подползаю ближе. Её кожа почти полностью прозрачная, кости проступают под ней слишком ясно. Я наклоняюсь, осторожно касаясь её щеки костяными пальцами.

— Лили, — шепчу сорвавшимся голосом.

Время словно растянулось и исказилось.

На её щеках проявляется слабый оттенок цвета, и она судорожно вздыхает, кашляя и выплёвывая чёрную воду.

Её глаза распахиваются, и она отшатывается от меня, страх мгновенно заливает лицо.

Я всё ещё в виде скелета. Жнец, которого она знала только по кошмарам.

Паника пытается накрыть меня с головой. Я заставляю себя собраться, заставляю человеческую оболочку вернуться. Кость отступает, сменяясь плотью, кровью, жизнью.

— Это я, — говорю хрипло, голос дрожит от тревоги. — Векс.

Она смотрит широко распахнутыми глазами, словно боится моргнуть, пока моё превращение не завершилось.

И когда всё возвращается на место, она судорожно выдыхает и бросается мне на шею, рыдая так, будто держится за последнюю нитку реальности.

— Как ты понял? — задыхаясь выдавливает она.

Я прижимаю её крепче, утыкаясь лицом ей в шею.

— Ты звала, — шепчу тихо.

Светящиеся Воды обволакивают Лили, как вторая кожа, но мерцающее, сбивающее с толку свечение уходит из её глаз, уступая место знакомой искре, которую я так люблю. Медленно. Мучительно медленно, но она возвращается. Я тянусь к ней, ладонь зависает в нескольких сантиметрах от её лица, будто я жду, что она сама сделает выбор и примет моё прикосновение.

— Давай, дорогая, — шепчу я и осторожно помогаю ей подняться.

Она закашливается, выплёвывая остатки жидкости.

— Векслорн! Ты смеешь ослушаться постановления Совета?! — голос Офиэля гремит, пропитанный праведной яростью.

Он стоит у кромки светящегося бассейна, лицо перекошено от бешенства.

— Если тебе нужна война, Офиэль, ты её получишь, — рычу, сужая на него глаза.

Я крепче сжимаю ладонь Лили и притягиваю её ближе к себе.

Он коротко, снисходительно смеётся.

— Ты? Падший жнец? Думаешь, сможешь выстоять против мощи арк-жнецов?

Его самодовольная ухмылка колеблется, когда земля начинает дрожать.

Сначала рядом со мной проявляется Талия, мрачная, собранная. Потом Адимус, с непоколебимым взглядом.

Но на этом всё не заканчивается.

Из красноватого свечения Багровых Владений, из тени нависшей Башни Смерти, и даже со стороны Собора Эребуса выходят они. Жнецы. Десятки. Спектральные воины, укутанные в тени самой смерти. Они останавливаются позади меня, как безмолвная, грозная армия.

Талия шагает вперёд, её голос разрезает натянутую тишину, как осколок льда:

— Ты хотел наказать Векслорна за то, что он сделал с теми… отбросами. За то, что они сделали с женщиной, которая ему дорога, — она выплёвывает слова, словно яд. — Но ты сам готов обречь невиновную девушку, даже не моргнув. Мы этого не допустим.

Изменение в воздухе ощутимое. Речь идёт уже не только о Лили или обо мне. Речь идёт о чём-то большем, о чём-то принципиально сломанном в том, как Совет вершит правосудие.

Талия протягивает руку, и из её ладони тяжёлой волной течёт чёрная ткань.

Моя мантия.

Мантия жнеца. Символ власти.

Я не надевал её с тех пор, как решил, что нагибать правила веселее, чем им подчиняться.

Когда мантия ложится мне на плечи, по телу пробегает волна силы. Это больше, чем власть над другими жнецами. Она даёт мне опору, делая меня цельным.

И тут в моей руке материализовывается коса. Обсидиановое лезвие блестит в слабом свете.

На губах расползается злая улыбка, когда я шагаю к Офиэлю.

Его лицо искажается неверием.

— Векслорн, ты не можешь! Я твой начальник! Ты не посмеешь!

Тишина.

Ни один жнец не бросается на его защиту. Даже Адимус, строгий приверженец правил, не шевелится.

Офиэль продолжает подбирать слова, пытаясь подтвердить свой авторитет, но в его голосе слышался страх:

— Стой! Приказываю тебе остановиться!

Я взмахиваю косой. Лезвие свистит в воздухе и с глухим, мерзким ударом входит ему в грудь.

Он хрипит, глаза распахиваются от чистого ужаса.

Я наклоняюсь ближе и шепчу ему в ухо, тихо, ядовито:

— Вы были самой большой занозой в моей заднице. Прощайте, сэр.

Я ударяю снова, и Офиэля отбрасывает, как куклу, прямо в Светящиеся Воды. Его крик обрывается, захлебнувшись мерцающей глубиной.

Наступившая тишина оглушает.

Я поворачиваюсь к собравшимся жнецам. Их лица непроницаемы. Кто-то выглядит ошарашенным, кто-то… одобрительно.

Но затем мой взгляд останавливается на Лили. Она смотрит на меня, на её лице тёплая улыбка, а в глазах сияет восхищение. Светящийся отблеск вод почти полностью исчез, уступив место живому, яркому свету, который я думал, что потерял навсегда.

Я искренне улыбаюсь ей в ответ, и в груди разливается что-то тёплое, человеческое.

— Пора вернуть тебя домой, дорогая, — говорю мягко.

И впервые за долгое время я чувствую, что точно знаю, что буду делать дальше.

Холодный камень Собора ощущается знакомо, почти как второй дом. Или, скорее, как очень депрессивная приёмная, где тебя заставляют ждать конца света по талону.

Не так давно я уже сидела на этой скамье и ждала смерти. Всё потому, что Векс появился в моей жизни, перевернул всё с ног на голову и начал гнуть правила Подземного Мира ради меня.

Теперь я снова ожидаю. Жду, пока он вернётся и скажет, что будет дальше.

Тело слабое, всё ещё отходит после того, как меня мотало между мирами. Адимус, да благословит его каменное жнецовское сердце, каким-то образом умудрился раздобыть мне куриный сэндвич из Царства Людей.

Куриный сэндвич! Клянусь, я попыталась его обнять, но он лишь прижал ладонь к моему лбу и улыбнулся. Ну… это лучше, чем ничего.