"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс
Задвижки в этих комнатушках были встроены в стену довольно-таки высоко — как снаружи, так и изнутри. Это не позволяло маленьким девочкам сбежать в самые неподходящие моменты. Картан вошел в комнату. Оказавшись внутри, он не смог подавить дрожь.
Она сидела на постели, уставившись в стенку, словно кукла, набитая опилками, которую кто-то хотел сделать похожей на живого человека. Картан опустился на стул. Понаблюдав за девчонкой несколько минут, он резко бросил:
— Посмотри на меня.
Голова Джанелль медленно повернулась, и ее глаза замерли на его лице.
Картан облизнул губы.
— Я так понял, Сади — твой дружок.
Никакого ответа.
— А он не учил тебя быть хорошей девочкой?
Никакого ответа.
Картан нахмурился. Может, они подсунули ей что-то кроме шаффрамате? Он привык, что даже самые застенчивые, погруженные в себя девчонки истекали слюнями, бесстыже елозили по его телу, всхлипывая и умоляя, делая все, что он только ни прикажет, когда их накачивали афродизиаком. Она не должна просто сидеть на постели вот так. Она вообще не должна просто сидеть.
Наконец он улыбнулся. Он решил не прикасаться к ее телу, но это же не означало, что он не может потрогать ее по-другому… Он носил Красный Камень. На ней не было ничего.
Он послал осторожный импульс в сознание девчонки, намереваясь по меньшей мере сломать первый барьер и выяснить, что до такой степени могло заинтриговать Сади. Однако преграда рухнула практически до того, как он к ней прикоснулся, и Картан обнаружил…
Ничего.
Ничего, кроме черного тумана, прорезаемого молниями. У Картана появилось ощущение, словно он стоит на краю глубокой пропасти и шаг вперед или назад может спровоцировать полет в никуда. Поэтому он просто замер на месте, не зная, что делать, пока дымка окутывала его, скользя вдоль нити ментальной связи к его сознанию.
Этот туман не был пуст.
Глубоко, очень глубоко в его клубах он почувствовал присутствие чего-то темного, чего-то ужасающего и необузданного. Нечто медленно поворачивалось к нему, привлеченное ощущением его присутствия. Он оказался в ловушке, в берлоге дикого зверя, слепо натыкаясь на стены и не зная, откуда последует нападение. Что бы это ни было, оно медленно, по спирали, поднималось из глубин тумана. Если бы он действительно увидел это, то…
Картан поспешно разорвал связь и обнаружил, что выставил руки вперед, словно пытаясь удержать на расстоянии нечто невидимое. Его рубашка насквозь промокла от холодного, липкого пота. С трудом глотая воздух, он заставил себя опустить руки.
Джанелль улыбнулась.
Картан спрыгнул с кресла и прижался спиной к стене, слишком напуганный, чтобы вспомнить, как открывается дверь.
— Ты один из нас, — пустым, довольным голосом произнесла Джанелль. — Вот почему ты так сильно нас ненавидишь. Ты один из нас.
— Нет! — Картан не мог открыть дверь, не поворачиваясь к девчонке спиной, а сделать это он не решался.
— Ты делаешь с нами то, что однажды было сделано с тобой. Она позволяет тебе быть своим орудием. Даже сейчас, ненавидя и боясь ее с равной силой, ты служишь Доротее.
— Нет!
— Ее кровь — единственная кровь, которая может уплатить этот долг. Но твой долг больше. Ты должен очень многим. В конце концов ты расплатишься со всеми.
— Что ты такое?! — отчаянно завопил Картан.
Долгое мгновение Джанелль пристально смотрела на него.
— Я то, что я есть, — произнесла она голосом, в котором пела Тьма.
Запертая дверь бесшумно отворилась.
Картан пулей вылетел в коридор.
Дверь так же тихо закрылась.
Он привалился к стене, дрожа всем телом. Маленькая злая сучка. Шлюшка Сади. Чем бы она ни была, если она объединена с Садистом…
Картан поправил одежду и улыбнулся. Нет, он не станет зарывать себя заживо, показывая этой маленькой суке ее место.
Но Грир… Грир нашел свой визит в Брайарвуд весьма удовлетворительным и неоднократно спрашивал Картана, не обнаружил ли он каких-нибудь необычных девочек. Эта показалась Картану достаточно интересной, чтобы удовлетворить взыскательный вкус прихвостня Доротеи.
