Голодные игры: Контракт Уика (СИ) - "Stonegriffin"

Пит держал её, его собственное дыхание было прерывистым и неровным, его руки дрожали на её спине. Она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, яростно.

Они живы.

Внизу волки исчезли — так же внезапно, как появились, растворившись в темноте, словно их никогда и не было. Гейммейкеры отозвали своих тварей обратно в вольеры. Необходимость в них отпала. Финальный бой не состоялся. Зрелище было сорвано.

Над ареной, сотрясая ночное небо, загремели фанфары — торжественные, оркестровые, помпезные. Гимн Панема заполнил воздух, его величественные аккорды звучали абсурдно, издевательски неуместно для того, что только что произошло.

Небо осветилось фейерверками. Золотые, алые, изумрудные вспышки расцветали и гасли, расцветали и гасли, рисуя в темноте танцующие узоры. Они были красивы — жестоко, издевательски красивы. Капитолий праздновал, но это празднование имело привкус поражения.

Китнисс подняла голову, всё ещё в объятиях Пита, и посмотрела на эти огни сквозь пелену, затуманившую зрение. Красные вспышки сменялись золотыми, золотые — синими. Они взрывались, рассыпались искрами, падали вниз медленными метеорами света.

— Мы сделали это, — прошептал Пит ей на ухо, его голос был охрипшим. — Китнисс, мы выжили. Вернёмся домой.

Китнисс кивнула, не в силах произнести ни слова. Домой. К Прим. К матери. К лесам, где она охотилась. К жизни, которая теперь будет совершенно другой, потому что после того, что произошло здесь, ничто не могло остаться прежним.

Где-то вдали послышался гул — низкий, нарастающий. Ховеркрафт. Они летели забрать победителей, вернуть их в Капитолий для медицинской обработки, интервью, триумфального тура. Для продолжения шоу, которое никогда не кончается. Но пока они сидели здесь, на вершине Рога Изобилия, освещённые разноцветными вспышками праздничного салюта, Китнисс понимала одну вещь с абсолютной, кристальной ясностью:

Они выиграли Игры. Но то, что они сделали в последние минуты — угроза лишить Капитолий победителя, готовность умереть вместе, отказ играть по их правилам, — это было нечто большее, чем победа. Это был вызов. Акт открытого неповиновения, который видела вся Панем.

И где-то, в далёких округах, в бедных кварталах, в шахтах и на полях, люди увидели это. Увидели двух детей, которые сказали "нет" самой могущественной империи, которая когда-либо существовала в новейшей истории. И выжили.

Искра была зажжена. Китнисс ещё не знала об этом — не понимала масштаба того, что они запустили в движение. Но президент Сноу знал. Сенека Крейн знал. И в своих кабинетах, в своих особняках, в своих тронных залах власти они уже планировали, как погасить эту искру, прежде чем она разгорится в пламя, которое спалит всё.

Гул ховеркрафта становился громче. Луч прожектора ударил в вершину Рога, ослепляя. Китнисс прижалась к Питу, закрывая глаза от яркого света.

— Всё кончено, — прошептала она.

Но они оба знали — Китнисс и Пит, держась друг за друга посреди этого света, этого шума, этого фальшивого триумфа, — что все только начинается. Ведь мало победить — нужно еще удержать победу, и пережить последствия.

Глава 25

Заключительная глава. Всем, кто дошел до этого момента — большое человеческое спасибо, надеюсь, вам в той или иной мере понравилась первая часть истории. Вторая уже в работе, начну ее выкладывать не позднее первой декады января. В ней будет больше AU, небольшой спойлер — называться будет "Экскоммуникадо", что уже дает небольшой намек на предстоящие события. Всех с Новым Годом!

Зал Спонсоров, Капитолий

Зал утопал в роскоши, которая граничила с непристойностью. Хрустальные люстры размером с небольшой ховеркрафт свисали с потолков, расписанных сценами из предыдущих Игр. Стены были обиты бархатом цвета запёкшейся крови. Вдоль них тянулись ряды мягких кресел, каждое стоило больше, чем годовой доход средней семьи из любого округа.

Но никто не обращал внимания на интерьер. Все взгляды были прикованы к гигантским экранам, занимавшим всю переднюю стену — десятки мониторов, транслирующих происходящее на арене с разных ракурсов. Сейчас все камеры были нацелены на Рог Изобилия, где разворачивалась финальная драма.

