Дитя Шивай (ЛП) - Катерс Дж. Р.

Его руки на моей талии, ласкают грудь, нежно поглаживают мягкую кожу рук. Его губы исследуют изгиб горла, челюсть. Каждый обнаженный участок плоти, который он может найти, он одаривает прикосновением.

Я стону в ночную тишину, переполненная восхитительным ощущением того, как мое тело растягивается, принимая его. Его рот ловит этот звук; его язык играет на моих губах, когда он входит внутрь, лишь для того, чтобы дразняще отступить. Когда он снова подается вперед, я отвечаю на медленный толчок его плоти, приподнимая бедра, чтобы принять его глубже. На этот раз я проглатываю стон мужчины — его собственный гортанный ответ на зов моего тела, когда я принимаю его в себя.

Он не торопится, заполняя меня дюйм за дюймом; каждое плавное движение глубже предыдущего, позволяя мне привыкнуть к его толщине, длине, его присутствию внутри меня. Мое лоно жадно сжимается, охватывая его, когда он наконец делает сильный толчок, входя до самого основания. Мучительно идеальное чувство наполненности, когда я принимаю мужчину полностью, — это и есть сам восторг.

— Судьбы, — стонет он, отстраняясь и снова толкаясь внутрь, усаживаясь глубоко в моем лоне. — Ты идеальна, — выдыхает он. — Это…

— Идеально, — ахаю я, вторя его чувству, когда он с силой вбивается в меня.

С каждым толчком он скользит по этому крошечному узелку нервов, создавая напряжение, которое я не в силах подавить. Я хочу, чтобы это длилось вечно. Хочу часами выпивать его страсть до дна, пока мы оба не будем опустошены окончательно и бесповоротно.

Но невозможно отрицать поток блаженства, который обрушивается на мое тело.

Я судорожно хватаю ртом воздух, когда разлетаюсь на осколки, словно преломленный звездный свет, из которого рождаются новые галактики. Каждая волна моей разрядки отбрасывает меня все дальше в небытие, пока я полностью не теряю себя, скользя по краю жизни, света и абсолютной тьмы.

Я исчезаю, танцуя на самых дальних просторах вселенной, когда глубокое бормотание касается моего слуха. Знакомый голос тянет за нить в моей груди, и у меня нет выбора, кроме как последовать за ним. Это сладкий звук, за которым следует нежное прикосновение его губ к моей щеке. Мужчина мурлычет мне на ухо, шепча что-то с придыханием на языке фейнов, и я издаю глубокий вздох полнейшего удовлетворения.

Еще. Я хочу еще. Потому что разве может этого когда-нибудь быть достаточно?

Я закидываю ногу ему за спину и переношу вес, перекатываясь на него сверху. Никогда не думала, что использую этот прием вне драки, но обнаруживаю, что для этой цели он мне нравится гораздо больше. Он выглядит удивленным, прежде чем улыбнуться и сжать мои бедра, подбадривая меня, показывая, как двигаться. Я упираюсь руками в его грудь, опускаясь на его член, и стону. Мне приятно обнаружить, что эта поза позволяет ему проникнуть в меня глубже.

Его большой палец проводит по моему клитору, пока я скачу на нем, играя на мне, словно на струне, которую он настраивает на идеальный лад. Мое нутро сжимается с каждым движением его пальца, с каждым глубоким толчком его плоти. Мускул дергается на его скуле, когда его взгляд опускается на округлости моей груди.

Я запрокидываю голову назад, когда он приподнимается, чтобы захватить нежную розовую плоть моей груди в рот. С каждым движением его языка я чувствую приближение нового срыва, и его стон вибрирует в моей груди предупреждением.

— Я знаю, — выдыхаю я.

Его бедра толкаются вверх мне навстречу, когда я скольжу по нему вниз, и я окончательно распадаюсь, расплетенная мужчиной на тысячи крошечных нитей, которые никогда не будут связаны обратно. Переживая волны моей страсти, он содрогается подо мной, стеная, когда изливается глубоко внутри моего пульсирующего лона.

Его тело обмякает на меху под ним, и я падаю без сил, касаясь губами его груди, пока его сердце пытается вырваться из-под грудины. Мои волосы разметались перед огнем. Его пальцы лениво чертят линии вдоль моего позвоночника, пока мы переводим дыхание.

