Охота на чародея (СИ) - Рюмин Сергей

Ошарашенный Копытин принюхался. Нет, традиционной для Исмаилова «травкой» от него не пахло, алкоголем тоже. Он попытался оттолкнуть его от себя, буркнув:

— Умойся! Сейчас пойдем, посмотрим! Потом решим.

Он с трудом отцепил от себя руки напуганного солдата. Они вышли из умывальной. Проходя мимо открывшего рот дневального, Копытин остановился, сказал Исмаилову:

— Встань вон там! — он указал на закрытую дверь штаба. — Я сейчас.

Он яростно прошептал дневальному в лицо:

— Поднимай, блин, всех дневальных и за мной! Понял? Ремни какие-нибудь найди связать его… Бегом!

Дневальный сорвался со своего места.

— Пойдем, Юсуф, — Копытин вспомнил, как зовут Исмаилова по имени, — пойдём, дорогой, посмотрим… Сейчас всё порешаем! Враз порешаем. Влёт!

Однако не успели они дойти до кубрика второй батареи, как из-под арки, из-за кроватей с диким воплем босиком и в одном исподнем — подштанниках и нательной рубахе — выскочил Хайдаров. Копытин отскочить не успел и был сбит с ног и едва не растоптан стокилограммовой тушей обезумевшего солдата.

— Аджина! Аджина! — во весь голос вопил Хайдаров.

— Ай, шайтан! — подхватил Исмаилов.

Коридор казармы стал заполняться разбуженными недовольными солдатами.

— Хорош орать! — крикнул кто-то авторитетный. — Ща люлей выпишу всем!

— Вы там охренели что ли? — подхватил кто-то из толпы. — Обкурились своей травы! Вконец приборзели!

— Копыто, ты что там, разобраться не можешь? — а это уже подал голос кто-то из «дембелей».

Копытин встал, поёжился — он со всего размаху приложился спиной об жесткий деревянный пол — взглянул на трясущегося Хайдарова и неожиданно для всех и для себя от души врезал ему ногой в живот.

Хайдаров охнул, согнулся.

— Дневальный, блин! — рявкнул Копытин. — Ремень давай!

Вместе с дневальным они повалили Хайдарова на пол спиной вверх, заломили ему руки, связали их.

— Будешь орать рот заткну портянками! — предупредил Копытин и врезал ему еще раз ногой в бок. На этот раз Хайдаров на удар не обратил никакого внимания, продолжая тихонько скулить, повторяя, как заведенный:

— Аджина, там аджина…

— Кто это аджина? — Копытин повернулся к дневальному. — Ты знаешь?

— Злой дух, — дневальный оказался выходцем из Средней Азии, но русским, более-менее владеющим данной тематикой и даже понимающим языки. — То ли вселяется в живых, то ли пожирает души. В общем, что-то вроде азиатского вампира. Кажется.

— Кажется, кажется, — передразнил его Копытин. — Бери Филимонова и тащите этого бугая в умывальник. Будем его в себя приводить! А где, кстати, Исмаилов?

Исмаилова рядом не оказалось. Копытин шагнул в расположение второй батареи и выругался. Справа под кроватью сразу возле входа, съёжившись в позе эмбриона, лежал еще один солдат, громко отстукивая зубами чечетку.

Сержант протянул руку, щелкнул выключателем. Кубрик залило ярким светом белых ртутных ламп.

— Млиат! Выруби! — сразу же раздался недовольный голос авторитетного Дроздова.

— Что за хрень? — поддержал его Батяйко.

— Сейчас, мужики, подождите! — ответил Копытин. Он попытался ухватить лежащего и вытащить его из-под кровати. Солдатом оказался Бобожонов.

— Фигасе! — восхитился Дроздов, поднимаясь и садясь на кровати. — Это что такое?

— Честно сказать? — зло ответил Копытин. — Хрен его знает! Вроде не курили… Крыша у ваших чучмеков потекла. Исмаилов за автоматом побежал, Толстый от злых духов бегать начал. А тут Жасмин под кроватью шкерится.

Батяйко заржал во весь голос, ткнул рукой:

— Не только Жасмин! Жирный тоже под кроватью сидит!

Его смех подхватил Дроздов:

— Обкурились гордые дети аулов и кишлаков!

В кубрик забежал дневальный:

— Леш! Там Исмаилова поймали! Он в туалете швабру сломал, типа, дубинку себе сделал. Чертей гонять собрался.

