Джо 6 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович
Новый набор в Школу Магии, который пришлось волшебникам экстренно открывать на двадцать лет раньше, чем планировалось, был… не таким, как мой. Его вообще не должно было случиться так рано, всё-таки первые десять лет жизни дети должны воспитываться в гоблинских деревнях волшебного мира, но так, как эти деревни были, можно сказать, в отпуске, следующие полтораста ребятишек воспитывались где-то в другом месте, причем под влиянием сильно ускоренного времени. Мне не сообщили подробностей о том, как это было провернуто, но вот результатом такого новаторства была сильная потеря в дисциплине.
Проще говоря, дети нового набора были отнюдь не такие спокойные, вдумчивые и прилежные, как мы. Шебутные, непослушные, перекрикивающие друг друга, они представлялись невоспитанной ордой, захватившей Школу. Причем, как я вчера быстро выяснил от оперативно нажирающегося ректора, руководство в лице его самого, Трилизы Саммерс и Артуриуса Краммера понятия не имело, что делать с такой просадкой по дисциплине. Имел, как ни странно, Крэйвен, умудрившийся как-то незаметно запугать весь поток, чем и спасал ситуацию. Кое-как. Еще были мои доппели, дававшие растерянным преподавателям вполне годные советы (особенно насчет розог), но увы, прожаренные могущественным заклинанием мозги волшебников попросту не могли применить эти рекомендации. Что касалось Эльдарина Син Сауреаля… то тот вообще слёг с нервным срывом, и лежал уже неделю. В Башне Исследователей не было ни одного ученика…
Разумеется, мне все эти «нюансы» объяснили после того, как Джо сунул голову в мышеловку. Проще говоря, я попал не в старую добрую Школу Магии, где старина Дино день-деньской плевал в потолок и чесал левое яйцо, а в дурдом на выезде, где четверка опытнейших преподавателей совершенно ничего не могла поделать с полутора сотнями орущих, хулиганящих и визжащих детишек.
Но это они не могли. У меня же сейчас, как у декана факультета Башен, руки были развязаны целиком и полностью. Пришлось, конечно, воспользоваться вчера абсентом, который я недавно зачем-то умудрился газировать, от чего эффект у этой выпивки был совершенно крышесносящий, так что теперь Боливиус Вирт может плакать сколько угодно, но магна карта у меня на руках. И она дозволяет мне всё, кроме причинения увечий и смерти ученикам.
Раз! И наглый блондинистый пацан, очевидно не поверивший словам смешного рыжего чудика, истошно орёт, пытаясь разглядеть свою задницу, на которой сейчас буйно растёт могучая борода, делающая тесно его штанам.
Два! И мелкая засранка с пышной гривой ухоженных синих волос, с самого начала пытавшаяся отвлечь своих подруг от прекрасного и умного меня, неожиданно становится голой как коленка, чему не сразу и верит.
Три! В башню врывается два десятка довольно улыбающихся гремлинов, вооруженных длинными гибкими прутьями. Над каждым кружит по три феи, сияющих аурами заряженного волшебства. Те детишки, которых не сильно привлекла истерика внезапно бородатого буяна и нечаянно облысевшей очаровашки, уже с отчетливым испугом косятся на окружающих их волшебных существ. Не то чтобы гремлины и феи выглядели опасно, но вот предвкушающие улыбки на лицах этих, в общем-то незлобивых, но уже доведенных существ, детишки-хулиганчики распознают как тревожный знак.
И правильно.
Я воздеваю руки, становясь в патетичную позу.
— А теперь повторяем все за мной самое главное заклинание в вашей жизни! Орднунг мусс зайн!!!
Недавно, в один из спокойных вечером, сильно беременная богиня, прислонившаяся лобиком к моему плечу, романтично спросила, почему старина Джо иногда творит полную дичь? Это был очень интересный вопрос, на который я, немного подумав, ответил так — всех много, а я у мамы один. То есть, ответственный человек вроде того же Боливиуса Вирта имеет возможность подойти к воспитанию полутора сотен детишек вдумчиво, системно и гуманно. Опыта не имеет, а возможность — да. Я же, имея лишь прикладной опыт, не имею возможности уделять процессу воспитания нового поколения волшебников сколько-нибудь существенное время.
