Станция "Глизе" (СИ) - Лунёва Мария

— Если прощу, то тогда что? — прошептала хрипло.

— То я хотя бы уйду в забвение, зная, что моя дочь не несёт этот груз в душе. Всё, что хочу — видеть тебя счастливой. Знать, что ты, наконец, обрела дом. Этот парень, Зейн… Он совершенно не похож на меня, и это главное его достоинство.

— Фиомию ещё спасти нужно…

Он выдохнул…

— Мы что-нибудь придумаем, — он снова взглянул на меня. — Я тебе обещаю… А сейчас… наше сознание разъединяют. Мне жаль, что эти два года я причинял тебе такие неудобства. Я просто хотел позаботиться о тебе. Где-то помочь с домашними делами. Где-то, ну хотя бы завтрак приготовить, чтобы питалась лучше. Я хотел быть отцом, Эль. Но, как всегда, всё вышло только хуже… Прости меня, родная. Я всегда тебя любил. Всегда, слышишь…

Толчок, и всё вокруг закрутилось. Я попыталась схватиться за отца, но… накрыло тьмой. Я снова чувствовала холод пола. Тихий голос Зейна. Он что-то объяснял Красу.

Что-то уточнял доктор Хайян.

Открыв глаза, сообразила, что мой хвостатый так и сидит рядом. В его руках планшет отца. Под боком мурчит кот.

— Всё вышло? — прошептала хрипло.

— Да, — Зейн тяжело вздохнул и, найдя мою руку, сжал. Фиомия, возвышающаяся над его плечом, и вовсе выглядела так, словно сейчас расплачется.

— Что стряслось? — я медленно села.

Уставилась на дядю Фуки. Тот, поджимая губы, что-то нащелкивал на сенсорной панели.

— Зейн, что не так?

— Всё не так, Эль, — нехотя ответил доктор Хайян. — Мы прочитали записи профессора Марински. То, что нашёл на Глизе твой отец. Это сырьё… Оно нужно, чтобы разрушить в голове взрослого человека древо нейронов и вернуть мозг в первичное состояние… Эта чёртова чёрная жижа. Она — ключ ко всему.

Я вспомнила свой другой сон, там, где на платформе корчился человек, в которого попала эта дрянь. Отец пытался предупредить меня, навести на мысль, что она нам нужна. А я сплоховала и не поняла.

— Но станция Глизе сгорела. Она разрушена.

Зейн закивал, кусая нижнюю губу клыком.

— Эта субстанция, Эль, уникальна. Она, если можно так сказать, питается нейронами, вытягивая из них информацию. Поэтому она вела себя так разумно, могла заблокировать шлюзы, пыталась взломать нас. Она поглотила всю команду Зеи. Но твой отец успел провести с ней ряд исследований. Всего-то и нужно, что поместить в живое тело с «мёртвым мозгом» каплю этой субстанции. Она разрушит все цепочки памяти. Насытившись, сама покинет носителя, востановив связи.

Я кивнула и вспомнила, как из глаз бедолаги, что корчился на станции, вытекала чёрная жижа.

— Главное, я же сам натолкнул профессора Марински на эту мысль. Мне привозили этих больных, — как-то обречённо простонал доктор Хайян. — Как я сам не понял. Как? И что теперь? Мы буквально мимо ходили этих луж… И не поняли ничего.

— Зейн, — я взяла его за руку, — мы что-нибудь придумаем. Должны где-то быть образцы.

Он стиснул челюсть, а на лице такая беспомощность.

— Я не смогу стать снова живой, Эль, — прошептала Фиомия. — Станция ещё не работала в полную силу. Мы не найдём это сырьё. Его уже давно использовали, за два-то года. Это даже я понимаю. Мне не стать снова живой… не стать.

— А что вы все кислые такие, и когда мы прилететь успели? — в дверном проёме появился взлохмаченный Карлос. — Я только глаза открыл. Иду и думаю, чего тихо так. Ядро молчит. Сюда подхожу, подслушиваю, а у вас лица такие… ну, как на похоронах.

— Карлос, лучше помолчи, — выдохнула я.

— А чего, если сейчас тут сокрушались об этой чёрной дряни, так я три бочки запаянные со склада Глизе умыкнул. Затарил, чтобы мимо кота протащить. В трюме стоят.

— Что? — Зейн поднял голову и уставился на него, не мигая.

— Три бочки чёрной дряни. Опломбированные. И, прежде чем вы станете орать, что это опасно, скажу — ни фига, там всё плотно. И вообще, их там с два десятка стояло, и все целые, так что никакого риска. А вот продать можно где…

— Я тебе продам, — Зейн вскочил и подбежал к нему. — Три бочки, а точно сырьё?

