Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким

Уголки губ Триск дёрнулись.

— Я когда-нибудь рассказывала, как Кэл списывал у меня?

— Каждый раз, когда переберёшь, — усмехнулся Квен, пытаясь увести её прочь, но она упрямо осталась на месте: уйти означало рисковать пропустить кого-то важного.

— Ему нужно выигрывать всегда, хоть в чёртовом диктанте, — продолжала она, не двигаясь, пока его рука бессильно опустилась. — И знаешь, что самое мерзкое? Он знал, что нас поймают, и что меня объявят жуликом. Потому что, как известно, Кэл слишком умен и хитёр, чтобы списывать.

— Думаешь? — Квен ухмыльнулся её давней злости. — Честное слово, Триск, тебе надо было специализироваться в безопасности. Может, закончила бы тот курс по демонологии. Вытянула бы имя демона — и тебя пустили бы преподавать. Разве твоя бабушка не преподавала?

Она кивнула, снова опускаясь в кресло, и ей было плевать, что колени должны быть сведены. Бабушка делала много вещей, не все на светлой стороне. Как и мать. Да упокоятся обе.

— Призывы демонов — мёртвое искусство.

Квен устроился на краешек стула для собеседований, выглядя и неловко, и чертовски привлекательно.

— Безопасность — это не только пистолеты, ножи и скрытность. Это технологии, демоны, умение пробираться туда, куда нельзя. Ты в этом хороша.

Её взгляд метнулся к нему. Не говоря уже о том, что только в безопасности мне и позволено быть лучшей.

— Я хочу помочь всему нашему виду, а не единицам, — возразила она и замерла, поражённая показным спектаклем напротив. — Господи. Его генетический код настолько дырявый, что даже отсюда слышно, как в него вживили человеческое.

Квен опустил голову, пряча улыбку.

— Я буду работать на семью Каламак, — сказал он, и Триск почувствовала, как её лицо побледнело.

— Что? Зачем!

— У меня есть причины, — не поднимая глаз, ответил он. — И дело не в деньгах, хотя признаю: больше, чем я мог мечтать заработать так скоро.

Она не могла вдохнуть, представляя кошмар — служить Каламаку.

— Квен, ты не можешь. Кэл — предвзятый ублюдок, воспитанный таким же предвзятым ублюдком-отцом. Ты никогда не получишь там признания. Лошадей они будут ценить выше тебя.

Внезапная злость в его взгляде ошеломила.

— Думаешь, я этого не знаю?

— Квен, — умоляюще произнесла она, хватая его за руку.

— Мне не нужно признание, как тебе, — он отдёрнул ладонь. — Зато есть свои плюсы в том, чтобы быть незаметным среди «лучших». — Он наконец улыбнулся. — Возможность незамеченным шнырять и подглядывать — бесценна. Всё будет нормально.

А вот у меня нет, подумала она, понимая, что надежда найти работу достаточно близко, чтобы поддерживать связь с ним хоть как-то, кроме писем, теперь окончательно исчезла. Каламак жили в Портленде, а все лучшие эльфийские лаборатории находились во Флориде или Техасе.

Она глубоко вдохнула, замерев, когда Квен поднялся, его взгляд был устремлён куда-то за её спину. Обернувшись, Триск увидела Кэла: по его ухмылке было ясно, что он узнал о Квене и теперь пришёл потоптаться по её самолюбию.

— Чего тебе? — спросила она, тоже вставая, чувствуя руку Квена у себя на плече.

— Привет, Фелиция, — насмешливо протянул Кэл, и она вздрогнула от ненависти к своему имени. Именно поэтому она и пользовалась средним — Элойтриск, или сокращённо Триск.

— Триск, — холодно произнесла она.

Кэл ухмыльнулся:

— Фелиция-блоха. Так мы тебя называли, верно? — он протянул руку и поднял самый нижний контракт из её корзины.

Она резко оттолкнула его, не давая увидеть шапку письма, лицо её застыло в ледяной маске.

— Не лезь в мои дела. От тебя несёт человеком.

Щёки Кэла залились краской, резкий контраст с его почти белыми волосами. Детство он провёл в больницах, а родители тратили целое состояние, перекраивая его код в надежде слепить идеал эльфа и выгодно выдать его в успешный Дом. Он выглядел как стайер: сухощавый, с «правильным» ростом, не выделявшимся из толпы, и, конечно же, зелёными глазами. Но детей так и не было — а значит, не было и статуса. Род Каламак стоял на грани исчезновения, и Трент был последним в очень длинной линии. Последним.

