Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Харрикейн не отвечает. Должно быть, кто-то пришел, потому что она убирает телефон, и я слышу, как она с кем-то горячо спорит. Добавляются другие голоса, и я ускоряю шаг, пользуясь тем, что не нужно тратить дыхание на разговор.

Когда я вбегаю в коридор первого этажа, замечаю, что людей здесь больше, чем я ожидала. Зевс Лайвли и Гера устраивают тело Ареса в коридоре. Харрикейн же прижалась к стене, скрестив руки на груди и широко раскрыв глаза.

Но не из-за Ареса. Она смотрит внутрь комнаты.

Подойдя ближе, я понимаю ее ужас. Петля свисает с потолка. Аполлон лежит на полу, окруженный Хайдесом, Афиной, Хейвен и Гермесом. Часть меня надеялась, что Харрикейн что-то привиделось и повешение не было настоящим.

— Пульс есть? — спрашивает Хейвен.

Она единственная, кто стоит на коленях на полу, вплотную к телу Аполлона. Остальные стоят, не в силах оставаться на месте.

— Еле уловимый, — отвечает Хайдес. — Проверь сама. Приложи два пальца к запястью.

— Я вызываю скорую, — восклицает Гермес. Телефон уже у него в руке.

Кто-то проносится мимо меня молнией, выбивает телефон из его рук, а затем отпинывает его прочь. Зевс.

— Какого хрена ты творишь? — орет Афина на кузена.

— Мы не можем вызвать скорую! Приедет и полиция. Как мы объясним этот бардак?

Афина подходит опасно близко, и от меня не ускользают ее сжатые кулаки. От Зевса тоже, судя по взглядам, которые он бросает вниз.

— Объясним, что наш дедушка, вместо того чтобы гулять в парке, пытается убить своих внуков, например. А тем временем мой брат получит медицинскую помощь!

Зевс качает головой и издает звук, полный отчаяния. — По-твоему, если полиция приедет разбираться, они найдут улики, ведущие к Урану, а не к кому-то из нас? Этот псих подставит нас, стопудово.

— Тогда я проведу жизнь в тюрьме с осознанием того, что сделала все возможное, чтобы спасти брата.

Зевс что-то возражает, но Афина перекрывает его голос, приказывая Гермесу вызывать помощь.

Когда Зевс пытается обойти ее, Афина преграждает ему путь. — Сделай еще шаг, и я тебя изобью до полусмерти, клянусь.

Он нависает над ней, угрожающе. — Попробуй, стерва.

Кулак Афины летит так быстро, что это похоже на спецэффекты в кино, когда движения настолько стремительны, что конечности становятся почти прозрачными.

Сила удара заставляет голову Зевса дернуться влево. Он потирает ушибленное место и снова пытается добраться до Гермеса, чтобы забрать телефон.

Афина снова идет в атаку. Делает замах ногой и впечатывает стопу в живот Зевса, отбрасывая его назад. Тело парня, хотя и внушительное и массивное, отлетает назад и врезается в стену. На его лице отражается то же выражение, которое, думаю, застыло и у меня.

— Я могу продолжать, пока ты не начнешь харкать кровью, — угрожает Афина.

Гермес позади нее стоит с телефоном в руке и отвисшей челюстью. Даже Хейвен и Хайдес отвлеклись на этот импровизированный поединок.

Хотя я все еще в шоке от того, что Аполлон Лайвли только что был повешен в аудитории Йеля, я заставляю свой мозг работать.

— Стойте! — кричу я. — Гермес, подожди, не звони!

Внезапно все смотрят на меня.

— А ты откуда взялась? — спрашивает Афина.

Я отступаю и выставляю руки вперед, боясь, что она может наброситься и на меня. Указываю на Аполлона. — Хайдес сказал, что пульс есть, хоть и едва ощутимый, верно?

Хайдес кивает.

— Он не мертв, — твердо говорю я. — И не умрет. Не вызывайте скорую. Вы оба правы.

Я имею в виду и Афину, и Зевса.

Я плохо знаю их семейную динамику, но ясно одно: доказательств, чтобы обвинить настоящего виновника в этом покушении на убийство, нет. Не говоря уже о том, какой резонанс это вызовет в СМИ.

Повешение в Йеле? Первая полоса всех газет.

— О чем ты? Объясни, — требует Афина.

