"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид
Во втором свитке среди прочего говорилось о веровании кельтонов и упоминалось о поклонении деревьям. Автор рассуждал об инфантильности всего племени, неспособности к серьезным размышлениям. К примеру, утверждалось, что кельтоны верят, что если гремит гром, то это боги бьют в барабан. В заключение автор делал вывод, что приучив кельтонов к дисциплине, из них можно получить прекрасных рабов.
Бануин положил на полку и этот свиток. В глубине полки он увидел выцветший свиток, положенный не на место. Свиток был перевязан поблекшей лентой, края его истрепались. Древний источник рассказывал об обряде освящения жрецом земельного надела, который на протяжении трех лет не давал никакого урожая. Жрец утверждал, что сотни лет назад на этом самом месте была битва и духи покинули его. Чтобы привлечь их обратно, жрец устроил прямо на том месте свадьбу. Были приглашены сотни кельтонов, которые пели, плясали и веселились целые сутки. Автор, купец из Города, указал в заключении, что на следующий год хозяин надела получил небывалый урожай.
Текст оказался живым, достоверным и занимательным, автор не прилагал никаких комментариев, просто описывал увиденное. Бануину хотелось читать дальше, но внезапно он почувствовал, что напряжение в комнате возросло, и центром его была группа молодых людей в углу. Бануин чувствовал страх, огромную грусть, но притворился, что поглощен чтением. Ему хотелось освободить дух и подслушать их разговор, но в здании библиотеки он не мог разделить тело и дух. Чтобы высвободить дух, нужно было оказаться у той ивы в парке.
Бануин попытался прислушаться, но не смог разобрать слов. Он вернулся к чтению, а когда студенты проходили мимо, поднял глаза. Шедший последним высокий красивый юноша с короткими черными волосами остановился у стола Бануина.
— Ты Бануин-целитель? — спросил он.
Сердце Бануина упало. Однажды он вылечил нарыв на спине Сенкры и еще пару раз помогал друзьям старого учителя по его просьбе. Бануин скрывал свой дар и убеждал всех, что лечит ароматными припарками из мяты и лаванды. Приложив припарку, Бануин закрывал глаза и лечил по-настоящему и нарыв у Сенкры, и воспаления суставов вследствие артрита у друзей старого профессора. Теперь Бануин жалел, что вообще использовал дар, ему вовсе не хотелось выделяться на фоне населения Города. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое.
— Я разбираюсь в травах, — сказал он, — но особых знаний у меня нет.
— Я Маро, сын Баруса, — представился юноша, протягивая руку.
— Твой отец очень помог мне, когда я сюда приехал, — проговорил Бануин, — передай ему мои наилучшие пожелания.
Маро улыбнулся:
— Он, как всегда, на войне, но постараюсь не забыть твой привет до его возвращения.
Несмотря на улыбку, Бануин был почти уверен, что Маро подошел не просто так. Он и поджидавшие в коридоре друзья будто излучали страх и напряжение.
— Никогда не видел тебя раньше, — сказал Бануин, — что ты изучаешь?
— Историю, конечно, иначе зачем я здесь?
— Я имел в виду, какой период истории, — уточнил Бануин.
— Период становления Города, — ответил Маро, — у нас весной экзамены. А ты? Зачем ты сюда ходишь?
— Я подрабатываю переписыванием самых старых и хрупких свитков и пергаментов. Очень странно, но большинство документов все эти годы так и пролежали непрочитанными. Некоторые из них на языках, которые уже никто не знает, но я стараюсь их переписать с максимальной точностью.
Напряжение Маро, казалось, немного спало.
— Ну, наверное, еще встретимся. Хорошего дня!
Бануин пытался вернуться к свиткам, но мысли упорно текли в другом направлении.
Сцена в парке разбудила его прежние тревоги. Как бы ему ни нравилась архитектура Города, его музеи и библиотеки, Бануин уже не мог закрывать глаза на ужас, в котором жили многие горожане. Последователи культа подвергались ежедневным облавам, их сгоняли в подземные казематы Малинового храма, казнили через повешение или сжигали. Только на прошлой неделе сорок человек привели на стадион Палантес, привязали к столбам, обложили пропитанным маслом хворостом и подожгли. Судя по доносившимся со стадиона крикам, зрители неистовствовали.