— Оставь, Триск, — предупредил Квен, но она сбросила его руку. Ей хватило Кэла по горло, и сегодня, так или иначе, всё должно было закончиться.

Кэл выпрямился в проходе, заметно смелее без родителей — те как раз увели представителя NASA выпить.

— Вижу, Квен рассказал тебе о новой работе, — произнёс он, лениво разглядывая безупречно ухоженные ногти. — Если всё пойдёт по-моему, он пойдёт со мной в NASA. Будет готовить мне завтрак, носить костюмы из химчистки. Я бы и тебя к отцу пристроил, но все же знают: женщинам нельзя доверить руль.

— Вон из моего пространства, — снова сказала она, сжимая кулаки. Чёрт, он действительно получил место в NASA. Ему всё доставалось. Абсолютно всё. Она напряглась, когда он двинулся ближе, дразня её и снова поднимая контракты.

— У меня предложение от NASA, — продолжал он. — Им нужны новые штаммы бактериальных носителей, которые будут чинить ДНК ребёнка уже на третий день жизни с помощью простого вдыхания. А ты, — его голова склонилась, и он расхохотался над скромными бланками мелких фирм, — максимум попадёшь в библиотеку какой-нибудь лаборатории. Книжки раскладывать для старпёров, не умеющих читать решётки Пеннета. Повеселись, Блоха.

С самодовольной улыбкой, которую она ненавидела, он развернулся, чтобы уйти.

Гнев захлестнул Триск, и она снова сбросила руку Квена.

— Ты — пустышка, Каламак, — громко сказала она, и ближайшие разговоры мгновенно стихли. — Твоя теория о том, что бактерии могут переносить чужие ДНК-цепочки в новый организм, глупа. Хорошо тянет на докторскую, но на практике провалится. Эволюцию бактерий остановить нельзя, как вирусов, и в итоге ты просто угробишь тех, кого пытаешься спасти.

Кэл смерил её взглядом.

— О, второй сорт, недоучка из охраны, считает, что знает мою работу лучше меня?

— Оставь это, Триск, — снова предупредил Квен, но она сделала два длинных шага в проход.

— Кэл? — сладко окликнула она, и когда он обернулся, врезала ему прямо в нос.

Кэл вскрикнул, падая, и успел удержаться за край своего стенда. Прижав ладони к лицу, он пропустил сквозь пальцы ярко-красную струю.

— Ты ударила меня! — взвыл он, и тут же вокруг собралась стайка взволнованных девиц, копавшихся в расшитых сумочках в поисках кружевных платочков.

— Чёрт побери, да! — ответила Триск, стряхивая боль с кулака. Сломать ему нос оказалось не легче, чем наложить заклинание, но заклинание наверняка бы зацепило люстру.

— Сука, — прорычал Кэл, отталкивая девушек. Вытирая кровь, он выпрямился, волосы едва не взлетели от резкого движения. Он протянул руку сквозь охранные чары зала и потянулся к лей линии.

Люди в панике отпрянули. Кто-то позвал охрану. Глаза Триск расширились, когда огромная люстра окрасилась в мрачный пурпур, отзываясь на силу. В воздухе зазвенела слабая тревожная сигнализация.

— Не верю, что ты меня ударила! — выкрикнул Кэл. И, держа ладони вместе, он развёл их в стороны, показывая пылающий шар неоформленной энергии. Для «лабораторной крысы» это было слишком, и Триск мелькнула мысль, что его кто-то тайно учил.

— Кэл, не смей! — крикнул Квен.

— Dilatare, — прошипел Кэл и толкнул в неё формально «белое», но всё равно опасное заклинание.

Ладони Триск запылали, и она выдернула порцию неоформленной энергии из ближайшей линии, чтобы блокировать удар.

Квен оказался быстрее: его удар, пропитанный аурой, врезался в болт Кэла, и обе силы, столкнувшись, рванулись вверх, пронзая люстру. Та вспыхнула дождём зелёных искр и, с пронзительным звоном, разлетелась на тысячи осколков.

Вскрики, крики, хаос. Триск пригнулась, закрывая голову руками, когда хрусталь осыпался дождём звенящих осколков. Музыка резко смолкла.

Она медленно выпрямилась, всё ещё удерживая между ладонями силу, светившуюся золотисто-зелёным от её ауры. Губы приоткрылись, страх проник между разумом и душой. Перед ними стоял представитель восточного эльфийского анклава, руки на поясе, лицо искажено гримасой. Под его лакированными туфлями захрустел хрусталь. Триск сглотнула и отпустила линию, уводя энергию.