— Ну да, — Карлос как-то растерялся.

— Да ты ж мой драгоценный, — Зейн обнял его и по-братски похлопал по плечу.

— То есть за сестрёнкой твоей поухаживать можно будет? — не растерялся этот, ну прелесть какой замечательный белобрысый бессовестный шалопай.

— Да ухаживай, — Зейн отстранился от него и рассмеялся. — Но я буду следить…

Подняв руки, я закрыла лицо и поняла, что всё же плачу. Схватив кота, прижала его к себе.

— Кажется, мы всех спасли, Эль, — тихо проговорил дядя Фуки.

Подняв голову, счастливо кивнула.

Мы действительно спасли друг друга.

— Осталось найти тело для эксперимента… — выдохнул док…

— А это… — Карлос поджал губы, спрятавшись за Зейном. — Тут такое дело. Я подслушал, немного… сами же не зовете. Аж обидно. Но… Ну… Короче, только не орите. Вы когда ушли, я капитана Бурго выпустил, думал, что поможет. Что он проспался, протрезвел. А у него, ну эта… белочка… В общем, он меня оттолкнул… Выскочил из корабля, по трапу и в лужу. Прямо носом по ней пропахал. Ну, я пока эта живая дрянь не явилась, его выдернул и утащил. Чуть пупок не надорвал. Он там в каюте. Заперт. Сопли чёрные пускает и, кажется, помирает. Вам такое тело сгодится, а то не хочется за него перед законом отвечать?

Наш снабженец так мило улыбнулся, что у меня началась настоящая истерика. Счастливая, но со слезами.

Эпилог

Три года спустя.

— Эль… — громкий вопль сотряс коридор нашего дома.

Поморщившись, я повернулась набок и удобнее обняла подушку.

— Что ты кричишь? — еще один голос, на сей раз сердитый. — Как я сказал, так и будет, мала еще.

— Да сколько еще можно быть маленькой, Зейн? Мне лет сколько?

— По биопаспорту? — прозвучало уточнение.

— Ты специально всё это сделал! Чтобы подольше командовать!

— А где же "мой братец, самый лучший, самый белый и пушистый"?

— Местами посерел! — припечатала Фиомия моего любимого мужа.

Я тихо рассмеялась, но глаза не открыла.

Сами разберутся. Моё дело маленькое — отдыхать и хорошо питаться.

— Ну, Эль… — не унималась мелочь.

— Не буди её, — грозно. — Ей вчера нехорошо было.

— Да просто мы объелись сладкого. Это не смертельно.

— Я тебя…

Послышался звук открывающейся двери и шаги.

— Карлос! Подожди… — топот босых ног. — А Зейн меня на свидание с тобой не пускает!

Я все же глаз приоткрыла. Это уже что-то новенькое и интересное. Стоило прислушаться.

— И правильно делает, — раздалось ворчливое. — Но ты уж, сердце моё неуёмное, договаривай как есть. Не на свидание со мной, а на станции Сатурна. На распродажи. Подмечу, что на пиратские чёрные станции, где каждый день убивают. И вот об этих самых злачных местах приличным девочкам знать не надо. И уж тем более посещать их. Так что я лечу один.

— А я неприличная девушка!

— А неприличные туда не закупаться, а работать летят, — Карлос умел в два слова обозначить ситуацию. — Так что, Фиомия, ты уверена, что не ошиблась в самоопределении?

— Да что вы такие оба! Ну, Эль… — недовольный девичий визг. — Ну, скажи им, что женщина имеет право сама за себя решать. Вот ты бы точно полетела, и никто бы тебя не остановил!

«Я? — мысленно приподняла бровь. — На чёрную станцию за шмотками? Да ни за что! Что мне душа тело натирает, что ли?»

Открылась еще одна дверь.

— Детки, ну что у вас опять стряслось? — раздалось заспанно от дядюшки Фуки.

Кажется, на небольшой семейный скандал медленно стекался народ. Того и глядишь, семейный завтрак в полном составе состоится.

Я снова улыбнулась.

— Дядюшка, — голосок Фиомии мгновенно стал жалобным, — они меня принижают, не дают быть самостоятельной, на распродажу года не пускают. Карлос один туда собрался, а Зейн вообще озверел. Он в меня паспортом тыкает. Но я же старше?

— Ну, Фиомия! Неважно, сколько лет твоей душе, перед законом ты по паспорту отвечать будешь. А там тебе сколько? — не поддержал её дядя Фуки.