Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

Пульс подскочил.

— Уже?

Изольда открыла дверь.

— Прошу за мной.

Я последовала за ней, и с готовностью. Мы петляли обратно по коридорам и вверх по лестнице, к той комнате, в которой меня заперли всего несколько часов назад.

Двое других членов Совета стояли внутри, спиной к нам. Тихая трель предупреждения прозвенела на задворках моего разума, когда одна из них повернулась с каменным выражением лица. Этого легкого движения хватило, чтобы увидеть, кто сидит на диване, раскинув руки по спинке и скрестив ноги.

И ухмыляется.

Мадригаль стояла позади него, выглядя чрезвычайно довольной собой.

— Нет… — начала я, пятясь от двери. Темная тень задержалась в углу комнаты, и это — он — двинулся ко мне; лицо его было бледным. — Кабелл…

Рука Изольды вцепилась мне в плечо, и я почувствовала, как ледяная искра проскочила между её кожей и моей.

Тьма опустилась на мой разум, отсекая мысли, крадя чувствительность тела. Кабелл подхватил меня под руки, когда ноги подогнулись; его хватка была крепкой, лицо — ничего не выражающим.

И в этот последний момент осознанности я услышала только Лорда Смерть; его голос был низким и победоносным.

— Теперь сделка завершена.

Гринвич, Коннектикут

Они вернулись в дом одни, в самый первый раз.

В отсутствие охотников оценить нанесенный ими ущерб было проще. Верные своему прошлому Опустошителей, они опустошили имение Саммерленд, лишив его всех сокровищ, всей ценности, всех воспоминаний.

И то, что осталось, было лишь оболочкой, готовой схлопнуться внутрь себя.

Дети приветственно закричали с крыши, семеня вниз по башенкам. Привлеченные, как он понял, манящим новым запахом девушки в руках его господина.

— Прочь, — прорычал Лорд Смерть, дернув рукой в отмахивающемся жесте.

Они заскулили, скребя когтями обратно по каменному фасаду.

Парадная дверь была сорвана несколько часов назад, когда Дикая Охота вырвалась наружу, чтобы одержать окончательную победу над врагами, или так они полагали. В конце концов, это была их последняя скачка.

А теперь всё вернулось к тому, как и должно было быть. Они с господином вернутся в Аннун. И Тэмсин…

Когда сенешаль пошел, чтобы вынести её из этого гниющего змеиного клубка, его господин вмешался. Настоял. И последовавшее колебание стало еще одним ударом против него, еще одним кнутом, которым господин мог его отхлестать. Но всё же его пальцы сжались на ней крепче; искра неповиновения преодолела страх.

Он слушал объяснение господина о том, кто — что — такое Тэмсин, и шок звенел во всём его существе. Но когда она появилась перед ним во второй раз, он видел только Тэмсин, которую знал. Раздражающую, саркастичную, вздорную Тэмсин.

Но в итоге он всё равно уступил её, передав её тяжесть из своих рук в руки Лорда Смерти. Вид… вид Нэша выбил почву у него из-под ног, заставив мир дрожать.

Всё позади. Ты можешь вернуться домой. Ты всегда можешь вернуться домой.

Нет. Его ногти удлинились в когти, пронзая кожу, когда он сжал кулаки. Нет. Ничто из сказанного Нэшем не было правдой. Ему достаточно было увидеть ненависть на лице Тэмсин, чтобы понять: пути назад нет.

Он должен вернуться с господином в Аннун.

Ты мой мальчик. Ни в одном мире нет магии достаточно сильной, чтобы это изменить.

Но она была. Одно-единственное проклятие украло Нэша во второй раз. Ничто из его слов не имело значения. Не имело.

Наш дом был там, где были мы трое, куда бы судьба нас ни заносила.

Сенешаль опустил голову, готовясь к прогорклому запаху, оставленному охотниками. Тяжелые шаги Лорда Смерти оставляли след из снега и гниющих листьев среди битого стекла.

— Запомни, Бледиг, — сказал Лорд Смерть. — Со временем мы восстановим Охоту. Их победа ничего не значит. Как возвращается зима, так вернемся и мы.

— Надеюсь, снова пощадив меня, — сказала Мадригаль, поднимаясь по ступеням следом за ними. Она окинула взглядом весь этот разгром с весельем.

