"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Ландсберг Галина
Увидев открытую тёмную шахту лифта, разводящий даже немного расстроился: говорилось, что спуститься вниз можно на действующем лифте, а именно эта диковина его и заинтересовала. Сейчас она отсутствовала, не предоставив наёмнику возможности поразиться хоть чему-то. Из группы в шесть человек, вниз отправилась только половина, хотя Вермут немного сомневался: неизвестные территории, может и не помешало бы взять людей побольше. Да хотя бы того же Физика, но парнишку, как своего заместителя, он оставил присматривать в Мертвом городе. Если бы не оставил, в подземелья спускалось бы четверо.
Темная шахта, освещаемая редкими промышленными лампами, со скрипучей лестницей и не менее хлипкими площадками на уровнях совсем не внушала доверия. Приходилось то и дело смотреть вниз, чтобы удостовериться в безопасности следующего шага. Слабое освещение уходило вниз и прерывалось там, словно проглотанное бездной, дальнейший путь в которой казался далеким и бесконечным. Тем не менее, это «далеко» оказалось гораздо ближе, чем ощущалось: вскоре ноги уперлись в твердыню, но не пол, а крышу лифтовой кабины.
Вермут, лезший во главе группы, обнаружил её первым. Покинув лестницу, он обошел небольшое доступное пространство, разглядывая целые тросы, тянущиеся вверх от кабины: те хоть и были ржавыми, но, словно, отшлифованными и едва теплыми на ощупь. Как и направляющие рельсы. Через балаклаву он только сейчас осознанно обратил внимание на то, что в шахте пахнет свежей ржавчиной, словно бы кто-то совсем недавно разворошил ржавое гнездо. Кроме этого, каких-либо признаков постороннего пребывания здесь наёмник больше не нашел, да и сверху им встретилось только три снорка, одиноко прогуливающихся по КБО. Никаких людей, однако, мужчина насторожился.
Чтобы открыть люк в крыше кабины, пришлось повозиться, но со временем проржавевшие петли поддались. На выходе уже непосредственно из лифта, «Наёмников» встретила открытая бункерная дверь лаборатории. Вермут и подумал бы, что она осталась открытой с первого проникновения сюда сталкеров, если бы не заметил ранее пару признаков постороннего присутствии, но отступать назад даже не думал.
Мужчина распределил направления по своим подчиненным и, когда те скрылись в дверных проемах коридоров, сам приступил к обследованию этажа. Небольшой холл, состоящий из пары комнат и дополнительной лифтовой площадки, ничего интересного наёмнику не преподнёс: графики, черновые бумаги, стандартная для этих мест разруха и мусор. Разводящий не удивлялся тому, что кто-то уже пролазил и перерыл то, в чем теперь копался он сам – скорее злился, потому как возрастала возможность утери этого ценного «чего-то».
Чего Вермут только не слышал про эти зонные лаборатории: от одних сплетен хотелось смеяться, от других – противно посасывало под ложечкой. Будучи внешне спокойным как камень, внутри он надеялся не наткнуться, скажем, на каких-нибудь заплутавших подземных мутантов, типа контролера, или встретиться с не упокоенными душами местных ученых. Во вторую возможность наёмник верил меньше всего, но… Осознавая, что услышанные ранее сплетни по большей части, всё же, просто бестолковая болтовня, оставшись в одиночестве, Вермут начал ощущать лёгкий дискомфорт.
Карабкаясь по шахте внутреннего лифта вверх, на следующий уровень, разводящий услышал едва уловимое движение из коридора над головой. Остановившись на уровне помещения, мужчина только собирался выглянуть наружу из шахты, как мимо него, тихо стрекоча, проплыло облако. Оно было совершенно прозрачным, но видимым за счет оптического искажения пространства, которое создавало, словно листовое стекло. Вермут знал, что вероятность встретить полтергейста в лаборатории довольна высока, поэтому и не удивился его появлению: непонятным было только игнорирование его персоны мутантом, расстояние между которым в момент его «проплытия» было достаточно небольшим. «Слишком занят» - усмехнулся мужчина и вылез из шахты.
