Странные камни (ЛП) - Ли Эдвард

В мерцающем свете его глаза сначала обнаружили части тела - части человеческого тела - лежащие среди мусора, как будто брошенные туда: отрубленные руки и ноги, предплечья, бедра и тому подобное. Казалось, это были конечности молодых людей; на самом деле, одна из таких отрубленных голов принадлежала белокурой девушке с мертвыми глазами, которой еще не исполнилось и двадцати.

"Черт возьми!" - подумал Эверард.

Он знал, что самое мудрое - бежать, но что-то - какой-то извращенец в его психике - помешало такому бегству, оставив его беспомощным смотреть вниз на следующий бак.

"Нет, нет, нет..."

Эверард слепо пошатнулся от бака, давясь и нащупывая заднюю дверь. Пот лился по его лицу. Не могло быть никаких сомнений относительно того, что он увидел: куча по крайней мере дюжины отрубленных молодых голов...

Он чуть не потерял равновесие, войдя в церковь через заднюю дверь.

"Боже мой, что я здесь делаю?"

Почти неосвещенный коридор вел к какому-то входу, окрашенному более слабым оранжевым светом. Он знал, что для него безумие входить в эту церковь, но он также знал, что другого выбора нет. Весь сценарий был безумным; это было невозможно, но вот он здесь, стоит посреди невозможности.

"Просто ищи многогранник", - слова из ниоткуда, казалось, вбивались ему в голову.

Но никто не мог сказать, что он вообще будет здесь. Что же ему тогда делать? Обыскать весь город?

Он прокрался за угол в более яркий клин света и мельком увидел длинный фланг пустых скамей. Прямо рядом с ним стояла изъеденная червями книжная полка, на которой красовались греческий "Некрономикон" и древнегерманский экземпляр "Тайны Червя".

"Черт возьми, это дерьмо настоящее..."

Но он не хотел видеть, какие еще запретные фолианты таились на полке. Вверх по нефу и к алтарю две фигуры в оранжево-красных одеждах передавали друг другу прозрачный кубок, каждый делая глоток. Очевидно, самое нечестивое причастие: кубок был полон того, что могло быть только кровью. Эверард знал, что жрецы - служители Эзотерического Ордена Дагона... Как и в истории, у пары надзирателей на головах были странно асимметричные тиары, выкованные из чего-то еще более великолепного, чем золото, и украшенные сверкающими драгоценными камнями, цвет которых не поддавался здравому описанию. Алтарь был накрыт прозрачной черной тканью с серебряной бахромой, а на ней был вышит ряд загадочных иероглифов и жутких изображений смутно щупальцеобразных монстров, имеющих лишь самые крайние приближения к человеческой физичности. Головы существ были тошнотворны даже при моргании, как огромные воспаленные карбункулы, в центре которых были зияющие отверстия, которые могли быть гнездами для огромных студенистых глаз. Эверард чуть не застонал вслух:

"Нахер я вообще поехал на этот чертов съезд?!"

Но еще тошнотворнее, чем изображения на алтарной ткани, были эти глубокие, но едва слышимые органные ноты, которые, казалось, пульсировали парапространственно в оранжевом церковном интерьере. Эта музыка была не Иоганном Себастьяном Бахом, а чем-то столь коварно составленным, что поднимало самую душу: глубокие подземные ноты непостижимого диссонанса и какодемонического безумия. Это сбивало его с толку, затуманивало мозг. Из своей ниши он попытался более пристально рассмотреть двух священников, но затем заметил какой-то подсвечник прямо за алтарем, и в нем был...

"Я ​​не верю! Я нашел его сразу!"

В подсвечнике находился еще один многогранник, что-то скорее квадратное, чем круглое, довольно сплющенное, когда оно сверкало в открытом ящике. Около двух футов в длину и полтора в высоту, и его цвет, казалось, был мутной смесью фиолетового, вересково-зеленого и бордового. Этот, как и другие, обладал тонкими, как нити, полосками, которые, казалось, светились, но ослепительно белым, как горящий магний. Казалось, у него вообще не было много граней, так что это определенно не был 666-сторонний ГЕКСАКОСИГЕКСАКОНТАГЕКСАГОН, указанный на пергаменте.

