Обречённые (ЛП) - Вудс Харпер

Он провел свободной рукой между моими грудями, слегка сжимая мою шею, скользнул ею по дрожащему животу, коснувшись легкой пряди светлых волос на бедрах. Двигался медленно, наблюдая за моим лицом, опуская руку ниже, просовывая ее между моими губами, чтобы обнаружить, что я влажная и жаждущая. Он зарычал, опуская лоб к моему, обводя мой клитор двумя пальцами, в то время как рука на моей шее сжималась. Моя вагина сжалась вокруг ничего, спазм приближался к моему лону, когда я отреагировала на прикосновение.

Его ухмылка была довольной, когда он отпустил меня, проводя ртом по моему животу по тому же пути, что и его рука. Опустился на колени перед стойкой, просунул руки под мои бедра и потянул меня к самому краю стойки.

— Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как в меня закрадывается паника. Вел, казалось, понял, что это не паника от травмы, а от смущения, когда мои ноги обхватили его голову, пытаясь отгородиться от него.

Он раздвинул их шире, обнажив меня перед своим взглядом, пока смотрел на меня. Раздвинул мою вагину, рассматривая каждую деталь, пока я тяжело дышала.

— Такая чертовски красивая, — пробормотал он, и это подтверждение успокоило мои расшатанные нервы. — Даже здесь, — после этого наклонился и медленно провел языком по моей щели, отчего все мои нервные окончания загорелись. Мои бедра выгнулись навстречу ему от интенсивности ощущений, вызвав у него смешок. Он прижал руку к нижней части моего живота, удерживая меня неподвижно, и едва заметными движениями языка обводил мой клитор.

— Это жестоко, — прошипела, когда он опустился и ввёл язык внутрь меня, трахая меня им, когда я хотела большего. Он засмеялся, вводя палец внутрь одновременно с языком, вызывая у меня сдавленный, хриплый звук.

Продолжал свои мучения, исследуя языком каждый сантиметр моей вагины, словно запоминая всё наизусть. Этот палец медленно входил и выходил, заставляя меня извиваться, пока смотрела на него между ног. Я потянулась вниз, запутав пальцы в его тёмных волосах, когда он добавил второй палец к моему входу, медленно вводя его внутрь. Чувствовала невероятную наполненность, пока он работал ими, раздвигая их, чтобы раскрыть меня.

Учитывая то, что видела в тот день, когда он трогал себя, мне это было необходимо.

Он начал ласкать мой клитор более агрессивно, уделяя ему всё своё внимание. Вскоре во мне нарастало возбуждение, и моё дыхание стало учащаться. Он застонал, когда я сжалась вокруг него, оргазм выбил из меня весь воздух. Продолжал ласкать меня пальцами, его язык нежно касался моего клитора, пока не оттолкнула его.

— Слишком, — прошептала, вызвав у него довольный смех, когда он поднялся с колен. Сладко поцеловал меня, вкус моих губ вызвал во мне легкое чувство собственничества.

Решимость заставить его пахнуть мной постоянно, дать понять, кому он принадлежит, самым первобытным образом.

Он обхватил меня за талию и спустил вниз по краю столешницы, потянув меня к краю своего члена, который все еще был зажат в штанах. Я осторожно протянула руку между нами, чтобы погладить его.

Он застонал, схватив меня за затылок и отведя назад.

— Иди, черт возьми, в душ, певчая птичка, — пробормотал он, отпуская меня. Я отступила назад, наблюдая, как погружаюсь под каскад воды. Запрокинула голову, позволяя брызгам стекать по голове и спине, и повернулась лицом к стене.

Напевала себе под нос, позволяя теплу наполнить меня, и моя песня оборвалась только тогда, когда Вельзевул вошел сзади. Вода брызнула с него и попала на меня, когда он провел рукой по татуировке на моем позвоночнике, отдернув руку и шлепнув меня по ягодицам. Я вскрикнула, повернувшись к нему лицом, позволяя ему прижать меня к стене.

Рядом со мной стояла скамейка, и Вельзевул, не колеблясь, наклонился и схватил меня за бедро. Подняв мою ногу, поставил мою ступню сверху и снова раздвинул мои ноги. Я все еще была слишком низкого роста по сравнению с ним, но он согнул колени достаточно глубоко, чтобы провести головкой своего члена через мою вагину. Я всхлипнула, глядя на него, чувствуя тяжесть этого взгляда и безмолвный вопрос.