У меня свой бизнес, Великая Обсерватория, проблемы в Дестаде, нужно искать Крэйвена, эльфийка, наконец, невыгулянная. Кот без присмотра. Дракон не расфасован. Метла не поглажена. Ну вы поняли, да? Жесткость мер вовсе не мой личный выбор, я бы никогда не стал… заниматься детьми в принципе, не грози мне анальная кара от древнего эльфийского мудреца. Но если приходится — это надо делать эффективно, доходчиво и с полной самоотдачей от наказуемых. И с минимумом затрачиваемых усилий.
Проще говоря, я стану главным ужасом в их никчемных жизнях. Тенью, что столетия будет таиться во мраке у их постелей. Свернутым бичом, висящим на стене в каждой из Палат Разума юных волшебников! Я даже применю своё секретное, совершенно запретное, полностью негуманное и категорически радикальное оружие.
— А теперь, дети… — через пяток минут, уже получив полнейшее внимание от всех присутствующих, — Познакомьтесь с новым комендантом Башни башен! Его зовут Шайн! Он будет следить за порядком…
Котяра полтора года уже чморит осколки бога, застрявшие в его черепушке, так что с этой должностью спра… Погодите, справится? Да у него глаза горят и шерсть лоснится! А если присмотреться, то кажется, что у него даже встал!
У… детишончики, вы попали. Ну еще бы, у нас тут сотня будущих магов башен из полутора сотен детей в принципе. Тут нужен крокодиловый подход.
— Что мы говорим декану факультета?
— ОРДНУНГ МУСС ЗЕЙН!! — отчаянно орёт школота почти слаженным хором, многие со слезами на глазах.
— Лысая, громче!
— Бородатый, вытри сопли!
Идея тотального превосходства лежала на поверхности, но подобрать её Вирт не мог. В отличие от меня. Рецепт прост — у нас есть гремлины. Эти существа не только исполнительные работники, но и строгие приверженцы порядка, к тому же они маги. Если дать им указание, то они не просто выполняют работу, а делают это быстро, качественно, с минимумом затрат. Следовательно, если приписать к каждому гремлину по три самонаводящихся феи, ауру каждой из которых можно нагружать электрическим импульсом магии, то мы получаем совершенно неподкупного и неподсудного надзирателя, строго блюдущего порядок и, к тому же, умеющего перезаряжать фей. Те, конечно, портятся от того, что им приходится вжухать током по детишкам, характером, но на эти жертвы мы пойти можем, так как в мире бесконечное число фей.
Кто там обнимает меня за руку? А, это мой школьный доппель. У него тоже глаза на мокром месте. Неужели его так достали эти ребятишки?
— Как я тебе завидую! — прочувствованно выдал искусственный мальчишка, — Знал бы ты, как тут тоскливо жить день ото дня!
— Вот как? — задумчиво промычал я, — Запомню. Так, я в ректорат, там нужно провести… воспитательную беседу. Шайн, ты за старшего. Пока меня нет, поучи детей ходить строем. Не более. Понял?
— Яволь, мейн фюрер! — у кота стал воистину счастливый, абсолютно безбашенный вид, на что даже мой заплаканный доппель покачал головой, — Всё будет сделано!
Выходил я под еле слышное бурчание своей копии, которая восхищенно бормотала о том, что миры без Женевской конвенции — лучшие!
Основное здание Школы встретило меня напряженным молчанием. Ну да, уроков нет, все безобразничают по башням, гремлины у меня. Жизнь теплится только в ректорате, где обычно собираются преподаватели, чтобы что? Правильно, выпить вина после тяжелого трудового дня. Так что, громко топая по истёртому временем паркету, вздымаюсь на верхний этаж учебного заведения в полной тишине, рассчитывая, что мой топот звучит обрекающе, особенно для людей, принявших накануне газированного абсента.
Так и оказывается. Почти полный состав (за исключением пропавшего Крэйвена) валяется на диванах, софах и креслах, вокруг полно пустых бутылок и кувшинов (из-под безалкогольной продукции). На мятых и топтаных лицах Вирта, Краммера, Саммерс и Син Сауреаля томление, страдание, страх, ужас и капля восторга. Совсем маленькая. Их взгляды прикованы к висящим в воздухе магическим окнам, показывающим разные уголки Школы, но смотрят они все Башню башен, в которой мой кот при поддержке волшебных созданий вовсю издевается над детьми. Его завывания «четче шаг!» под слабый хор рыдающих голосов воистину инфернален.