Этот уровень от предыдущего практически ничем не отличался: чуть меньше разветвлений и отсутствие проходной. Так как на обыск оной тратить время не пришлось, наёмник направился напрямую к ближайшему коридору. Узкий и темный, он вывел бесшумно идущего Вермута в некий зал – совершенно темный, глухой, отмечающийся только небольшой лампой, свет которой охватывал только малую центральную часть комнаты. Из-за этой полутьмы мужчина не сразу увидел, что в противоположном от него углу копошилась темная, на первый взгляд, человеческая фигура.
Незнакомец, согнувшись, возился в письменном столе, едва слышно перебирая бумагу и двигая ящики, стоя при этом к наёмнику спиной. Вермут максимально тихо взвел автомат и двинулся в комнату, шаг за шагом приближаясь к фигуре в углу. Разум говорил, что это не может оказаться мутант и вытеснял из головы все увиденные в фильмах сцены, где после такого быстрого сближения с неизвестным, тот оказывался каким-нибудь вурдалаком. Сблизиться, захватить и допросить кто, зачем и под чьим контролем лазает в треклятом подземелье, явно не в поисках пищи перебирая остатки документов.
Мужчине оставалось несколько шагов, когда фигура резко замерла и выпрямилась. Замер и Вермут. Неужели человек таки его услышал? Он ведь старался быть тихим настолько, чтобы шелест бумаг не сдал приближения. Но, оказавшись обнаруженным, разводящий не стал что-либо говорить или бросаться на возможного противника: надеялся, что тот снова вернется к своему заданию, но человек оказался достаточно умным, чтобы не делать этого. В тени было видно, как фигура обернулась – к слову, в руках той тоже было оружие и смотрело оно «глаза в глаза» его автомату.
Продолжать игру в гляделки слишком долго Вермут не стал: его автомат прозвучал короткой очередью, выплевывая свинец в направлении ног противника – убивать не было целью. Но наёмник успел пожалеть, что действовал слишком медленно, поняв, что обнаружен: мало того, что фигура ловко увернулась в сторону от пуль, так успела приблизиться и ударить прикладом своего автомата по его рукам. Удар был довольно сильным и внезапным, и Вермут упустил автомат из ладоней. Обдумывая, почему противник не стал стрелять в ответ, он, тем не менее, предотвратил новый удар приклада, предназначавшийся его лицу. При близком контакте, мужчина подметил, что била фигура снизу вверх, будучи гораздо ниже разводящего: голова мелькала где-то на уровне груди. Быстро смекнув, что имеет некоторое преимущество перед противником, Вермут ударил в тень головы, и фигура отшатнулась назад, ближе к пятну света, едва не упав. «Ещё и слабый» - наёмник с каждой секундой находил всё больше преимуществ у себя, налетая на приходящего в себя после удара противника, как гигантский коршун.
Готовый к любому повороту событий, разводящий ожидал любой подлости, кроме этой: когда он был уже крайне близок к противнику, то почувствовал, как что-то твердое с силой пришвартовалось в пространство между его ног. Наёмник мысленно заскулил, сообразив, что приклад враждебного автомата ударил его в пах; всего на секунду вылетел из боя, согнувшись, тут же ощутил на своем лице, как пальцы противника впились в его скулы.
Перед тем, как тело разводящего налилось свинцом, он успел усмотреть в тусклом свете поблескивающую зелень глаз фигуры. Было ли это виной противника, или виной возможного контролера, сторожащего за дверью, Вермут уже не соображал. Он хотел просто остановится, жаждал; наёмнику словно что-то нашептывало, что просто необходимо замереть, не дышать. Пол комнаты тянул его к себе с невероятной силой и в голове не были ничего, кроме желания с ним столкнуться: ни тихой боли в руках, ни в паху – только безмятежный свист в ушах.
Свист внезапно разбавился нарастающим треском, по комнате пополз свет и противник отвернулся в сторону, отвлекаясь на источник. Всё происходило словно в замедленной съемке и Вермут заметил, как в оттени губы фигуры шевельнулись, видимо в попытке что-то сказать, а в следующую секунду уже слышимый треск начал стремительно нарастать. Вместе с апогеем грохота на наёмника обрушился удар. Ощущение ватности в теле пропало, словно его и не было, но засаднила грудь, куда пришелся удар: он видел, как мимо него пронеслась стена и почувствовал, как сам приложился спиной о ту, что была позади.