Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

Щёки у меня загорелись. Мы были бедны, но не до такой степени.

— Мы могли бы заплатить.

Брови её взлетели над линзами очков.

— Но не ту цену, которую я бы назвала.

Я отвернулась к полкам, борясь с жаром в лице.

— Это всё вещи, которые ты нашла или выменяла? — спросила Нева, присоединившись к Олвен у витрин. Они заворожённо рассматривали ожерелья: одни сверкающие, с жирными камнями, другие простые — тонкая серебряная цепочка, золотая с крошечным медальоном из слоновой кости. Там же лежали кольца, серьги — одни в виде переплетённых змей, — а рядом садовые ножницы, книги и даже скрипка.

Косторезка подняла взгляд от стола, где начала раскладывать осколки сосуда Вивианы.

— И то, и другое. Видите ту шкатулку-головоломку, не больше ладони?

Я подошла к витрине, разглядывая тёплое дерево. На крышке в прорезях лежали плитки с нарисованными сигилами.

— Узнаёшь, Дай? — спросила она.

— Да, — пробормотал он, опершись о полку со свитками, стоя вне света от стола. Он переступил, задевая выжженные дыры на ковре. Косторезка явно наслаждалась его дискомфортом.

— И что она делает? — спросила Олвен.

— Может заточить душу, если правильно собрать сигилы, но с тем же успехом может заточить и твою, — сказала Косторезка. Её взгляд метнулся к Эмрису. Изучающий, прицельный. — Продам тебе обратно, если интересно. Похоже, тебе она пригодилась бы.

Он лишь пожал плечами.

Олвен тихо ахнула, разглядывая другую часть витрины. Её лицо исказилось, и сердце у меня подпрыгнуло.

— Что? — спросила я.

Улыбка Косторезки была, как у змеи, нашедшей кладку яиц.

— Вижу, ты заметила моё яблоко.

При этих словах Кайтриона мгновенно оказалась рядом с Олуэн, и её тёмные глаза уставились на маленькое яблоко на пьедестале. Плод выглядел засохшим, но сохранял золотой блеск.

— Ты не можешь этого иметь, — сказала Кайтриона, подняв кулак, словно собираясь разбить стекло. — Ты не можешь. Это… это не твоё.

— И какое, интересно, твоё дело? — холодно спросила Косторезка.

— Мы дали клятву защищать Авалон, — начала Олвен.

— И прекрасно справились, — усмехнулась Косторезка. — Можно ли быть жрицей места, которого больше не существует?

— Достаточно, — резко сказала я.

Но Олвен в защите не нуждалась. Она вскинула подбородок.

— Конечно, можно. Мы всё ещё служим Богине.

Бонкатер перевела взгляд на Кайтриону. Улыбка змеилась в углу её губ и казалась ещё страшнее на детском лице.

— И вы согласны, леди Кайтриона?

Челюсть Катрионы сжалась. Казалось, она едва дышит.

Голос Эмриса разорвал напряжение:

— Яблоко досталось от одной из изгнанных колдуний?

Внимание всей комнаты сместилось на него. Он стоял позади нас, стряхивая воображаемую пылинку с пиджака, как всегда, безразличный к чужим чувствам.

Но этого хватило, чтобы увести разговор в менее опасное русло.

— Да, — ответила Косторезка, вновь подняв к свету крупнейший осколок черепа. Она сдвинула аметистовые линзы очков, открыв под ними красные, а затем серебряные. — Должна признать: из всего, что вы могли принести с Авалона, друидический сосуд я ожидала меньше всего. Я думала, колдуньи уничтожили их, когда остановили друидов, пытавшихся завладеть островом.

— Ты знаешь, как его починить? — спросила я снова. — Я просто подумала… ты работаешь с костями колдуний, чтобы создавать ключи…

— Что? — в ужасе воскликнула Нева.

Косторезка вскинула бровь.

— Забыла ей это рассказать?

Нева метнула в меня обвиняющий взгляд.

— А как ты думаешь, Опустошители попадают в хранилища колдуний? — сказала я. — Жилы заперты на костяные замки. Чтобы открыть, нужен ключ из кости и крови семьи, если не самой колдуньи.

— Пример можешь увидеть вон в той витрине, — добавила Косторезка с деловым жестом. Вечная торговка.

— Я пас, — пробормотала Нева, глядя на нас с Эмрисом с откровенным отвращением. — А я-то думала, Опустошители просто умеют снимать проклятия с гробниц и склепов.

