Охота на наследницу (ЛП) - Шуп Джоанна

Опустив ресницы, Мэдди сосредоточила пристальный взгляд на его губах и облизнула свои. Харрисон резко втянул носом воздух. Неужели она хотела, чтобы он её поцеловал? Он смотрел на пухлые губы и жаждал попробовать их на вкус. Проникнуть внутрь, исследовать бархатистые глубины и погладь её язык своим, заглушив тихие всхлипы Мэдди.

"Позволь мне. Ради всего святого, пожалуйста".

– Мэдди... – взмолился он тихим шёпотом.

Она мгновенно пришла в себя. Моргнув, Мэдди отстранилась, Харрисон опустил руки.

– Прости. У меня вдруг закружилась голова, – прочистив горло, проговорила она.

"У меня тоже".

Его захлестнуло разочарование, но он напомнил себе о своей тактике. Шаг вперёд, два назад. На Мэдди нельзя давить. На данный момент вспышки желания, которая промелькнула на её лице секунду назад, было достаточно.

Мэдди хотела его поцеловать.

– Я же сказал тебе не спешить, – взяв себя в руки, проговорил Харрисон.

– Сказал. – Она переступила с ноги на ногу и издала короткий, сдавленный смешок. – Должно быть, на секунду у меня помутилось в голове, потому что мне показалось...

– Что?

– Мне показалось... – Замолчав, она посмотрела скорее в темноту, чем на него. – Это может прозвучать глупо, но ты собирался меня поцеловать?

Вопрос повис в воздухе, на лице Харрисона отразилось потрясение. По правде говоря, Мэдди не могла поверить, что спросила его об этом. Ей хотелось думать, что виной всему сигара, а не присутствие Харрисона.

Между ними будто что-то изменилось, она реагировала на него по-другому. Например, теперь Мэдди стала подмечать его поджарую фигуру в облегающем халате или длинные босые ноги, которые теперь казались красивыми и крепкими. Её друг детства был привлекательным, симпатичным мужчиной... и её тело откликалось определённым образом.

Он прикоснулся к её лицу как любовник. Смотрел на Мэдди так пристально и порочно, что у неё пересохло во рту. Харрисон хотел поцеловать Мэдди?

Более того, хотела ли она этого?

Что за глупости. Это же Харрисон. Он не мог думать о ней в таком ключе.

Кроме того, Мэдди уже распланировала свою жизнь. Отвлечения только мешали достижению целей. Приём был организован ради поиска невесты для старого друга, после она намеревалась выиграть Национальный чемпионат, переехать в Англию и стать герцогиней.

"Мечтай по-крупному, девочка моя", – всегда говорил ей отец. В конце концов, он ни перед чем не останавливался, чтобы добиться своих целей.

И Мэдди не станет.

– Вернёмся к твоему отъезду три года назад, – сказала она, намеренно уводя разговор от поцелуев.

– Опять ты за старое? – Харрисон закатил глаза. – Я не хотел тебя расстраивать. Отъезд скорее был... проявлением инстинкта самосохранения, чтобы начать жизнь заново где-нибудь в другом месте.

– Ты не выкинул из своей новой жизни ни Кита, ни Престона, ни Форреста. Только меня.

– Они мужчины, Мэдди. Это другое.

– Это смешно и оскорбительно. К тому же, мы с тобой знакомы дольше.

Харрисон прислонился к балюстраде. В полумраке он выглядел особенно высоким и широкоплечим.

– И тем не менее.

– Ты даже не мог мне написать?

– Моя жизнь в Париже не располагала к благопристойной переписке с дамой.

– Хочешь сказать, что меня бы шокировали твои приключения.

– Да.

Мэдди удивлённо хмыкнула. Харрисон словно забыл, какой она человек.

– Раньше тебя это не беспокоило. Помнишь те письма, которые ты писал мне из колледжа?

Читая истории о его занятиях, клубах, но в основном о его друзьях, она взрывалась от хохота. Он не выбирал выражений, несмотря на её неискушённость.

– В Париже всё было по-другому.

– То есть?

– Там я вёл себя сумасброднее. Практически как распутник. Я не хотел, чтобы ты познакомилась с этой чертой моего характера.

– Я бы не стала тебя осуждать.

Выражение его лица говорило о том, что он считал иначе.

