Владимир Подольский - Звезды на дисплеях
Мой отец… — старая леди закашлялась.
Появившаяся из-за границы кадра рука в белом халате протянула ей прозрачную кислородную маску и женщина, кивнув в знак благодарности, прижала её к лицу. Подышав кислородом секунд тридцать и восстановив дыхание, Ольга Макарова продолжила:
— Мой отец всегда верил, что пассажиры и экипаж несчастного "Артура Кларка" могли остаться в живых. И всегда корил себя, что он не смог принять достаточных мер, чтобы прийти к ним на помощь. Он завещал это мне, но я, вы видите, тоже не поспеваю. Может быть, вам удастся спасти их? А если нет, то хотя бы найдите и похороните их по-человечески.
— Пора, Ольга Анатольевна! — раздался негромкий голос за кадром, и старушка понимающе кивнула.
— Ну, всё, мне пора на процедуры. Опять будут мять мои старые кости и накачивать лекарствами. Счастливо вам, капитан! Мудрости вам и удачи!
Леди махнула правой рукой с зажатой в ней кислородной маской и улыбнулась на прощанье. Ролик закончился.
— Спасибо на добром слове, Ольга Анатольевна! — пробормотал погрузившийся в раздумья капитан, как будто дочь академика Макарова могла его услышать. Её предупреждение запоздало, но от этого не стало менее весомым. Кто-то был против его миссии, и этот кто-то вряд ли успокоился.
Капитан вздохнул и переключился на сегодняшние, неотложные дела:
— Маруся, как идёт подготовка?
— Техники монтируют антенные секции "тоннельного радио", уже заканчивают, так что график соблюдается. Останется протестировать, это не больше часа. Сменилось отделение десантников, патрулирующих обшивку, у них без происшествий. У вас через 5 минут общее построение в шлюзе, официальная постановка задачи. Экипаж уже в сборе. Всё.
— Спасибо, Маруся! А где Маркиз?
— Он на камбузе, наносит очередной визит Давиду. Тот его покормил и побеседовал с ним, но не по-русски, а на каком-то диалекте грузинского, так что я плохо поняла, что он говорил. Что-то ласковое.
— Главное, чтобы Маркиз понял!
— У них, похоже, полное взаимопонимание. Сейчас Маркиз спит, снова в его гамаке. Мне кажется, Давид его перекармливает, капитан!
— Я сам ему скажу, ты не выходи из образа. Как у тебя дела с Арнольдом?
— Приятный молодой интеллект! Немного зашоренный и тормозной, но я его разовью! Проблем нет!
— Хорошо, я на построение!
Капитан надел "парадную" куртку, которая отличалась от повседневной только своей относительной новизной, да ещё тем, что на ней были приколоты, по настоянию шефа колодки орденов и медалей. Открыл дверь и направился в станционный шлюз, который один мог вместить весь экипаж "Меча" в полном составе. В коридоре это было бы неудобно.
Экипаж уже стоял, построенный в две шеренги. Старший помощник, майор Стрижаков отдал команду:
— Смирно! Господин полковник, экипаж по вашему приказанию построен!
— Вольно! — скомандовал в свою очередь Василий Кондратенко и продолжил, — Так уж случилось, господа военные, что я довожу до вас задачу нашей миссии только сейчас. Полагаю, многие из вас уже догадались, куда пойдёт наш "Меч". Не буду вас томить: мы приступаем к исследованию того, что раньше исследовалось исключительно умозрительно писателями-фантастами. Потом теоретически, ведущими учёными Земли. И, наконец, практически. Мы первые пойдём туда вполне осознанно, с полным пониманием задачи. И не с надеждой на возвращение, а с полной уверенностью в этом. Мы идём в "тоннели Макарова". Кому этот термин не знаком?
Всем знаком, похоже. Так как никто не закатывает глаза и не зависает в обмороке, то, похоже, теоретическую возможность этого похода вы все в своём кругу обсуждали. Тем не менее, сегодня у вас, господа, последний шанс подать на моё имя рапорт о списании с судна. Нет желающих?
Таковых не нашлось. Люди в строю стояли, слегка покачиваясь, — издержки нулевой гравитации – но никто, ни словом, ни жестом не выразил желания отказаться от полёта. Ну, и хорошо!
— Вопросы?
— Разрешите вопрос, господин полковник? — это заговорил Главмех, капитан Анжел Стефанов.
— Задавайте!
— На какой срок рассчитана наша миссия?
— Контрольный срок – два месяца. Однако, в зависимости от полученных данных и обстоятельств, он может быть продлён до трёх. Понятно?
— Так точно!
— Ещё вопросы?
— Господин полковник! — это Стрижаков – Команда интересуется, а за что вам "Super Nova" присвоили?
"Молодец, всё же, Серёжка! Что бы я без его инструктажа делал? Неужели он все свои речи и шаги заранее просчитывает?"
