Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Воздух между нами искрит. Мое тело чувствует близость ее тела, и сердце начинает колотиться. Мне уже плевать, кто там рядом с нами.

Есть только Хелл, которая смотрит на меня своими карими глазами олененка. Раскрасневшиеся щеки, учащенное дыхание, руки, которые дергаются вдоль бедер, словно она хочет на меня наброситься.

Словно хочет схватить меня и трясти, пока я не скажу: «Ладно, я тебе верю».

— Я знаю, что нет других правдоподобных вариантов и что я единственная без алиби, единственная достаточно посторонняя, кто мог бы сделать подобное, но… — шепчет она. — Я этого не делала. Я не делала.

— Если бы я сказал тебе, что никогда не произносил слов, которые ты слышала в том видео с Харрикейн, ты бы мне поверила? Если бы я тоже сказал тебе, что все было не так и что ты должна мне довериться, ты бы смогла?

— Арес, как я могу тебе верить?

— Ты веришь мне, а я верю тебе. Мне кажется, это честный обмен, не находишь?

Хелл издает долгий вздох, полный разочарования, и роняет руки вдоль тела. — Какое определение ты даешь слову «честный»? Я видела видео, в котором ты говоришь эти вещи. А видео, где я рассказываю Танатосу, что ты не умеешь плавать, — нет.

Я кусаю щеку изнутри. Конечно. — Зернистое видео…

— На котором было отчетливо видно, что это ты и Харрикейн, — опережает она меня.

Я тычу в нее пальцем. — Не перебивай меня, пока я говорю. Если это бесит тебя, то бесит и меня.

Вот же мудак, да. Вообще-то она этого не заслужила.

Черты ее лица ожесточаются. — Ты несправедлив, Арес. Мне жаль, но я не могу тебе верить.

Я пожимаю плечами. — Мне жаль, но я не верю тебе. Знай только одно, Хелл… — Я сокращаю дистанцию, наши животы почти соприкасаются. Наклоняю голову и приближаю лицо к ее лицу. — Я бы никогда не сказал этих вещей. Я бы не опустился до такого уровня. Я считаю тебя красивой, вопреки тому, что ты можешь думать. Очень красивой, на самом деле. Но знаешь, сколько это значит? Ноль. Потому что сегодня ты доказала мне, насколько ты уродлива внутри. Ужасна. Какой человек вообще способен на такое?

Слова льются рекой. Я не могу остановиться. Не могу их сдержать. Они срываются с губ и повисают в воздухе, кружась между нами бесконечным эхом.

— Арес… — предостерегает меня Зевс.

Я подхожу к точке невозврата. Мне нужно заткнуться, пока я окончательно не разрушил отношения с Хелл. Поднимаю руку, давая ему знак не вмешиваться. А когда присматриваюсь к ней, на миг колеблюсь. Мешкаю, потому что ее глаза блестят, полные слез, которые, надеюсь, она не прольет передо мной. Надеюсь, она поплачет одна, в своей комнате, потому что я этого не вынесу.

Я делаю ей больно, бью по самым больным местам. И не могу остановиться. Если я раню ее сильнее, чем она ранила меня, мне станет легче. Должно стать.

Начинаю считать от последней цифры, записанной в блокноте. Продолжаю последовательность чисел и мысленно делаю пометку записать их, когда вернусь в комнату. 16 144.

— Может, с тобой никто не разговаривает, потому что ты уже показала, какой ты дерьмовый человек. Может, твое одиночество — это выбор окружающих. Может, мне стоит спросить у Харрикейн, какой человек ее соседка. Думаешь, она скажет мне что-то хорошее?

16 145, 16 146, 16 147.

— Арес, пожалуйста, прекрати, — умоляет Хелл.

— Я чуть не сдох из-за тебя, блять, Хелл! — кричу я ей в лицо. Она отступает. Я наступаю. — Но дело даже не столько в риске умереть, знаешь? Дело в физической и психологической боли, которую мне причиняет даже запах хлорки или соли. Видеть огромную толщу воды и вспоминать тот день, когда… — Я осекаюсь. Слишком много информации. — Ты знала. Ты знала, что за моим отвращением всегда что-то стояло. Мы говорили об этом, помнишь? В этом бассейне, два месяца назад. Ты видела это, Хелл. Я знаю, что ты видела, и все же…

16 148, 16 149, 16 150, 16 151.