Протянув руку между нами, обхватила его руку там, где он стоял, направляя его вниз к моему входу прерывистым дыханием. Поцеловал меня, когда я отдернула руку, позволяя ему продвинуться вперед и войти. Расступилась перед ним, его головка легко скользнула внутрь. Он застонал, отстранившись и продвинувшись глубже, делая неглубокие, медленные движения, чтобы проникнуть внутрь. С рычанием остановился на скамейке, поднял мою ногу так, чтобы положить мою икру себе на плечо, согнув меня пополам, пока проникал все глубже. Я откинулась назад к стене душевой кабины, тяжело дыша, пока он целовал меня. Не могла закрыть глаза, не могла выбросить из головы образ его движений внутри меня.

Мне нужно было напоминание о том, что это Вельзевул, что я этого хочу, пока во мне нарастало тепло. Он проникал все глубже и глубже, пока не заполнил меня полностью. Оставался там, глубоко прижавшись ко мне, целуя меня, проводя руками по моему телу, его скользкие движения по влажной коже успокаивали боль, которую чувствовала глубоко внутри.

Настолько глубоко, что это казалось невозможным.

— Пожалуйста, Вел, — умоляла я, и он ускорил движения. Его медленные скольжения скользили по самой чувствительной части моего тела, заставляя меня закатывать глаза. Он был слишком хорош, чтобы быть правдой, наполняя меня теплом своей любовью. Это было все, что мне было нужно в первый раз, но по мере того, как разжигал это тепло все сильнее и сильнее, мне нужно было больше, — Пожалуйста, — повторила, голос мой был выше, чем хотела признать.

— Скажи мне, чего ты хочешь, певчая птичка, — сказал он нежным голосом. Как будто его не так сильно трогало ощущение того, как я обнимаю его, как меня. У меня возникло сомнение, момент, когда задумалась, не для меня ли это больше, чем для него, и смогу ли действительно получить то, о чем прошу. — Мне нужны эти слова.

Я вздрогнула, моргнув, глядя на него, и прислонила голову к стене душевой кабины.

— Хочу, чтобы ты меня трахнул, — сказала, вглядываясь в его лицо в тот момент, когда слова дошли до него. Он замер внутри меня, изучая меня, и это придавало мне уверенности, позволяя видеть напряжение в его мышцах, когда он боролся за контроль. Не остался равнодушным ко мне.

Он сдерживался.

— Ты не знаешь, чего просишь, — сказал он, покачав головой и нежно поцеловав меня. Это была та сладость, которую я должна была желать, та нежность, которую хотела желать. Но все, чего хотела, — это увидеть Вельзевула без ограничений, снять с него оковы и почувствовать то, чего он хотел от меня.

Возможно, я была сломлена, но в тот момент хотела быть сломленной в его объятиях.

— Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Хочу быть всем, чего ты хочешь, — сказала, и это уязвимое признание, должно быть, задело его нежелание дать мне то, о чём я просила.

— Ты уже, — пробормотал он, и эта нежная легкость придала мне уверенности. Он так старался, чтобы мне было комфортно, чтобы я знала, что с ним в безопасности.

Теперь могла это проверить.

— Ну, Вел, — приказала, перекинув ногу через его плечо и вниз по руке, чтобы она легла на пол, так что я стояла перед ним. Он нахмурился, ожидая, — ты сказал мне говорить, и я сказала, теперь дай мне то, что я, блядь,…

Он так резко развернул меня лицом к стене, что мои ладони ударились о плитку, звук эхом разнесся по замкнутому пространству. Вонзился в меня сзади, прежде чем я успела перевести дыхание, вбиваясь с такой силой, что выбил воздух из моих легких.

— Черт! — закричала я, оглядываясь через плечо. Он замер на мгновение, давая мне время передумать, прежде чем отстранился и задал жесткий, карающий ритм. Каждый толчок вызывал у меня стон, тон которого становился все выше и выше. Обхватил рукой мою шею, выгибая мою спину, пока я боролась, чтобы удержаться на скользкой плитке.

— О Боже, — выдохнула я.

— Ты в аду, певчая птичка. Бог тебе сейчас не поможет, — прорычал он, обхватив меня другой рукой за бедро и поглаживая клитор, пока трахал меня. Я застонала, звук был долгим и глубоким, когда сжалась вокруг него. Моя магия вырвалась из меня волной, увлекая его за собой за грань. Я питала Источник, а Вельзевул питал меня, и ничто до этого момента не казалось таким гармоничным.