KnigaRead.com/
KnigaRead.com » Фантастика и фэнтези » Фэнтези » Карина Дёмина - Медведица, или Легенда о Черном Янгаре

Карина Дёмина - Медведица, или Легенда о Черном Янгаре

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Карина Дёмина, "Медведица, или Легенда о Черном Янгаре" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

К соломенной подстилке.

Поилке звериной.

И людям, что потянулись вереницей. Вновь любопытные, жадные до нового. Здесь, во дворце, было не хуже и не лучше, чем на заднем дворе отцовского дома. Знать бы еще, что с Олли случилось… жив ли?

Я могу спросить у сестрицы, которая заглядывает каждый день.

И дарит мне яблоки. Это не милосердие, скорее уж игра в него, новая и увлекательная. Но пока она длится, я могу бороться с голодом. И задай я вопрос, Пиркко ответила бы. Но скажет она правду? Или увидит еще одну возможность ранить меня.

Я вижу, что ей нравится причинять боль. Не по ней, по глазам девочек-служанок, в которых поселился страх, по разбитым их губам, по длинным царапинам на щеках и шее, что остаются следами от пощечин. Ногти у Пиркко длинные, острые.

А в последнее время она и вовсе повадилась ходить с плетью.

— Ты плохо выглядишь, — сказала она мне как-то, присев на резную скамеечку, которую носили за Пиркко, как носили кувшины, поднос со сладостями, зеркало и сундучок, окованный серебром. Меха, опахала и белоснежные тончайшей бязи платки… — Ты грязная.

Она брезгливо кривит носик.

Я действительно грязна. В клетке не убирают. Вернее смотритель иногда сует сквозь прутья крюк, кое-как выгребает старую солому, а потом также издали, дрожащими руками, заталкивает свежую. Воду в корыто доливают, и я уже наловчилась умываться ею.

— Мой муж желает посмотреть на тебя. Пожалуй, я прикажу подать тебе воды… и убраться. Он очень не любит вони.

Ее приказ выполняют.

И дверь клетки приоткрывается, но за нею меня стерегут два десятка аккаев. Только у служителей все равно руки дрожат. Но ослушаться кейне они не смеют.

Ее муж в точности таков, как рассказывал Янгар. Кёниг Вилхо Кольцедаритель невысок, тучен и болен. И запах болезни пробивается сквозь аромат лавандового масла. Его окружают рабы, поддерживают под руки, а порой и вовсе несут, приподняв грузное тело над полом. И тогда голова кёнига мотается влево-вправо, словно бы позолоченный шар на нити шеи.

У моей клетки кёниг задержался надолго. Он разглядывал меня с детским любопытством и, вытянув руку, капризным тонким голосом спросил:

— А почему она голая?

Потому что никто не подумал поделиться со мной одеждой. И Пиркко мягко ответила:

— Она ведь нежить.

Ее супруг дернулся и повис в руках рабов, разом вдруг утратив интерес.

— Хорош, правда? — Пиркко появилась на следующий день.

Я промолчала.

А она, окинув меня взглядом, сказала:

— Уже недолго осталось. Арена построена.

И тем же вечером меня перегнали в клетку, тесную даже для человека, а клетку погрузили на повозку…

…псы замолчали. Они легли, высунув меж прутьев массивные лапы. Черные пасти раззявлены, вывалены розовые ленты языков, с которых скатываются нити слюны. Шерсть на загривках дыбом. Бока вздымаются. И подергиваются обрубки ушей.

В зверинце Вилхо много удивительных тварей.

Слева от меня бродит длинногривая гиена, уродливая и вонючая, но тихая. Изредка она останавливается, приподнимает тяжелую голову и вздыхает совершенно по-человечески. С гиены не спускает желтых глаз старая львица. Ей клетка тоже тесна, и львица почти все время лежит, только ее хвост подрагивает, задевая прутья.

За ней — волчий загон.

И снова псы.

Черный леопард… и рысь, пойманная недавно. Она все еще мечется, пробует железо на прочность, надеясь сбежать.

Не выйдет.

И старый медведь, сев на задние лапы, обнял себя передними, словно утешая. Он раскачивался гигантским маятником и тихо ворчал… и лишь когда появлялись люди, медведь замирал. Он подавался вперед, упирался широким лбом в прутья и передние лапы падали бессильно. Зверь притворялся спящим, но я знала — стоит кому-то подойти слишком близко, и лапа скользнет между прутьями. Когти-крючья вопьются в ребра, подтягивая жертву ближе.

Медведь хотел убить.

И я понимала его желание.

А скоро у всех нас появится возможность: путь на арену предопределен для всех. И закрывая глаза, я видела ту, показанную брухвой, картину: песок, толпа и человек с копьем…

В этот раз Пиркко появилась поздно.

— Мой муж умер, — сказала она, остановившись напротив моей клетки, и медведь тяжко вздохнул: эта добыча была недосягаема.

— Соболезную.

Она фыркнула, и звук ее голоса заставил рысь замереть на мгновенье.

— Теперь я свободна, — Пиркко наклонила голову. — Ненадолго. Они будут настаивать на том, чтобы я вышла замуж. И я соглашусь. Но на сей раз я сама выберу себе мужа.

Она стоит близко.

Настолько близко, что будь я медведем, дотянулась бы.

Один удар.

И есть сердце не обязательно.

Мутные глаза медведя следят за мной. И в них мне видится одобрение.

— Я уже выбрала, — ее ладонь ложится на прутья.

Она не называет имя.

Пока она не назовет имя, у меня есть еще надежда.

— Отец, конечно, будет против… — белый палец стирает крошечные пятна ржавчины. — Но, говоря по правде, я очень устала от его опеки. Он меня любит, всегда любил, ты же знаешь…

Знаю.

И медлю с ударом.

Если она говорит правду, то… стоит ли и дальше цепляться за беспомощное человеческое обличье?

— Но это так… утомительно, — коготок Пиркко царапает железо. — Но Янгар избавит меня от этой проблемы. А я… я помогу ему. Исправлю давнюю ошибку.

И незачем спрашивать, о какой ошибке идет речь.

— Это ведь я должна была стать его женой. И стану… а ты…

…а я умру на арене.

Даже не я, Аану, имевшая несчастье появиться на свет, но хийси-оборотень. Нелюдь, которую жалеть смешно.

— Ничего не скажешь?

Пиркко отстранилась, не скрывая разочарования.

— Неужели тебе все равно?

Нет.

Но я не позволю ей питаться своей болью. И отворачиваюсь. В глазах медведя мне чудится разочарование: уж он не упустил бы удобного случая.

Только медведь Пиркко не интересен.

И она уходит. А я, свернувшись в углу клетке калачиком, уговариваю себя не верить. Получается плохо.


Постоялый двор жался к городской стене. Древний, верно, возникший вместе с городом, он знавал лучшие времена. А ныне был кособок и грязен. Многажды латанная крыша пестрела потеками, а из старой трубы дым едва-едва сочился. Внутри воняло прелой соломой, слой которой прикрывал грязный земляной пол. Похрустывала под сапогом скорлупа орехов, глиняные черепки. С потолка свисали крючья, большей частью пустые. Единственная свеча кое-как разгоняла сумрак.

Двор был свободен от постояльцев.

А хозяин его — пьян.

Он сидел на колченогом табурете, обняв единственной рукой кувшин, и покачивался. Порой этот человек кренился влево, едва не падал, но в последний миг рывком вдруг выправлялся.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*