Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

Я подняла глаза, оглядывая зал, хотя уже знала, что увижу или, вернее, кого не увижу.

— Где Нэш? — спросила я.

Я так привыкла к его отсутствию за эти годы, что мой уставший мозг даже не потрудился вспомнить, что он должен быть здесь.

— Где он? — повторила я, чувствуя, как в словах закипает гнев.

У Кайтрионы был такой вид, словно она мечтала, чтобы я спросила о чём угодно другом.

— Сукин… — я резко выдохнула. — Он ушёл?

— Мне так жаль, — сказала Кайтриона. — Я прикрыла глаза всего на пару минут, а когда проснулась, его уже не было.

— Вот же гнилой ублюдок, — выплюнула я.

— Нельзя приручать дикого кота и надеяться, что он не поцарапает, — заметила Косторезка. — Ты правда понятия не имеешь, куда он мог отправиться?

— Нет, я… — слова застряли. Вид его кофейной кружки рядом с книгой в кабинете Библиотекаря должен был стать предупреждением, что он выкинет что-то подобное. — Он знает, где это.

— Где что? — слишком невинно переспросила Косторез.

— Экскалибур, — ответила Нева. — Зеркало Чудовищ.

Кайтриона покачала головой:

— Нет… не может быть. Меч утерян уже целую вечность.

— Слухи правдивы? — надавила я на Косторезку. — Он в Лионессе?

Губы Косторезки задумчиво изогнулись, словно она взвешивала варианты.

— Бран, — медленно произнесла она. — Забери юного мастера Дая, будь добр. Размести его в квартире наверху, где он не будет таким удручающим бельмом на глазу.

— Да, мисс, — каркнул бармен. И действительно, когда его лицо попало в луч солнца, пробивающийся сквозь окно, в его глазах вспыхнул аквамариновый блеск. Моё и без того паршивое настроение ухудшилось.

— Он в Лионессе? — снова спросила я. — Да чего вы вообще хотите? Вы же колдунья, верно? Вы тоже в опасности, пока Дикая Охота разрывает этот мир на части.

— Я не колдунья, уже нет, — холодно отрезала Косторезка, наблюдая, как Бран поднимает Эмриса на руки и неуклюже тащит к лестнице. — Но если вы ищете Экскалибур, я обнаружила одно воспоминание, которое может вас заинтересовать.

Она жестом пригласила нас в свою мастерскую. Её улыбка была слишком острой, слишком понимающей.

— И, возможно, оно ответит на ещё несколько вопросов, которые тебя мучают.

Впервые эта возможность меня испугала.

***

Мне словно нож в сердце вонзили: заклинание эха пела Косторезка, а не Олвен.

Пьедестал скрипнул, начиная медленное вращение, и сосуд Вивианы отбросил свет на наши усталые лица и изодранную одежду.

— В ваше отсутствие я прочесала воспоминания Верховной Жрицы в поисках упоминаний о мече или Лорде Смерти, — произнесла Косторезка. — Но из-за повреждений сосуда многие из них превратились в жалкие обрывки. Бесполезные для наших целей. Однако нашлось одно цельное воспоминание… — Она повернулась всем своим маленьким телом к сосуду. — Покажи мне память о дочери и судьбе Экскалибура.

Это слово — дочь — эхом отдалось в моем сознании, даже когда воспоминание начало просачиваться в реальность, и все мысли утонули в разводах теней и отблесках огня.

Вивиана стояла у стола, уперевшись ладонями в края большой книги. Её тревога читалась в напряженной линии позвоночника, в ссутуленных плечах. Её белые волосы отливали золотом в свете небольшого пламени, горевшего в очаге.

Она тихо напевала себе под нос, переворачивая страницу, но мысли держала при себе. Пронзительный визг разорвал ночную тишину покоев, заставив её вскинуть взгляд к открытому окну. Складка между бровей стала глубже, она прикусила верхнюю губу.

Это был крик Детей Ночи.

— Кто такая дочь Богини?

Вивиана выпрямилась, потратив мгновение, чтобы придать лицу спокойное выражение, прежде чем повернуться к маленькой эльфийке, стоящей в дверях.

— Мари, — мягко сказала она. — Мы все — дочери Богини.

Но в древних глазах Вивианы мелькнуло беспокойство.