Это опасно. Потому что в этот момент я отдала бы мужчине всё.

В ту секунду, когда он сдвигает бедра, выходя из меня, я понимаю, насколько пустой я всегда была. Что-то большее, чем физическая потеря его присутствия, скручивает желудок, и я отгоняю каждую мысль, которая могла бы увести меня из этого момента.

Может быть, мне следовало бы, но я не хочу останавливаться и спрашивать о тайнах фейнов, которым меня никогда не учили. О метке, расцветшей на его теле во время нашей близости, о том, что я сама почувствовала, когда он вошел в меня. Не сегодня.

Треск огня убаюкивает меня; моя кожа всё еще покалывает от каждой упоительной разрядки, которую мужчина извлек из моего тела. Я дремлю под звук его сердцебиения, прижавшись ухом к его груди, когда его голос нарушает уютную тишину ночи.

— Скажи мне, что ты останешься в А'кори со мной, — и прежде чем я успеваю полностью осознать его просьбу, он добавляет: — Навсегда.

Я не уверена, что сильнее — трепет сердца или мучительный спазм в животе, — когда смысл его просьбы наконец доходит до меня. Зачем ему желать такого? Если бы я была той леди, за которую себя выдаю, у меня было бы множество причин остаться по его просьбе, но что выигрывает он?

Потеряв дар речи, я просто киваю, и он запускает пальцы в мои волосы. Я ожидаю, что мне будет трудно уснуть с нависшей угрозой войны и мыслями о Вос и ее мести, всё еще стоящими на переднем плане моего разума. Но не эти мысли сплетаются в туманный клубок, когда я проваливаюсь в сон. Это мысли о Зейвиане и о невозможной жизни, которую я могла бы прожить с этим мужчиной, будь я другой женщиной. Жизни, которой, как я понимаю, я отчаянно хочу, но которой у меня никогда не будет.

Глава 32

ДВОРЕЦ А'КОРИ

Наши дни

— Ты закончила притворяться спящей? — посмеивается Зейвиан, и я проклинаю себя за то, что уголки моих губ дрогнули, когда я пыталась сдержать улыбку.

Я не хочу просыпаться. Думаю, я бы хотела просто лежать здесь вечно. Огонь все еще греет спину, его грудь — твердая и успокаивающая под моей щекой. Моя голова поднимается и опускается в такт каждому его глубокому вдоху. Я открываю глаза. Еще рано, солнце только показывается над горизонтом, даря свежий свет рассвета.

Простыня, которой он накрыл нас где-то среди ночи, теперь небрежно переплетена между моих ног, прикрывая немногим больше, чем мой зад. Я поднимаю подбородок, пока не вижу, как его взгляд оценивающе блуждает по моим изгибам; мои же глаза исследуют линии новой сделки, отпечатавшиеся на его коже. Он улыбается, поймав мой взгляд, и от изгиба его губ у меня в животе начинают порхать бабочки. То, что этот мужчина может сделать со мной простой улыбкой…

— Ты остаешься в А'кори со мной, — он не спрашивает, но это и не совсем приказ. — Скажи это.

А вот это уже приказ, и я ругаю себя за то, что от этих слов мне хочется сжать бедра.

Я отрываю от него взгляд, вдыхая полной грудью его запах, и тычусь в него носом, прикусывая выпуклость мышц на его груди. Он резко втягивает воздух, напрягаясь подо мной, и наматывает мои волосы на кулак; я улыбаюсь ему снизу вверх.

— Думаю, я бы хотела принять душ, прежде чем мы это обсудим, — моя улыбка становится озорной.

Его челюсть напряжена, когда он отпускает меня, и я нависаю над ним, уперевшись руками по обе стороны его торса. Возможно, я слишком наслаждаюсь этим, когда спрашиваю:

— Присоединишься?

Этого достаточно, чтобы его глаза вспыхнули огнем. Я наблюдаю, как каждая мысль стирается из его разума, сменяясь лишь желанием, которое я передаю своим взглядом.

Поднявшись с густого меха, я беру его за руку и веду в ванную. Мой взгляд цепляется за наше отражение, когда мы проходим мимо высоких зеркал, выстроившихся вдоль стен. Хотя фейны относились к моей внешности более благосклонно, чем красавицы, среди которых я росла, резкий контраст красоты мужчины и моей собственной ощущается очевиднее, чем когда-либо.