Дитя Шивай (ЛП) - Катерс Дж. Р.

— Что ты отдала?

И теперь я понимаю глубину того, что он сказал мне, когда я задала этот самый вопрос, когда он впервые держал меня в хижине. Поэтому я отвечаю тем же, вкладывая смысл в каждое слово, все еще не до конца уверенная в том, чем именно я пожертвовала.

— Ничего такого, чего я не отдала бы снова сотню раз.

Он прижимает мое тело к своему так, что между нами не остается места даже для воздуха, и прислоняется щекой к моей голове, засыпая.

Рассвет встает над горизонтом, и низкие голоса бормочут в военном кабинете. Я с тоской провожу рукой по пустым простыням рядом со мной. Хоть раз, прежде чем я буду вынуждена покинуть это место, я хотела бы проснуться с мужчиной рядом. Не знаю почему. Как и всё остальное, это ничего не изменит.

Я готовлюсь к тренировке и не могу перестать беспокоиться о подруге. Болезненное зрелище того, как она сидит на корточках рядом с Кишеком, своей парой, мучает меня. Это была моя вина, каким-то образом. Она винила меня в том, что с ним случилось, и сказала генералу отослать меня прочь.

Меня тревожит облегчение, которое я чувствую при мысли о том, что мужчина посадит меня на корабль и отправит на юг прежде, чем у меня появится шанс прикончить его короля. Я больше никогда его не увижу, но, по крайней мере, тогда он никогда меня не возненавидит.

Он сказал ей, что подождет до окончания маскарада, но к тому времени будет уже слишком поздно. Король должен вернуться, чтобы посетить свой праздник, и если Ари давит на генерала, чтобы он отослал меня по какой-то причине, я не могу позволить себе медлить с выполнением задачи.

Нет никаких шансов, что к моменту, когда всё закончится, я стану чем-то иным, кроме как горьким сожалением в прошлом генерала. Мужчина может даже последовать за мной в Ла'тари в поисках мести, которую он по праву должен получить. Я сухо улыбаюсь этой мысли. Я не буду винить его, если он это сделает.

«Скажи ей».

Простое требование, которое Ари выдвинула генералу, не просто интригует, оно сводит с ума. Я никогда не замечала за этой женщиной, чтобы она скрывала от меня информацию, хотя часть меня знает, что она готова делиться лишь определенными вещами. Насколько я могу доверять этой информации — это уже совсем другой вопрос.

Я раздумываю, не спросить ли генерала, что она имела в виду, от чего он якобы меня защищает. Конечно, тогда он узнает, что я подслушивала. Если мужчина не хочет это обсуждать, мои вопросы лишь рискуют создать трещину между нами — как раз перед тем, как мне понадобится рычаг его доброй воли.

Стук в дверь. Я открываю, заканчивая завязывать длинную косу, в которую я заплела волосы.

— Доброе утро. — Риа тепло улыбается.

— Где Ари? — спрашиваю я, нахмурившись. Когда Риа выглядит оскорбленной моим вопросом, я быстро добавляю: — Не то чтобы я не рада тебя видеть.

Она отмахивается от моей бестактности и жестом приглашает следовать за ней.

— Думаю, она проводит день с Кишеком, — говорит она.

Конечно, проводит. Я чувствую себя идиоткой из-за того, что спросила.

— Ты знаешь, с ним всё в порядке? — спрашиваю я.

— Уверена, мы бы обе знали, если бы это было не так.

Я вижу, что она действительно так считает, но меня не так легко убедить. После того, что я подслушала прошлой ночью, стало ясно, насколько я на самом деле далека от их внутреннего круга.

— Не волнуйся, — она смотрит на меня, принимая мои тревожные мысли за беспокойство. — Король никогда не позволит случиться чему-то плохому с одним из своих. Если бы он мог что-то сделать, чтобы этого избежать.

— Возможно, от этого Ари стало бы легче, если бы король действительно был здесь, чтобы помочь ее паре, — сухо замечаю я.

— Я понимаю, что там, откуда ты родом, всё иначе, но моему королю принадлежит безоговорочная верность каждой души, служащей под его началом. Эта верность распространяется на всех, кого он решает защищать, будь то феа или смертный, — говорит она.