— Давай, мальчик! — взревел толстяк в золотом костюме, его лицо, выкрашенное в бирюзовый цвет, лоснилось от пота. — Размажь эту карьерскую сучку!

Рядом с ним женщина с кожей, татуированной под чешую змеи, вскочила с кресла, расплескав бокал с вином.

— Боже мой, вы видели это?! Он использовал заколку! ЗАКОЛКУ! Это же гениально!

Зал взорвался восторженным рёвом, когда Пит завершил бой с Клов и Никой. Люди вскакивали с мест, обнимались, смеялись. Кто-то плакал от восторга. Ставки на Двенадцатый округ были астрономическими — мало кто верил в трибутов из угольного округа, — и те немногие, кто рискнул, теперь буквально купались в деньгах.

— Тихо! Тихо! — закричал кто-то. — Объявление!

Шум стих, когда на экране появилось лицо Клаудиуса Темплсмита. Спонсоры слушали, их лица постепенно менялись — от восторга к недоумению, затем к растущему ужасу.

— Что он сказал? — женщина со змеиной кожей вцепилась в подлокотник кресла. — Победитель только один?!

— Это невозможно! — взорвался мужчина в серебряном цилиндре. — Они объявили новое правило! МЫ СДЕЛАЛИ СТАВКИ НА ОСНОВЕ ЭТОГО ПРАВИЛА!

Зал погрузился в хаос. Люди выкрикивали возмущённые фразы, тянулись к коммуникаторам, пытаясь дозвониться до организаторов. Дюжины голосов сливались в какофонию гнева и непонимания.

— Это мошенничество!

— Я требую вернуть деньги!

— Кто-нибудь, свяжитесь с Темплсмитом немедленно!

Пожилой спонсор с лицом, напоминающим выдубленную кожу, уже яростно тыкал пальцем в голографический экран своего персонального коммуникатора.

— Центр управления не отвечает! — рявкнул он. — Никто не берёт трубку!

На главном экране камеры показывали Пита и Китнисс на вершине Рога, окружённых волками. Зал замер, наблюдая.

— Они что, собираются… — начала кто-то.

— Ягоды, — выдохнула женщина-змея, её глаза расширились. — Это ночные замки. Они собираются покончить с собой.

Тишина была оглушительной. Сотни человек, затаив дыхание, смотрели на экран, где два подростка поднесли ягоды к губам.

— Нет, — прошептал кто-то. — Нет, нет, нет…

Зал взорвался. Но это не был восторг. Это была ярость.

— ОНИ ИГРАЛИ С НАМИ!

— МАНИПУЛЯЦИЯ!

— Я ПОТЕРЯЛ СОСТОЯНИЕ НА ЭТИХ ПРАВИЛАХ!

Бокалы летели в экраны. Кресла переворачивались. Элегантный зал спонсоров превратился в арену собственного хаоса, где разъярённые богачи требовали ответов, которых никто не мог им дать. Все это продолжалось ровно до момента, когда раздался голос Главного распорядителя, объявляющий их обоих победителями.

Центр управления Играми

Сенека Крейн стоял в центре круговой комнаты, окружённый стеной из мониторов. Каждый экран показывал свой ракурс арены — вид с высоты птичьего полёта, крупные планы трибутов, тепловые карты, биометрические данные. Вокруг него сновали десятки техников в белых комбинезонах, их пальцы порхали над голографическими панелями управления.

Это был его театр. Его шедевр. И всё шло к совершенному финалу — до определенного момента.

— Господин Крейн, — технически ответственный за мутаций оператор обернулся от своей консоли, — волки на позиции. Трибуты загнаны на Рог. Ждём ваших указаний для финальной фазы.

Сенека кивнул — он был воплощением контроля. Даже сейчас, когда его сердце билось чаще обычного от предвкушения развязки.

— Держите волков на позиции, — приказал он. — Пусть они чувствуют давление. Но не атакуют. Дайте им время… подумать.

Клаудиус Темплсмит стоял рядом, его руки были сцеплены за спиной. Его лицо оставалось бесстрастным, но Сенека заметил, как дёргается мышца на его щеке. Главный Гейммейкер был встревожен.