— Ты не падешь ни от моего клинка, ни от клинка моих охотников, — ответил Лорд Смерть. — Тебе следует бояться своего собственного племени.

— Какая лиса боится кроликов? — протянула она. — Особенно с силой, которую ты мне даруешь. Они сейчас забьются в свои норы, зализывая раны.

Её слова звучали гордо для той, у кого в уложенных волосах всё еще была пыль. Её платье с длинными широкими рукавами было порвано в нескольких местах, и она либо не заметила, либо ей было плевать.

Холодная улыбка застыла на лице его господина. Сенешаль хотел верить, что тот едва терпит присутствие чародейки; что его честь потребует отвергнуть её за то, как она предала Сестёр. Но Мадригаль дала его господину то, чего он желал больше всего. Не его сенешаль. Ее.

— Я бы хотела увидеть, как путь в Аннун снова откроется. — Мадригаль без приглашения пошла за ними следом, когда они вошли в кабинет. — Если позволите…?

— Делай, что хочешь, — бросил Лорд Смерть, снова глядя на спящее лицо Тэмсин. Это не был взгляд обожания. Он что-то искал.

Желудок сенешаля болезненно сжался. Он заставил себя отвернуться.

— Чудесно, — сказала Мадригаль, драпируясь в одном из кресел. Она лениво качнула ногой, пиная свои бархатные юбки. — Ты убьешь смертное тело сейчас?

Сенешаль боролся, чтобы скрыть это, но он вздрогнул от вопроса. Его господин, занятый тем, что укладывал Тэмсин на большой стол, не заметил.

— Нет, — сказал он. — Пока она в этом мире, есть шанс, что заклинание её матери вырвет душу прочь. Это должно быть сделано в Аннуне, где я могу быть уверен в своем контроле.

Он поиграл прядью волос Тэмсин, и сенешаль почувствовал, как к горлу подкатывает невольная волна тошноты.

— Бледиг, — внезапно сказал Лорд Смерть, — ты ведь позаботишься о нашей гостье?

На мгновение сенешаль не был уверен, что — или кого — он имел в виду.

Пока господин не бросил ему старый латунный ключ.

— Она нам больше не нужна, — сказал Лорд Смерть. — Отдай её Детям. Им нужно поесть перед нашим путешествием сегодня ночью.

Слова послали дрожь по позвоночнику.

— А душа жрицы? — услышал сенешаль свой вопрос.

— У меня достаточно, чтобы удовлетворить свои нужды, — ответил он, проводя пальцем в перчатке по щеке Тэмсин.

Мадригаль подперла подбородок рукой, изучая сенешаля, пока тот на негнущихся ногах шел к двери.

— Боже. Что же ты будешь делать?

— Всё, что прикажет мой господин.

Таков был выбор, который он сделал. Это было всё, что у него осталось.

Он поднимался по лестнице; ключ холодил руку, кинжал тяжелил бедро. Желчь поднималась внутри, обжигая горло, пока её вкус не затмил всё остальное. Краем глаза он уловил мерцание маленькой бледной тени, но не мог слышать ничего за стонами дома и бешеным стуком собственного сердца.

Когда он достиг верха лестницы и дверь в кладовку появилась в поле зрения, он не позволил себе остановиться.

Таков был выбор, который он сделал.

Он вставил ключ в замок.

Это было всё, что у него осталось.

***

Спустя несколько часов он следовал за медленными шагами своего господина через узловатые корни деревьев и вокруг валунов, покрытых лишайником и тающим снегом. И всё, о чем он мог думать, — это то, что его сестра плачет во сне.

Он скорее учуял слезы, чем увидел их, вдыхая мягкий привкус соли, наполнивший воздух. Сенешаль не мог вспомнить, когда в последний раз видел слезы на лице Тэмсин. Если хорошенько подумать, его разум мог поднять на поверхность образы темного чердака в библиотеке гильдии — все те разы, когда она ждала, пока, как ей казалось, он уснет, чтобы беззвучно поплакать в одеяло. Или когда они были на улице во время бури, и слезы невозможно было отличить от дождя.

Плакала ли она, когда они снова встретились в руинах Авалона? Та ночь казалась ему другой жизнью. Всё, что было между тогда и сейчас, превратилось в размытое пятно из призрачных фигур. Раньше он завидовал её идеальной памяти. Теперь он не был так уверен.