— Я бы с удовольствием вам поведал, но секретность ещё не снята!
— Ясно… — с некоторым разочарованием ответил майор, — а "За научные заслуги"?
— Ну, тут явная ошибка произошла. Меня нужно было наградить просто "за заслуги перед наукой", поскольку сам я никаких трудов не имею, но науке в одном деле всё же случилось поспособствовать. Но такого ордена не нашлось, вот и представили к этому.
— А в каком деле, господин полковник? Тоже в секретном?
"Вот ведь, въедливый, зараза!"
— Тоже, в секретном. Но недавно секретность была снята. Возможно, вы об этом деле даже знаете. Про "Базу Кондратенко" на Луне слышали?
— Так вы, что, тот самый…? — округлил глаза Стрижаков.
— Что значит "тот самый"? Если вы имеете в виду Василия Кондратенко, который обнаружил эту базу, то это точно – я! И опережая ваши возможные вопросы о причинах получения мною медалей "За спасение в космосе", сразу сообщу, что это дело не секретное, происходило на Луне.
Спас я своего сокурсника, который сломал ногу. И ещё у нас воздушный баллон оказался дефектный и связи, естественно, не было. Взял его на закорки и потащил к Базе. И тащил, пока у меня у самого воздух не кончился. Тут нас обоих и спасли. Никакого героизма, обычная работа. Сейчас я бы сделал лучше, а тогда был салага, моложе любого из вас. Да и не было бы у меня медали, если бы некий лейтенант-связист ревностно относился к своим обязанностям… Ну, а вторую за одно дело на Юпитере получил.
И если больше нет вопросов…?
— Разрешите вопрос? Сержант Красильников, Мастер!
"Этот из двигателистов, вроде. Плохо ещё экипаж знаю!"
— Задавайте.
— Вы не боитесь этой миссии?
— Боюсь, сержант! И всем разрешаю бояться. Но я боюсь не Космоса, он равнодушен к нам, я боюсь своей и чужой некомпетентности, разгильдяйства и верхоглядства. И если со своими, я ещё надеюсь справиться, то относительно чужих – не уверен! Потому и боюсь. Таких вот лейтенантов боюсь. Я ответил, сержант?
— Спасибо, Мастер!
— Ну, раз пошли уже философские вопросы, то тему пора на сегодня закрывать. Равняйсь! Смирно! Слушайте приказ: завершить подготовку к полёту. Докладывать о готовности мне. По завершении подготовки разрешаю краткосрочные увольнения на станцию на усмотрение руководителей подразделений. Ко времени отбоя все должны вернуться. В увольнении не болтать. На вопросы о миссии отвечать неопределённо. Отдыхать группами, не менее двух человек. Возможны провокации, поскольку все враги могут быть не выявлены. Много не пить. У кого завтра "зашкалит" давление – останется на Базе. Всем всё ясно? Вопросы? Нет… Разойдись!
Строй рассыпался. Экипаж потянулся к люку на судно. В шлюзовом отсеке снова появился фельдъегерь с Базы и вручил капитану под роспись распечатку радиограммы:
"Капитан! Я узнала вашу фамилию и вспомнила вас. Мы встречались на "Скауте", когда монтировали катапульту. Ещё раз желаю вам удачи!
Ваша Ольга".Капитан сложил бланк и спрятал его в нагрудный карман. Как он ни старался, вспомнить Ольгу Макарову, но так, и не сумел. Была бы она помоложе, а на 40-летнюю тётку тогдашний вчерашний курсант, видимо, не обратил внимания.
Что же! Пора на судно. Есть ещё дела. До старта остаётся чуть меньше суток.
* * * Система Юпитера, тоннели Макарова.Без митингов и торжественных речей точно в назначенный срок "Меч-39" отстыковался от "северной" мачты Базы и взял курс в заранее вычисленную точку пространства, куда также по своей орбите стремился, сопровождаемый научно-исследовательской станцией "Дырокол", невидимый портал юпитерианского тоннеля. Трое суток занял неспешный перелёт, в ходе которого экипаж проверял и отлаживал все системы и механизмы судна, нуждающиеся в регулировке, а трое учёных вновь и вновь калибровали и тестировали свои приборы в отведённом под лабораторию "тёплом" трюме.
По плану была проведена учебная тревога, руководил которой, правда, не командир, а майор Стрижаков. Капитан посчитал себя не компетентным, в этом сугубо военном искусстве. И с удовольствием передал руководство "боевыми действиями" своему заместителю.
"Условный противник", дерзнувший бросить вызов самому современному в Системе "Мечу" был условно же поражён лазерным ударом и "сдался" под угрозой применения аннигиляторов. Экипаж сработал на "пятёрку" по мнению капитана и на "четвёрку с плюсом" по мнению его заместителя.