Стивен Кинг - Темная Башня

Пятью минутами позже, доставая очередную пригоршню желе, она коснулась пальцами дна. Из темноты донесся очередной громкий хлюпающий звук. Хвост нашей подруги, настаивал внутренний голос. Тварь не отставала. Надеялась, что горючее у них закончится, и мир снова погрузится в темноту. Тогда она бы бросилась на них.

Тогда смогла бы поесть.

Им требовалось изыскать новые защитные меры. Сюзанна это поняла, как только ее пальцы достали дна. Через десять минут после того, как сгорели бы еще три факела, Сюзанна намеревалась попросить Роланда опустить ее на пол, как только им попадется (если попадется) большая куча костей. Они могли бы разжечь большой костер, а потом, как только он бы ярко разгорелся, побежали бы со всех ног. Услышав, что тварь преодолела огненный барьер, Роланд мог бы освободиться от тяжелой ноши и налегке бежать дальше. Ею руководило не желание принести себя в жертву — простая логика. Не имело смысла позволять чудовищной многоножке пожрать их обоих, если имелась возможность этого избежать. И она не собиралась становиться кормом для твари. Во всяком случае, живой бы ей не досталась. Она бы оставила себе револьвер и воспользовалась им. Пять пуль для сэя Многоножки, а если бы они тварь не остановили, шестая — для себя.

Но прежде чем она успела озвучить свои мысли, Роланд прохрипел два слова, после которых она уже могла ничего не говорить:

— Свет. Впереди.

Сюзанна повернула голову, но поначалу ничего не увидела, возможно, из-за факела, который держала перед собой. Потом увидела: слабое белое сияние.

— Опять эти круглые лампы? — спросила Сюзанна. — Которые работают?

— Возможно. Но я так не думаю.

Пять минут спустя она поняла, что может видеть стены и пол в свете их последнего факела. Пол покрывали пыль и камешки, которые могло принести ветром снаружи. Сюзанна вскинула руки над головой, одной держа обернутую футболкой кость, свободный конец которой ярко горел, и издала торжествующий вопль. Преследовавшая их тварь ответила ревом ярости и досады, от которого на сердце Сюзанны пролился бальзам, пусть по коже и побежали мурашки.

— Прощай, сладенькая! — крикнула она. — Прощай, сучья тварь, боящаяся смотреть на свет.

Чудовище вновь взревело и бросилось вперед. На мгновение Сюзанна увидела его ясно и отчетливо. Огромный кругляк, который язык не поворачивался назвать мо