— Заходи, милая, — сказала Верховная Жрица, направляясь к одному из кресел у огня. — Посиди со мной немного.

Мари шагнула в комнату, прикрыв за собой дверь. Свет огня обожал её лиственно-зеленую кожу, лаская её, пока она забиралась своим крошечным тельцем на соседнее сиденье. Её глаза горели нетерпением, когда она открыла переплетённую в кожу книгу, которую сжимала в руках.

— Я нашла дневник Морганы в сундуке, в комнате рядом со Святилищем, — сказала Мари, всё ещё сияя от восторга своего открытия. — В нём она пишет о девочке по имени Крейддилад — истинном дитя Богини, рождённом непосредственно из её существа, а не просто из её силы, как остальные из нас.

Губы Вивианы сжались. Она выдержала паузу, прежде чем ответить.

— Моргана всегда любила причудливые сказки.

Надежда Мари немного угасла.

— Разве это неправда? Если бы мы могли найти её — её возрождённую душу… Моргана верит, что это дитя будет излучать магию Богини. Её свет. Разве она не могла бы использовать этот очищающий свет, чтобы исцелить остров?

Вивиана протянула руку и мягко закрыла дневник. Её тонкие пальцы обхватили корешок, и Мари позволила забрать книгу без единого знака протеста.

— Даже если эта дочь… Крейддилад, ты сказала? Даже если бы она существовала, её душа обитала бы в мире смертных, — сказала Вивиана. — А мы не можем снять барьеры.

— Неужели душу действительно можно спрятать так, как писала Моргана? — спросила Мари. — Настолько надежно, чтобы она ускользнула от того, кто её ищет?

Кресло скрипнуло, когда Вивиана откинулась на спинку.

— Если наложивший такое заклятие был достаточно могуществен, то да, но такая душа обладала бы магией, которую трудно подавить.

— А как же предложение Серен найти Экскалибур? — настаивала Мари. — Он ведь всё ещё может разрушать чары?

— Он для нас потерян, — твердо заявила Вивиана. — Как я уже говорила всем вам, сир Бедивир признался: меч, который он вернул озеру, не был Экскалибуром. Артур отдал подлинник другому рыцарю, чтобы тот продолжал защищать мир смертных.

— Может быть, потомки этого рыцаря — сира Персиваля — всё ещё хранят его? — предположила Мари.

— Просто найти меч будет недостаточно, — сказала Вивиана. — Ты это знаешь.

Мари кивнула, весь её энтузиазм сдулся.

— Отдыхай, душа моя, — сказала Вивиана, погладив её по голове. — Мы начнём поиски снова утром.

Мари соскользнула с кресла.

— Пусть Богиня благословит твои сны.

Старшая женщина улыбнулась.

— И твои.

Она подождала, пока Мари закроет дверь, прежде чем опустить взгляд на маленький томик, лежащий у неё на коленях. Проведя рукой по потрепанной обложке, она открыла его, пролистывая страницы, пожирая взглядом смелые буквы почерка Морганы.

Затем резко захлопнула дневник, её лицо исказилось от невыраженных чувств. Закрыв свои бледные глаза, поднесла дневник к лицу и вдохнула его запах.

И, поднявшись, она прижала маленькую книжицу к груди, к сердцу — в последний раз — и швырнула её в огонь очага.

Я распахнула глаза; мир качнулся вокруг меня, пока я возвращалась в настоящее, в мир живых. Кайтриона под своими веснушками стала мертвенно-бледной; я понимала лишь долю того, что она чувствовала. Как тяжело видеть любимых живыми в прошлом, только чтобы очнуться, как от сна, и понять, что ты потеряла их снова.

— Значит, он был у Персиваля, — сказала Нева. — Нам просто нужно найти, где он похоронен, или что осталось от его семьи, верно?

Но Косторезка всё ещё смотрела на меня, словно чего-то ждала.

Тот холодный, колючий ужас, что я ощутила наверху, вернулся. Она показала нам это воспоминание, чтобы подтвердить мою догадку: меч, скорее всего, в Лионессе, где, как считали некоторые, погиб Персиваль. Да. Но точно так же, как у одного слова может быть много значений, выбор смысла зависит от контекста слов вокруг.

Мы получили ответ на то, что искал Лорд Смерть, но этот ответ был лишь отвлекающим маневром от куда более важного вопроса.