— Блин! — выругался Копытин. — Только этого не хватало.

Он встал, посмотрел на Дроздова, попросил:

— Андрей! Помоги, а? Дай команду этих… анашистов связать да в сортир оттащить. Чтоб не буянили больше.

Дроздов кивнул, посмотрел на Батю.

— Батарея, подъём! — скомандовал Батяйко. — Поднимаемся, военные! Встаём! Давай, мужики, этих друзей стреножим да в умывальник оттащим под охрану товарищу Копытину.

Глава 11

Глава 11.

Про пингвинов на Карском море, которых нет

О ночном происшествии Копытин утром незамедлительно доложил комдиву — командиру дивизиона майору Пермину, который тут же вызвал к себе в штаб комбата-2 капитана Евтушенкова и старшину второй батареи Малкова.

— Повтори всё! — потребовал Пермин у Копытина. Сержант послушно рассказал всё, что произошло ночью, разумеется, умолчав эпизод про Фокина.

— Где они? — буркнул Малков.

— В бытовке, товарищ старший прапорщик! — с готовностью ответил Копытин. — Мы им руки-ноги связали, но ремни ослабили. Водой ночью в умывальнике отливали. Они вроде успокоились. Мы их в бытовку перетащили. Но всё равно, с ними там дневальный дежурит на всякий случай. Исмаилов-то в оружейку рвался.

Пермин поморщился.

— Я разберусь! — Малков встал, направился на выход. У двери он обернулся, сказал:

— Сначала разберемся, потом, если надо будет, доложим.

Пермин кивнул, соглашаясь с Малковым, довольный, что тот взял на себя разбирательство. Евтушенков молчал. Как только Малков и Копытин вышли, Пермин спросил у мрачного комбата-2:

— Что молчишь? О чем задумался?

— Врачей надо вызывать! — выдал Евтушенков. — Всё это может плохо кончиться! А если «молчи-молчи» узнает, то вообще задница!

Прозвище «молчи-молчи» было у особиста полка.

— Лучше бы мы их посадили! — буркнул капитан.

— Да не лучше! — возразил майор. — Драка с последствиями это ЧП. А если у солдатиков «крыша потекла», так это уже по линии медицины. Медицинский факт!

Он криво улыбнулся. В штаб зашел Малков.

— Врачей надо вызывать! — сходу сообщил он. — Перегаром от них не пахнет, анашой тоже. Я даже вены у них на руках посмотрел — чистые. А вот с мозгами у них реально проблемы. Все четверо твердят по шайтанов да джиннов. У Исмаилова волосы седые! Похоже, «белочку» конкретную словили. Только вот с чего?

Он невесело хохотнул и добавил:

— Увозить надо отсюда, пока кто-нибудь из них действительно до оружейки не добрался. Хорошо, дежурным Копытин стоял. Он парень грамотный, умный, хоть и сволочной.

Пермин вздохнул и взял в руки трубку телефона.

Дивизион тем временем строился на завтрак.

После завтрака нас выгнали на общее построение на плац.

Перед построением из медсанчасти пришел давешний капитан, который проверял качество пищи в столовой. Оказалось, что это был сам начальник МСЧ.

Осматривал он Исмаилова «сотоварищи» один, предварительно выгнав из бытовки всех, включая Малкова. А вот следом за ним, по результатам осмотра, пришли четверо санитаров-медбратьев, солдат-срочников в белых халатах.

Исмаилову и его приятелям-землякам вкололи по уколу, от которых они мгновенно «поплыли», и на носилках, с помощью наших дневальных потащили к себе, в медсанчасть.

Малков передал капитану военные билеты, поинтересовался диагнозом.

— Острый психоз, — пожал плечами капитан. — С галлюцинациями. Анализы возьмём, посмотрим. Очень похоже на последствия употребления наркотиков, хотя следов на теле нет. Может, таблетки какие? Посмотрим!

Мы же с полчаса померзли на плацу, слушая выступление кэпа (командира полка) и замполита, потом прошли торжественным маршем перед трибуной, спели песню и ушли к себе, в расположение.

По бытующему правилу, что солдат без работы хуже преступника, личный состав дивизиона быстро распределили по работам:

— мехводы (механики-водители) дивизиона во главе с зампотехом были направлены в парк для обслуживания техники;

— сержантский состав дивизиона во главе с комбатом-1 старшим лейтенантом Юлькиным озадачили чисткой оружия;