Сюрреаль опустилась на колени под деревом у самого края Брайарвудской лужайки, усыпанной снегом. Она видела, как Картан скрылся за кустами и так и не появился, и сообразила, что там должен располагаться вход для особых гостей.
Сюрреаль нахмурилась. Широкий луг не оставлял ни единого шанса скрыться от посторонних глаз, и, если кто-то случайно обойдет здание вместо того, чтобы проникнуть внутрь через эту дверцу, ее обнаружат слишком быстро. Можно, конечно, попытаться воспользоваться чарами невидимости, но она была не слишком сильна в их создании и поддержании, да еще во время движения… Сюрреаль поежилась, запахнув плащ, когда порыв ночного ветра ударил ее в грудь.
Что-то тихонько коснулось плеча.
Развернувшись на месте, она послала поисковый импульс по поросшему кустарником саду. Ничего не обнаружив, девушка бросила быстрый взгляд на дерево и вновь сосредоточилась на потайной двери.
У этого дерева, кстати, есть великолепный крепкий сук, ровный, толстый… Если учесть, сколько девочек заперто здесь, эти дядюшки могли хотя бы повесить качели…
Ветер умер. В неподвижном ночном воздухе Сюрреаль услышала, как щелкнул дверной замок, и напряглась. Лунного света было вполне достаточно, чтобы увидеть Картана, привалившегося на мгновение к стене здания и тут же поспешившего прочь.
Больше всего на свете Сюрреаль сейчас хотелось последовать за ним, отыскать его в каком-нибудь темном углу и долго наблюдать за тем, как из его горла хлещет кровь. Сади вел себя очень глупо. Он…
Воздух заискрился. Лужайка и само здание Брайарвуда расплылись, словно Сюрреаль смотрела на них сквозь туманную завесу. Она ощутила странное вращение.
Что-то вновь коснулось ее плеча.
Сюрреаль взглянула наверх, присмотрелась и прижала руку ко рту. Пустые глазницы девочки, висевшей в петле, привязанной к тому самому ровному суку, безразлично смотрели на нее. И она, и веревка были прозрачными, призрачными, но Сюрреаль ни на миг не усомнилась в том, что это не просто видение. Она видела и кровавые потеки, бежавшие по лицу девочки, и темные пятна на платье.
— Привет, Сюрреаль, — прошептал странный полуночный голос. — Это Марджана. Она однажды сказала дядюшке, что ее тошнит от одного его вида, поэтому они намазали ей глаза медом и повесили бедняжку здесь. Она не должна была умирать. Марджана так сопротивлялась, когда вороны прилетели и выклевали ей глаза, что узел соскользнул, и петля задушила ее.
— А разве… разве ты не можешь снять ее? — прошептала Сюрреаль, боясь оборачиваться и смотреть на говорившую.
— О, тело сняли много лет назад. Марджана сейчас всего лишь призрак. Но даже сейчас у нее еще есть силы. Девочки в полной безопасности рядом с этим деревом. Дядюшкам не нравится, когда их бьют.
Сюрреаль наконец преодолела себя, обернулась и с трудом подавила вскрик.
— Тише, — произнесла Джанелль с безумной, приторной улыбкой. Она тоже была прозрачной, как Марджана, и кружевная ночная рубашка не развевалась под порывами ветра. Только сапфировые глаза казались живыми.
Сюрреаль отвела взгляд. Она почувствовала, что эти глаза притягивают ее — и что любой, поддавшийся этому зову, не вернется.
— Это не твой долг, Сюрреаль, — прошептала Джанелль своим полуночным голосом. — Он должен отдать свою кровь не тебе.
— Но те, кому он должен, никогда не вернутся, чтобы получить свое! — прошипела Сюрреаль, стараясь говорить тише.
Джанелль рассмеялась. У Сюрреаль возникло ощущение, что она слышит смех зимнего ветра.
— Ты так считаешь? Не забывай, Сюрреаль: есть мертвые — и есть мертвые.
— Он должен мне за Тишьян! — настаивала Сюрреаль.
— За Тишьян он должен самой Тишьян. Когда придет время, он уплатит свой долг ей.
— Он убил ее!
— Нет. Он сломал ее. Оплодотворил ее. Ее убил человек по имени Грир, гончая Доротеи.