"Что бы это ни было, это не имеет значения. Я ДОЛЖЕН добраться до этого камня..."

Как раз когда он собирался двинуться вперед к священникам, сзади его лицо обхватила рука. Это была огромная, пахнущая рыбой ладонь, больше окружности обеденной тарелки, и когда толстые, мозолистые пальцы надавили, Эверард закричал от боли; это было так, как будто его лицо сжимали тиски. За его спиной он чувствовал, как другая рука нападавшего дергает Эверарда вниз за штаны...

"ПРОКЛЯТИЕ!"

Он напряг шею, чтобы мельком увидеть лицо нападавшего, а затем чуть не потерял сознание, когда узнал безносого водителя автобуса с выпученными глазами Джо Сарджента, который теперь хихикал, булькая, пока та же нелепо большая рука разоряла уменьшающиеся гениталии Эверарда.

- Э-йух, - пробормотал Сарджент, - что за жалкая штучка? Я выпотрошу ее, как рыбу и сделаю из тебя женщину. А потом высосу всю кровь и отдам Азатоту...

Возможно, хуже этой полоскающей угрозы было то, как Эверард теперь чувствовал, как Сарджент спускает свои собственные брюки позади него, действие чего высвободило что-то - эрекцию, без сомнения, - что должно было быть размером с десятифунтовую пикшу.

- Но сначала я попробую кусок этой городской задницы... Засуну его прямо туда. Глубоко.

Эверарда без усилий толкнули на пол на живот, расставив ноги, а затем поставили так, чтобы произвести изнасилование. До этого момента единственным, что когда-либо застревало в анусе Эверарда, был палец врача, но если Сардженту удастся протащить туда этот чудовищный член, Эверард вряд ли смог бы пережить последующее кровотечение.

Свободная рука Сарджента ударила Эверарда лицом об пол, и он почувствовал, как скользкая головка пробирается к его сфинктеру.

- И-ю. Подожди, подожди, пока я не засуну его тебе по полной...

Эверард не собирался ждать ничего подобного. Какой-то компонент его инстинкта выживания продолжал работать, и без особых сознательных раздумий он вытащил пистолет из кармана брюк и...

БАМ!

Сумел выстрелить назад и через плечо. Он услышал громкое бочкообразное "УГХ", а затем почувствовал, как колоссальный вес свалился с его тела. Когда ему удалось подняться, там лежал Джо Сарджент, без верхней половины его деформированного черепа, мокрота, похожая на петли мозгов, размазанная по полу, и его ужасающе большой член дергался в предсмертных муках.

"Да пошел он", - подумал Эверард, а затем быстро встал на колени, все еще со спущенными штанами, и...

БАМ!

Выстрелил в первого воющего священника прямо между ихтиозных глаз. Сначала деформированную тиару сдуло с его головы, а затем все остальное, начиная с глаз, которые были цвета спелого гороха.

Второй священник, еще более возмущенный, чем первый, поплелся вперед, гребя руками, длинными, как у орангутанга. Несмотря на это, Эверард чувствовал себя спокойно. Сначала он прицелился в высокий лоб священника, но замер и подумал:

"Нет, нет, этот парень уйдет с шиком", - затем опустил руки, выдохнул и...

БАМ!

- Да, сэр! Попал прямо в рыбий член!

Священник издал тяжелый булькающий вокальный протест, сжимая свою пульсирующую кровью промежность. Он содрогнулся, как будто его ударило током.

"Неплохо, - поздравил себя Эверард, - для парня, который никогда раньше не стрелял из оружия".

Он не стал терять времени и побежал за алтарь, чтобы взглянуть на большой фиолетово-зелено-бордовый многогранник в его сверкающем открытом ящике. Странная форма, похожая на куб, выдавленный из своих контуров, не показывала никаких признаков десятков крошечных граней. Вместо этого было только несколько искривленных прямоугольных граней, которые заставили Эверарда вспомнить чулки в крупную сетку. Когда ему удалось точно их посчитать, он обнаружил, что таких граней всего девять.

Это должен был быть ЭННЕХЕДРОН: девятигранник, начертанный на пергаменте, с двухбуквенным суффиксом ВД.