Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Харрикейн же выбрала длинное красное платье. Чья-то рука ложится мне на плечи и подталкивает в их сторону. Гермес. Теперь, когда я вижу его вблизи и он поворачивается левым боком, я замечаю розу, вплетенную в его золотистые кудри.

— Привет, ребят! Рад вас видеть, — с энтузиазмом здоровается Лиам.

— Как жизнь, Рыбка? Всё путем? — Посейдон подходит к Хелл и взлохмачивает её волосы, которые и без того были в полнейшем хаосе.

Она не отстраняется и улыбается ему. — Здесь очень красиво. Но как-то зловеще.

— Я то же самое говорю о стихах, которые Лиам пишет про меня, — вставляет Афина.

Лиам слегка краснеет и поправляет рубашку. — Когда я читал тебе один из них в Йеле, ты сказала, что тебе понравилось. Хайдес и Гермес — свидетели, помнишь?

Хайдес и Гермес подтверждают кивком, изобличая напускную неприязнь Афины.

— Кстати! В тот вечер, когда Лиам прочитал нам стихи, ты что-то шепнула ему на ухо — думала, мы с Хайдесом уже ушли, — восклицает Гермес, озаренный внезапным воспоминанием. — Может, расскажешь теперь, что там было?

Лиам и Афина обмениваются взглядами, которые трудно расшифровать. Он вскидывает руки, как бы давая понять, что выбор за ней и без её согласия он ничего не выдаст. Афина же шумно выдыхает и сжимает губы в узкую линию. Кажется, она готова сдаться.

— Я сказала ему свое настоящее имя. То, что было у меня до того, как меня удочерили и назвали Афиной.

Гермес издает чересчур мелодраматичный возглас изумления. У Хайдеса округляются глаза. А Аполлон… ну, Аполлон, как обычно, никак не реагирует. Выразительность у него — как у прикроватной тумбочки.

— А к чему такой пафос? — спрашивает Харрикейн.

— Она никогда и никому его не называла, — отвечает Хайдес. — Его знали только Кронос и Рея по очевидным причинам. Нам она говорить отказывалась.

— Потому что я не чувствую его своим. Оно принадлежит периоду жизни, который я предпочитаю забыть.

Я фыркаю. — А что, твоя жизнь с Тутанхамоном и его супружницей была такой уж веселой и достойной памяти? — спрашиваю я с сарказмом.

— Суть в том, что я ненавижу вспоминать свое настоящее имя и то, через что прошла до приезда сюда. Я открылась Лиаму, потому что в тот вечер он показал себя очень… хрупким. И я захотела ответить тем же, чтобы он не чувствовал себя таким одиноким и беззащитным.

— Так как твое второе имя, Гадюка? — подначиваю я, уже слишком заинтригованный, чтобы просто забить.

— Куинн.

Афина Куинн Лайвли. Мне нравится. Звучит действительно круто. Но я ей этого ни за что не скажу. Еще не хватало делать комплименты этой змее. Хейвен делает шаг вперед, привлекая всеобщее внимание.

— Значит… Афродита была Дейзи, — с трудом произносит она. — Хайдес — Малакай, — указывает она на него. — Гермес — Илай. Афина — Куинн. Аполлон — Уильям. Посейдон — Кайли. Гера… Лиззи, Элизабет. Арес — Кайден. И… не хватает только Зевса.

Пока она нас называет, она тычет в каждого пальцем. На Зевсе она замирает.

— Эй, ты мое забыла! Джузеппе! — Лиам машет рукой в воздухе, пытаясь привлечь внимание. Затем он заговорщицки подмигивает Харрикейн. — У меня итальянские корни, знаешь ли.

Коэн, однако, всё еще ждет ответа от моего брата. Типичная любопытная варвара — обожаю это в ней. Зевс, в своем неизменном пальто, скучающе пожимает плечами.

— Обязательно?

Гера гладит его по руке, и он едва заметно кивает, позволяя ей ответить за него. — Зевс Эзра Лайвли.

— Красивое имя, мистер Зевс!

Зевс с трудом сдерживает улыбку. — Спасибо, Лиам.

Когда начинают звучать ноты новой песни, Харрикейн подпрыгивает на месте и шарит рукой в поисках моей. — Обожаю эту вещь! Пойдем потанцуем? — Хайдес и Коэн уже взялись за руки, готовые идти на танцпол.

К несчастью, я невольно дергаю головой в сторону Хелл. Она сцепляет руки и едва заметно покачивается в такт. Выглядит потерянной. Я уже собираюсь что-то ей сказать, но меня прерывает новоприбывший: Танатос. На нем простейший костюм и длинная цепь, свисающая до середины живота. Рядом с ним — Дженнифер.