— Шея не сломана, так? — Хейвен тут же качает головой. — При повешении умирают двумя способами: если это падение с высоты, рывок ломает шейные позвонки, и тут уже ничего не поделаешь, либо от асфиксии, удушения. Что, судя по всему, случай Аполлона. Сознание теряется почти сразу, но смерть наступает примерно через две-шесть минут. Если пульс есть, это уже хорошее начало.

Гермес делает шаг вперед, с телефоном в руке, где уже набран 911.

— Ладно, но разве нет риска, что у него повреждения мозга?

— Есть, — подтверждаю я. — В зависимости от силы сдавливания и кровотока, человек теряет сознание от десяти секунд до двух минут. Обычно после пяти минут сделать уже ничего нельзя. Вы можете узнать, как долго он висел?

Хайдес смотрит поверх меня, думаю, в сторону Ареса, затем ищет помощи у Афины. — У нас было чуть больше минуты. Мы стартовали от бассейна. Сколько от бассейна до сюда? Минимум две минуты, учитывая скорость, с которой мы бежали.

— Точно не больше пяти, — соглашается Афина. Она кажется более расслабленной, но все еще настороженной и напряженной.

— Его мозг все равно оставался без кислорода какое-то время, — продолжаю я. — Врач должен его осмотреть.

Зевс снова становится на дыбы, а Афина уже в защитной стойке. — Мы не можем! — протестует первый. Афина снова пытается подойти ближе. Хайдес хватает ее за руку и удерживает. Или, по крайней мере, пытается.

— Тебе тоже понадобится врач, как только я освобожусь от брата и доберусь до тебя. В отличие от Аполлона, ты останешься без кислорода гораздо дольше.

— Хватит сыпать угрозами! — кричит Гера, которая находится рядом с Аресом в коридоре. Ее лицо пунцовое от гнева, а щеки мокрые от слез. — Ты тратишь больше времени на разборки с ним, чем на помощь своему брату.

Это должно было помочь Афине вернуть хоть каплю рассудка, но эффект кажется противоположным. Рывком она освобождается от Хайдеса и идет прямо на Зевса. — Да как ты смеешь…

Зевс хватает ее за талию и отрывает от земли. — Я не отвечал на твои удары, Афина, потому что ты в явном шоке. Но тронь хоть один волос Геры, и я пошлю к черту свой самоконтроль.

Он безжалостно швыряет Афину в сторону Хайдеса.

Не думала, что с членами этой семьи так сложно вести диалог. Если бы они заткнулись и дали мне договорить, может, Аполлону сейчас было бы уже лучше.

Я прочищаю горло. Я не привыкла говорить громко. — Мы не будем вызывать скорую! — кричу я вместо этого. — Я позвоню отцу. Он врач в больнице Чикаго, но сейчас в городе на конференции. Он может, во-первых, быстро его осмотреть, а потом решить, нужно ли ехать в травмпункт.

— Если придется ехать в больницу… — снова начинает Зевс.

Я останавливаю его. — У него там есть друзья. И в любом случае это не то же самое, что вызывать скорую сюда. Он отвезет его сам.

— Ты правда это сделаешь? — шепчет Афина. Внезапно она больше не дикий зверь, готовый к атаке.

Я киваю. И не понимаю, почему Афину это удивляет. Я их не знаю, конечно, но разве нужно знать кого-то, чтобы хотеть спасти ему жизнь?

Пока я говорю с отцом, подходят Посейдон и Лиам. Они тащат одеяло и подушку, и Хейвен с Афиной устраивают их под телом Аполлона, чтобы ему было удобнее. К счастью, отец задает только самые необходимые вопросы и уверяет, что будет через пятнадцать минут.

Перед тем как повесить трубку, он берет с меня обещание, что я потом подробно объясню, как так вышло, что мой знакомый из Йеля оказался повешенным под потолком.

— Отец приедет минут через пятнадцать, — сообщаю я Хайдесу и Хейвен. — Встретьте его снаружи.

Хайдес подходит ко мне и кладет руку на плечо. Этот жест, такой дружеский и интимный, ошарашивает меня. Его глаза же — темный омут, потухший от тревоги.

— Спасибо, Хейз, правда. Мы перед тобой в долгу. Я серьезно: если тебе что-то понадобится, не стесняйся нам сказать.

Может, слишком нагло будет попросить оплатить мне три года обучения здесь, в Йеле, на факультете английской литературы?

Я улыбаюсь ему, готовая ответить просто «спасибо», потому что спасение чьей-то жизни не требует награды, это человеческий долг, но голос Хейвен опережает меня.