Джо 6 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович

Умиллу ко мне, конечно же, не допустили, но что могут обычные волшебники против звука? Внезапного звука? Ничего.

Именно звук я и издал.

— Выпускайте кракена! — громко рявкнул я, глядя в шкодливые глаза гоблинши, от чего та, даже не думая прорываться дальше, тут же припустила в обратном направлении.

— Что это было? — меня требовательно, но опасливо, дёрнули за рукав, удерживая в прицеле палочки.

— Ничего особенного, — хищно оскалился я, глядя в настороженное лицо арестовавшего меня волшебника, — Вы только это, как меня отведете, берите неоплачиваемый отпуск и валите нахрен из города недели на две. Подальше. Это добрый и бесплатный совет.

За него меня почему-то поблагодарили аж двое из четырех, хотя оставшиеся и удивились. Оказывается, меня воспринимают серьезно! Черт, недоработка. Ну ладно, будем считать, что сделал на сегодня доброе дело.

Конечно же, я оказался брошен в сырые и темные застенки, то есть в комфортабельную комнату отдыха, закрывшуюся на ключ снаружи. Через некоторое время маги запустили ко мне туда дрожащую девушку-зооморфа в униформе официантки и та, с облегчением узнав у меня, что хочу лишь есть, выпить и компоту, чуть не отключилась прямо у входа. Странно, думал, что те, кто имел в предках котов, должны быть покрепче. Ладно бы козочку прислали…

Ждать сурового и справедливого суда, то есть собрания Совета, мне пришлось более суток. Возможно, все эти маги были с самого начала на низком старте, но давали мне великодушно шанс сбежать… чем я хамски не воспользовался, а дождался, пока дверь откроет пара сурово выглядящих волшебников, которые и проводят приговоренного на эшафот через суд.

Что? Не так? Не будьте такими наивными. Я, сейчас, учитывая события в Дестаде, не старый добрый Джо, а огромный мешок с золотом, который наклонили в интересную позицию и раззявили нежные отверстия. В таких случаях приговор готовится задолго до того, как обвинения могут получить хоть какие-то обоснования!

Правда, всё оказалось не так плохо, как я думал, потому что Совет собрался не тогда, когда был готов делать мне асясяй, а тогда, когда в Мифкрест прибыл злой как тридцать три собаки Боливиус Вирт, ощутивший, что теряет еще одного декана. Ректор прибыл в силах тяжких, притащив с собой всех деканов, причем, по виду последних, они бы еще и Кума бы с собой прихватили, но побоялись оставлять Шайна главным.

Когда меня ввели в зал, ор там уже стоял выше гор.

— Вы не имели права задерживать сотрудника Школы Магии!

— Мы имеем право задерживать кого-угодно, если имеем легитимный повод!

— Да!

— Прочитайте еще раз кодексы, молодежь! И не сметь морщить нос, Зифанас! Ты выпустился всего сто тридцать лет назад! Я прекрасно помню твои привычки!

— Декан Краммер!

— О, ты хотя бы помнишь, как меня зовут! А вот обрести знания, чтобы по праву занимать место, которое греет твоя задница, ты не сподобился!

— Прекратите балаган!

— Мы за этим и прибыли! Прекратить балаган, в который вы превратили Совет! Немедленно освободите Тервинтера Джо и действуйте, Ветры Магии вас побери, по регламенту!

— А мы чем, по-вашему, занимаемся⁈ — наконец, заорал самый представительный маг, потрясая пачкой листов, — Да тут обвинение на пожизненный срок! Уклонение от налогов! Неправомочное использование волшебных существ! Сговор с обычными людьми с целью скрыть прибыли! Производство нелицензированных субстанций волшебника, не имеющего статус Мастера! А еще… ааа!!! Вот и обвиняемый!

Как по волшебству ор и вой прекратился, а население круглого зала со стоящими в центре представителями Школы Магии, уставилось на меня.

— Здрасти, — осклабился я, — Ничего не буду говорить без моего адвоката. Ой, то есть юриста. Кстати, а где он? Еще занят прошлым делом? Тогда понятно, почему вы все такие бодрые и здоровые на вид. Ректор Вирт, вы очень кстати. Сейчас еще мисс Лонкабль подойдет, она сделает вам всем интересно…

В принципе, на этом моменте, да еще с тяжелой артиллерией в виде присутствующих здесь магов Школы, я мог задержать любое обсуждение как минимум на сутки-двое, но именно после моих слов в зал ворвался довольно пожилой волшебник, пребывающий в состоянии полнейшей паники. У него в трясущихся от напряжения руках был солидный пласт документов, который тот совершенно хамски (и молча) принялся пихать в руку нового Председателя, трясясь губами и бородой. Глаза пожилого джентльмена были некрасиво выпучены.