— А вот и два дебила, — встречаю я их ухмылкой. — Я уже начал гадать, куда вы запропастились.

— Мы всё время были здесь, — парирует Танатос. — Неужто не видел? — Он делает на вопросе слишком сильный акцент.

Моя рука срабатывает на автомате — кулак сжимается, готовый впечататься в лицо Танатоса. Меня тормозят Зевс и Аполлон: они хватают меня с обеих сторон и удерживают на месте.

Возможно, они и правы. Раз уж я ослеп навсегда, придется привыкать к шуточкам, которые будут отпускать в мой адрес. В конце концов, я и сам всю жизнь стебал других.

Танатос хмыкает, довольный тем, что вывел меня из себя всего одним невинным вопросом. Он поворачивается к Хелл, и у меня снова чешутся руки. — Потанцуем, Фокс?

— Я скорее сдохну, — шипит она и поворачивается к нему спиной.

Вмешивается Посейдон и предлагает себя в качестве кавалера. Хелл бросает на меня быстрый взгляд и соглашается. Я молча смотрю им вслед. На самом деле в груди тяжело, и мне не хватает воздуха.

Какую эмоцию я сейчас испытываю? С трудом узнаю её. Она мне не нравится. Ненавижу её. Хочу, чтобы она исчезла.

— Твоя ревность выглядит жалко, — шепчет мне на ухо Зевс, прежде чем отпустить. — Разберись уже в себе, Арес.

Я мог бы признать его победу, но вместо этого хватаю его за пальто и притягиваю к себе, чтобы тоже шепнуть на ухо: — Как и твои подавленные чувства к деревенскому дурачку. Но я же не лезу в твою жизнь и не трахаю тебе мозг.

Зевс каменеет. И выдает себя, переводя взгляд на Лиама, который как раз пытается уговорить Афину потанцевать.

Я чувствую на себе взгляд пары голубых глаз и прекрасно знаю, кому они принадлежат. Не оборачиваюсь, избегаю контакта — потому что знаю, что если сделаю это, мне придется пригласить Харрикейн.

Раз: я не танцую, если только не голым в ванной по утрам.

Два: это не тот человек, с которым я хотел бы танцевать.

Три: человек, с которым я хотел бы танцевать, уже ушел с другим.

— Терпеть не могу эти дурацкие балы, — восклицаю я раздраженно, чтобы все слышали. Я отхожу к живой изгороди с краю танцпола, туда, где потемнее.

Я наблюдаю, как Хайдес и Хейвен уходят танцевать, за ними следуют Гермес и Лиам. Афина и Зевс стоят в стороне с бокалами в руках, с настороженными лицами. В полной боевой готовности, готовые отразить любую угрозу. Гера приглашает Харрикейн, не забыв бросить на меня осуждающий взгляд.

Аполлон же стоит дальше всех с бокалом шампанского. Мне уже начинает его жалко. Сто пудов он не трахался с тех пор, как девственности лишился. Надо ему кого-нибудь найти.

Мне бы стоило беспокоиться об Игре. Но я могу только следить за фигурой Хелл, которая танцует с Посейдоном. Я несколько раз заставляю себя переключить внимание на Харрикейн, но для меня невозможно видеть кого-то еще, пока рядом Хелл.

— Обмен! — внезапно выкрикивает Коэн.

Не успеваю я опомниться, как она оказывается передо мной. Хватает за руки и тащит в гущу гостей, где музыка орет громче, а свет почти слепит. Не то чтобы это было для меня проблемой, учитывая, что я и так полуслепой.

Хайдес теперь танцует с Харрикейн — он смотрит на меня с выражением: «Сорри, моя девушка настояла. Понятия не имею, что она задумала».

Впрочем, я не против компании моей бывшей «Коэнсоседки».

— Убери эту свою похотливую ухмылочку, — обрывает она меня. — Я здесь не для того, чтобы тебя развлекать.

— Да неужели?

— Перестань так пялиться на Хелл и Посейдона. Это уже слишком очевидно, — шипит она. — Харрикейн заслуживает лучшего.

— Лучшего, чем я? Это невозможно, — шучу я. Хотя на самом деле мне не до смеха.

Хейвен щипает меня за шею, и я раздраженно дергаюсь. — Не будь говнюком, Арес.

— Она мне нравится!

— Она — это кто? Хелл или Харрикейн?

— Харрикейн! — рявкаю я, пожалуй, слишком громко. Пара человек оборачивается и пялится на меня. Хейвен закатывает глаза и ведет меня так, чтобы я мог крутануть её вокруг своей оси. Но вместо того чтобы вернуться ко мне, она перехватывает Геру. Очередной обмен. Харрикейн оказывается с Хейвен, а Гера идет танцевать со мной.