– Мне нужно было повзрослеть, Мэдди. Здесь я... задыхался. В Париже я обрёл себя.

Мэдди охватила боль разочарования, в горле встал ком. Значит, Нью-Йорк и дружба с Мэдди душили его, в то время как Париж и любовницы стали глотком свежего воздуха. Ей так и не удалось стать ему хорошим другом.

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно. На самом деле ты втайне винишь себя.

Она подавила улыбку и посмотрела на свои ноги. Он всё ещё прекрасно понимает её после стольких лет.

– Потому что у тебя всё написано на лице, – ответил он, хотя она и не задала вопрос вслух.

На этот раз Мэдди всё-таки улыбнулась.

– Поэтому ты всегда знал, когда я лгу.

Харрисон указал на неё сигарой.

– Именно. Так что не пытайся увиливать. Скажи, почему ты винишь себя в моём отъезде.

– Судя по всему, я была для тебя ужасным другом, раз ты не мог здесь чувствовать себя самим собой. Потом ты уехал и ни разу не написал, словно забыть меня не составило труда.

– Мэдди, – сказал он тихим и торжественным голосом. – Я никогда не забывал тебя. Никогда.

От его искреннего признания на душе потеплело, как если бы Мэдди окатила тёплая океанская волна, ноги стали ватными. Вцепившись в перила, она попыталась разрядить обстановку и подавить эти неподобающие реакции.

– Какое облегчение, потому что ты всё ещё должен мне пять долларов, ведь я выиграла то пари, когда мне было тринадцать...

– Это возмутительная ложь. – Харрисон изумлённо усмехнулся. – Ты сжульничала, потому что терпеть не могла проигрывать.

– Я бы никогда так не поступила, – надменно заявила Мэдди, словно брюзгливая тётушка. – Ты проиграл велогонку, Харрисон.

– Потому что перед началом кто-то приспустил мне шины. Интересно, кто бы это мог быть?

– Я бы никогда до такого не опустилась.

– Прошло почти десять лет, а ты всё ещё не можешь признать правду. – Он медленно покачал головой и ухмыльнулся, будто разочаровавшись в Мэдди. – Я полагаю, ты никогда не отступишься.

Никогда, но признаваться в этом сейчас она не собиралась.

– Так мило, – сказала Мэдди, коснувшись его плеча своим. – Мы вместе предаёмся воспоминаниям и беседуем. Я скучала по тебе.

Вокруг его глаз появились маленькие морщинки, радость преобразила его лицо. Господи, какой Харрисон красивый мужчина.

– Нам всегда было весело вместе.

– Да, – согласилась она. – Определённо.

– Ты его любишь? Я имею в виду твоего герцога.

– Он не мой герцог. – По крайней мере, пока.

– Ладно, твоего по слухам будущего жениха. Между вами есть романтические чувства?

– Мы неплохо ладим. У нас одни и те же увлечения в жизни.

– Он играет в теннис?

– Немного. Герцог вообще любит спорт и времяпрепровождение на свежем воздухе.

– Ты хотя бы называешь его по имени, или наедине он тоже настаивает на соблюдении формальностей?

Странно, но только сейчас Мэдди поняла, что не знает имени Локвуда. Она называла его либо Локвудом, либо герцогом, как и все остальные.

– Титул заслуживает уважения.

– Неужели титул герцогини так много для тебя значит?

Боже, до чего же мужчины иногда глупы.

– Харрисон, каждая девушка мечтает стать герцогиней. Хорошо, принцессой, но принцев на всех не хватит.

– Значит, подойдёт герцог?

– Что-то вроде того.

Они оба знали, как устраивались браки в обществе. Когда приходило время выходить замуж, девушка должна была выбрать подходящего жениха. Мэдди повезло, что родители позволили ей высказать своё мнение. Большинство браков устраивалось без участия дочерей.

И, честно говоря, кто может сравниться с герцогом?

– Давай угадаю? – Харрисон перегнулся через балюстраду и стряхнул пепел. – Парочка приходящих в упадок поместий нуждаются в американских долларах, чтобы их восстановить.

– В этом нет ничего необычного. Более того, ты сам находишься в похожих обстоятельствах, учитывая угрозы твоей матери.

– По крайней мере, мне не нужно ехать в другую страну, чтобы найти себе невесту.