Хелл больше не пытается защищаться. А я хотел бы, чтобы она это сделала. Но я ее не виню.

— Думай обо мне что хочешь, — говорит она наконец. — Мне больше все равно. Продолжай верить, что это я разболтала.

На числе 16 152 Хейзел Фокс разбивает мне сердце. На числе 16 153 я собираю осколки, прячу их куда подальше и делаю вид, что этого никогда не было. На числе 16 154 я снова говорю не подумав.

— Я отомщу, Фокс. Клянусь тебе.

— Арес, хватит, ну же. Ты перегибаешь. — Гера пытается взять меня за руку, я стряхиваю ее.

— Я устал, я тоже ухожу. Если у вас есть что мне сказать, сообщаю, что я не принимаю социальные взаимодействия как минимум ближайшие двадцать часов, спасибо, — объявляю я, махнув рукой на прощание.

Подхватываю носки и туфли, но не надеваю их. К черту все, пойду до общежития босиком.

Я сбегаю прочь. Краем глаза замечаю движение Хейвен, которая пытается перехватить меня.

Прости, Коэн, но как бы я тебя ни любил и какой бы лучшей подругой ты ни была, сейчас не время.

Мне нужна моя первая лучшая подруга. Единственный человек, с которым мне хотелось бы поговорить даже после того, как я дважды прошел через Ад. Моя мама.

Вместо того чтобы идти в комнату и рисковать нарваться на Гермеса и Лиама, я выбираю другой путь.

Не знаю точно, какие аудитории открыты в этот час ночи. Дергаю каждую дверь, что попадается на пути, и захожу в первую незапертую.

Это лекционный зал, погруженный в темноту. Свечу себе фонариком телефона; лестница разделяет два сектора рядов по двадцать в каждом. Поднимаюсь по ступенькам на самый верх и сползаю на пол.

Набираю номер мамы и запускаю вызов. Тейя Лайвли отвечает после двух гудков. Всегда. И в этот раз тоже.

— Арес, мелкий засранец, чего не спишь в такое время? — спрашивает ее сонный голос.

Я кусаю губу. Не понимаю, почему то, что сделала Хелл, так сильно меня задело. Почему? Что это за эмоция? Что в моей голове работает неправильно?

— Мам… — шепчу я.

Больше ничего не выходит. Да я и не знал бы, что сказать, на самом деле. К счастью, Тейе Лайвли не нужны слова. Со мной она научилась тому, что они лишние. Она знает, что что-то не так.

— Я побуду с тобой, пока ты не успокоишься. Говорить не обязательно. Просто скажешь мне, когда захочешь отключиться и лечь спать. Хорошо, Ари му?

Глава 14

Я НАЧИНАЮ ИСПЫТЫВАТЬ ПРОТИВОРЕЧИВЫЕ ЧУВСТВА

В некоторых традициях к Аресу обращались не только ради его силы в битве, но и для защиты и безопасности города и его воинов. Эта роль показывает более благородную сторону бога войны, связанную с обороной и охраной, а не только с разрушением.

Арес

— В общем, не то чтобы я мог ожидать полной преданности от человека, которого знаю всего несколько месяцев и с которым у меня было мало общения, — продолжаю я. — Но я и не думал, что она сможет предать меня таким образом. В таком деликатном вопросе, понимаете?

Блондинка, стоящая на коленях у меня между ног, отстраняется, запыхавшись, с гримасой раздражения на красивом лице. — Тебе долго еще? Я начинаю уставать.

— Как ты можешь быть уверен, что это была она? Разве она не отрицала все? Почему ты ей не веришь? — спрашивает брюнетка, сидящая рядом со мной на диване, абсолютно голая.

Я фыркаю. — Мои братья и сестра никогда бы так не поступили. Она остается единственным вариантом. И знаете, что меня бесит вдвойне? Что она продолжала отпираться. Я бы куда больше оценил, если бы она все осознала и признала правду. Серьезно. Я бы ненавидел ее меньше.

Блондинка поднимается с пола, тоже без единого лоскутка одежды, и садится на подлокотник рядом с подругой. — Я сдаюсь. Спасибо за незабываемый трах, но у меня больше нет терпения тебя слушать. — Она заправляет две пряди волос за уши. — Спорим, ты даже не помнишь, как меня зовут.

На мгновение отвлекаюсь от мыслей о Хелл и пинаю свой мозг в поисках правдоподобного ответа. — Пенелопа?