Я смотрю на нее с опаской, не уверенная, к чему она клонит.

Она продолжает:

— Кишек находится под этой защитой, и нет ни одного фейна под командованием короля, который не относился бы к его жизни как к своей собственной.

Я дышу немного свободнее. Она права, в Ла'тари всё совсем по-другому. На моей родине нет места слабости любого рода, и милость моего короля распространяется на тех, у кого есть сила помочь ему в его деле. Именно по этой причине он всегда отдавал предпочтение Дракай.

Жизни, подобные моей, дающие обещание полного живота и четырех стен, защищающих от холода, высоко ценятся. Огромный контраст с комфортом А'кори. Но, с другой стороны, я видела только дворец.

— Где ваши казармы? — моя внезапная смена темы заставляет Риа споткнуться на каменистой тропинке, ведущей к конюшням.

— На востоке, — она указывает вдаль. — Почему ты спрашиваешь?

Ее глаза сужаются, глядя на меня, и не без причины. Если бы я была ла'тарианской шпионкой, я могла бы многое узнать из экскурсии по казармам. Но я не шпионка. Я хуже. И все же. Не шпионка. И благодаря генералу у меня есть ключ к входу.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что генерал отправил Сисери в казармы? — спрашиваю я.

Она фыркает от смеха.

— Вряд ли я забуду эту историю в ближайшее время.

— Генерал также поручил мне определять длительность ее наказания.

Она снова спотыкается, и я всерьез начинаю удивляться, как она может быть такой грациозной на ринге, если не может устоять на ногах при ходьбе.

— И ты хочешь навестить ее? — спрашивает она; злорадная ухмылка приподнимает уголки ее губ.

— Хочу, — говорю я без колебаний во лжи.

Но в тот момент, когда слова срываются с губ, я понимаю, что это, по сути, не ложь. Возможно, это не истинная причина, по которой я намереваюсь осмотреть казармы, но я не могу отрицать, что мне действительно доставило бы удовольствие увидеть эту женщину в камере.

— У меня только один вопрос, — ее лицо становится серьезным, и мне приходится заставить себя не задерживать дыхание. — Почему мы не сделали этого раньше? — спрашивает она, расплываясь в зубастой ухмылке, на которую я с радостью отвечаю.

Казармы находятся менее чем в часе езды верхом, они расположены на высоком холме с видом на море. Это достаточно близко к восточному берегу, чтобы иметь преимущество во времени, если вражеский корабль будет замечен вдоль побережья, и блестяще замаскировано под небольшую деревню. Высокий маяк в центре городка — единственное, что может выдать его стратегическое положение.

Смесь фейнов и смертных суетится вокруг нас, когда мы передаем лошадей конюху. Лейтенант получает множество приветствий на манер фейнов: кулак, прижатый к груди в области сердца. Ее лицо принимает смертельно мрачное выражение в тот момент, когда ноги касаются земли; спина каждого солдата выпрямляется, когда мы проходим мимо.

Даже зная эту женщину, глубокой складки на ее лбу и полурычания на губах достаточно, чтобы я насторожилась относительно ее намерений, пока мы спускаемся под землю.

Казармы вырезаны в длинном склоне холма. Окна высечены в камне западной стены, пропуская естественный свет в залы и общие помещения, где солдаты прерываются на обед, карточные игры и тому подобное. Небольшое пространство отзывается эхом скрипа деревянных стульев, когда мы проходим мимо: каждая душа встает, чтобы отдать честь женщине рядом со мной. Кроме одного.

— Торен. — Риа приветствует мужчину, также отдавая честь.

В последний раз, когда я видела его, он только что отправил отряд, чтобы забрать генерала и неуклюжую человеческую гостью Ари из леса. Как и прежде, глубокие морщины изрезали его лицо, и мужчина выглядит так, словно ни разу в жизни не улыбался.

У него копна длинных седых волос, заплетенных в серию жгутов и косичек, которые соединяются на затылке в толстый хвост, падающий до середины спины. Его руки покрыты шрамами, как и та небольшая часть плоти, которую я вижу вокруг воротника на шее. Шрамы неестественные, не полученные на войне, по крайней мере, не так, как обычно получают военные ранения. Это свидетельства пыток мужчины.