Я обхватила себя руками. Кабелл был единственным, кого я знала, кто действительно умел снимать проклятия.

Косторезка смотрела на меня, словно подумала о том же.

— Значит, ты сильно переоценила способности большинства Опустошителей, включая меня, — сказал Эмрис. — Половина успеха — удача, а остальное — вовремя смотреть под ноги.

— Сегодня вам повезло, — сказала Косторезка, откидываясь назад и снимая очки. — Так вышло, что кое-что о сосудах я знаю. Думаю, после консультации с парой книг и дневников, я смогу его починить.

Я резко вдохнула и шагнула ближе к столу.

— Но всё же я повторю тот же вопрос. Готовы ли вы заплатить цену?

Глава 6

Тяжесть сдавила грудь, сердце ухнуло в живот.

— Чего ты хочешь?

Косторезка была готова к этому вопросу — ответ уже ждал на кончике её языка.

— Я хочу твою Руку Славы, пташка Ларк.

Во мне вспыхнула паника. Ложь сорвалась инстинктивно — привычка жизни, где вещей у тебя мало, а настоящих ценностей ещё меньше.

— У меня её больше нет.

Косторезка выглядела до предела скучающей. Её острый подбородок качнулся в сторону моей сумки.

— Есть. Я чувствую запах.

— Отлично, — скривилась я. — Теперь мне ещё и неловко, что ты всё это время вынуждена была его нюхать.

— И должно быть, — отрезала Косторезка, — он воняет палёными волосами и жирным мясом. У нас сделка?

Я не шелохнулась. Мысли бешено неслись, стараясь перегнать сердце.

— Это мерзкое создание вылезло из тёмной ямы, — сказала Кайтриона. — Избавься от него.

Каждый нерв во мне вспыхнул защитной искрой.

— Он не такой уж плохой…

Эмрис рассмеялся, недоверчиво и зло.

— Никто не спрашивал твоего мнения, — я метнула на него взгляд.

Он поднял руки.

— Пожалуйста, продолжай спорить. У нас полно времени стоять и наблюдать, как ты впервые в жизни пытаешься разобраться в человеческих эмоциях.

Мы с ним ссорились бесчисленное количество раз, и я швыряла в него немало изящных оскорблений. Но… эта небрежная жестокость полоснула, как нож по горлу. На миг я онемела. Я смотрела на его совершенное, красивое лицо и чувствовала, как по коже стынет холод.

Его высокомерное выражение дрогнуло, глаза смягчилось, ещё до того, как Олвен замахнулась, чтобы хлопнуть его по затылку. Я почти поверила, что он пожалел сказанное.

Нева схватила мою руку в свои ладони, возвращая внимание к себе. Понимание в её глазах только усилило моё чувство вины.

— Не мне говорить плохо о твоём жутком друге, — сказала она, — но разве ты не была уверена вчера, что он пытается вылезти из сумки и задушить тебя?

— Ладно, — призналась я. — Он ужасен. Возможно, это какое-то космическое наказание за мои грехи в прошлой жизни. Но он полезный. Он открывает любые двери, помнишь?

— У тебя есть колдунья, — заметила Косторезка. — Разве она не может открывать двери? Жрицы тоже могли бы помочь.

— Я отказалась от своей магии, — сказала Кайтриона.

Впервые за всё наше знакомство Косторезка выглядела озадаченной.

— Никогда бы не подумала, что ты дура. Как отказ от дара наказывает того, кто его тебе дал?

Кайтриона промолчала. Тёмные кудри Косторезки блеснули, когда она покачала головой и сменила тему.

— Рука Славы? — напомнила она.

— Это… — я попыталась, но не нашла слов, чтобы описать тревогу, грызущую нутро. — Он мой.

— Вообще-то изначально он был моим, — сказала Косторезка. — Твой опекун купил его у меня много лет назад.

Я сжала локти ладонями. Чувствовала взгляды остальных на себе.

— Тэмсин? — осторожно спросила Олвен в затянувшейся паузе.

— Я просто…

Я глубоко вдохнула. Дура, закончила мысль.

Это было глупо — до ужаса глупо — так колебаться. Нам нужна была Косторезка, чтобы починить сосуд. Нам нужно было знать, какое воспоминание пытался скрыть Лорд Смерть, и могло ли оно помочь его уничтожить.