Бануину так не хотелось видеть в Городе зло, но оно было повсюду.
«Тебе не нужны неприятности, — говорил он себе, — не ввязывайся в религиозные споры, и однажды страх уйдет, а до этого нужно быть осторожным».
Через три дня арестовали Сенкру. Четыре рыцаря в черных плащах ворвались прямо на лекцию и стащили Сенкру с кафедры. Сначала старик пришел в ярость и требовал, чтобы — его отпустили, но тут же получил удар в ухо и растянулся на полу. После этого крики его стали жалобными.
— Бануин был среди сотни студентов, пришедших на лекцию. Он не мог поверить своим глазам и внезапно обнаружил, что поднимается со своего места и идет прямо к рыцарям, которые тащили упирающегося профессора к выходу.
— В чем его обвиняют? — услышал он собственный голос, эхом отдающийся в большом зале.
К нему подошел один из рыцарей.
— Ты пытаешься нам помешать? — грозно спросил он.
— В чем его обвиняют? — повторил Бануин. — Сенкра примерный гражданин и прекрасный учитель.
Рыцарь посмотрел ему в глаза:
— Нам сообщили, что он последователь культа, мы забираем его в Храм на слушание дела.
— Но это ошибка! — воскликнул Бануин. — Сенкра всегда осуждал культ и его последователей.
— Вот именно! Вот именно! — взмолился Сенкра. — Произошла ошибка!
Рыцарь шагнул к Бануину:
— Ты испытываешь мое терпение, парень. У меня нет времени на пустые споры.
Бануин собирался что-то возразить, но рыцарь ударил его кулаком в висок, Бануин свалился на пол и почти потерял сознание. Он не знал, кто поднял его на ноги, увел в соседнюю комнатку и усадил на стул.
Открыв глаза, он увидел Маро, прикладывающего к его виску влажную ткань. Бануин удивился, обнаружив, что кусок ткани насквозь пропитан кровью.
— Мне нужно в Храм, — проговорил он, — это несправедливо.
— Сиди спокойно, — пытался урезонить его Маро, — тут дело не в справедливости.
— Он не исповедует культ, — сказал Бануин.
— Конечно, нет, но на него донесли.
В комнату вошел другой юноша, неся чашку с водой. Он протянул ее Бануину. Глотнув воды, Бануин почувствовал сильную тошноту и жуткую головную боль.
— Мне… нужно прилечь, — только и смог прошептать они упал бы, если бы не поддержка Маро,
У Бануина все поплыло. перед глазами, а Маро с другом перенесли его в крохотную каморку без окон и положили на складную кровать. Бануин тут же потерял сознание, а очнувшись, увидел, что на дальней стене зажгли фонарь. Он лежал не шевелясь, его по-прежнему мутило, но головная боль стихла. Бануин дотронулся до виска и нащупал покрытую коростой шишку. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Маро.
Бануин повернулся на бок и увидел, что темноволосый юноша до сих пор сидит около него.
— Они увели его, — проговорил Бануин.
— Увели, — подтвердил Маро.
— За что? — спросил Бануин, закрывая глаза.
Город во власти страха, так что не имеет смысла спрашивать, за что задержали невиновного. Культ Древа исповедует не более тысячи человек, но за три года на костре, виселице и плахе казнено более четырех тысяч. Более влиятельным и богатым разрешается принять яд.
Бануин не ответил, он чувствовал, как пелена спала с его глаз. Он так хотел стать гражданином Города, а теперь получалось, что он просто не желал видеть правду. Он не желал говорить об этом ужасе, не желал даже думать о нем и создал для себя образ прекрасного Города — центра науки и культуры.
— Мне хочется домой, — сказал Бануин, пытаясь сесть.
— Где ты живешь?
— У меня комнаты около Белой площади, — проговорил Бануин, поднимаясь.
— Я провожу тебя, — сказал Маро и взял его под руку.
Они вышли в коридор, прошли по опустевшему университету и оказались на широкой улице. Сгущались сумерки, и свежий воздух благотворно подействовал на Бануина — он смог идти без помощи Маро. Через несколько минут они оказались на Белой площади. Последние лучи заходящего солнца переливались в струях фонтанов, и в обеденных залах появились вечерние посетители. Слуги зажгли цветные фонарики и развесили на веревках между домами. Отовсюду доносился веселый смех.