Теперь, пока волшебник читает, поясню, что происходит. Совсем недавно сообщество магов столкнулось с чрезвычайно высоким количеством новых младенцев, обремененных волшебным даром. Старые, богатые и могущественные волшебники, заседавшие в Совете, решили, что для Гильдии будет лучше, если все эти «лишние» младенцы будут воспитаны как маги башен, то есть, максимально примитивно, спустя рукава. Тем своим решением они получили открытую вражду со Школой Магии, что в конечном итоге (и при моем небольшом участии) привело к тому, что все эти уминые старики передохли или отправились в изгнание, а власть в Гильдии взяли молодые и задорные.

Казалось бы, первым же делом новое поколение должно было не допустить ошибок старого, но, вместо этого, они просто свалили внеочередной приплод на персонал Школы Магии, а те, лишенные возможности кошерно воспитать сто пятьдесят детей (ибо деревни гоблинов, занимающиеся подобным, были на законном отдыхе), с неменьшим раздолбайством свалили проблему на Тиару Лонкабль, владелицу Младенческого Фургона. Та кое-как справилась, но в итоге мы получили кризис в виде полутораста плохо воспитанных детей, которые буквально обречены были стать кем? Правильно, магами башен.

Компромисс, который устраивает Гильдию Магов целиком и полностью. Овцы целы, волки сыты, к ним претензий нет, можно пилить дальше наследство, оставшееся от стариков.

Поправочка — «устраивал».

Когда в зал вошла Лонкабль и сопровождающий её Барнакл Корнблюк, начавший сухим деловитым тоном зачитывать иск к Гильдии Магов, его не прерывали где-то полчаса. Попросту не могли поверить в те слова, что говорил лучший юрист города. Отдельно стоящие Вирт, Краммер и Саммерс наливались гневом, горечью, стыдом, страхом и прочими чувствами, потому как тоже упоминались в иске, на что старая перечница Лонкабль лишь гордо вздёргивала голову и шевелила длинным носом. Ситуация моментально поменялась с ног на голову настолько, что про меня просто забыли.

Речь не просто шла о халатности, о допущении, о попрании и низведении. Это всё фигня, тут не дети собрались. Рыжий Корнблюк поднял вопрос о «полном или частичном, но непростительном, несоответствии занимаемым должностям» всего Совета Гильдии. Приговором для столь страшного обвинение служило лишь одно слово, павшее в разворошенный зал, как матрос дальнего плаванья в напившуюся забродившего сидра монашку:

— АУДИТ.

Не успели шокированные волшебники воспринять как следует эту жуткую информацию, как подал голос Боливиус Вирт:

— Поддерживаю. Необходимо срочно созвать всех архимагов Гильдии. Они назначат независимую экспертную группу!

Джо? Какой Джо? В этот момент я стал самым ненужным элементом местного пейзажа, пыльной песчинкой на дальнем пляже бытия. Поэтому, увидев в приоткрытой двери горящий адским любопытством и страстью глаз Умиллы, что-то лихорадочно строчащей в своем блокноте, я отряхнул свою робу, сбрасывая с неё возможные пылинки, а затем важно обратился к конвоировавшим меня магам, уставившимся на набирающий силы скандал с разинутыми ртами:

— Моя работа здесь закончена. Уводите меня назад.

Выпущенный «кракен» не будет знать покоя, пока не сожрёт кого-нибудь. Лучше всех это понимает Тиара Лонкабль, которая, на старости лет, должна была рано или поздно стать жертвой чудовища, но, к счастью, мы его выпестовали и натравили первыми. Боливиус Вирт не отступится ни за что. Кроме тщательно скрываемых ректором нежных чувств к этой старушке, он прекрасно осознает, что недалеко ушел от неё вниз по возможному списку жертв, поэтому они вместе, до конца. Барнакл Корнблюк, рыжий и очень тщеславный, будет стоять до конца и дальше, он даже из ада вылезет, чтобы вновь вцепиться зубами в величайшее дело своей жизни. Мой авангард непримирим, нетерпим и совершенно безжалостен.