"Фантастика 2024-84". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Мзареулов Константин
«Кабан» был уже тридцати метрах. Он ехал медленно, медленнее пешехода, постреливал для острастки.
Студент оглянулся на сосну – на золотую «заплатку» на грубой коре. Оттуда, из бездонной глубины, смотрели на него темные глаза.
Студент выдернул чеку, досчитал до двух, поднялся и метнул гранату. Она ударилась в стальной зад «Кабана», отскочила и взорвалась. Взрыв не смог нанести вреда бронированному корпусу, но уничтожил последнюю камеру. Теперь «Кабан» ослеп окончательно, но продолжал ехать и стрелять.
Саша метнул вторую гранату. Она упала в двух метрах перед носом «кабана». Взрыв грохнул, когда «кабан» накрыл гранату своей тушей. Днище стальной свиньи тоже было бронированным, но колеса – нет. Они прекрасно держали попадание пули, но смерчь чугунных осколков в лохмотья изорвал колесо, как бритвой срезал его часть. «Кабан» «присел» и остановился.
Саша произнес: смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?
– Вижу его, – произнес в рацию старший лейтенант Роггер, командир боевой тройки. – Стоит, прислонившись к сосне. Раненый старик. Дистанция – двадцать метров.
– Что будем делать? – отозвался лейтенант Чванов. – Применим «Паука»?
– Не стоит. Возьмем так.
В щегольской шляпе и длиннополом пальто с пропитанным кровью плечом Дервиш стоял, прислонившись к сосне. В опущенной вдоль тела руке держал «Вальтер». Он умел контролировать боль, но остановить кровь не мог. Хотелось лечь и закрыть глаза. Он не имел права.
Когда из снежной мглы появился похожий на боевую машину – шлем-сфера, бронежилет – человек, Дервиш наскидку выстрелил. Пуля «Вальтера» ударила в бронежилет, но пробить его не смогла. С другой стороны к Дервишу тоже подскочил человек, выбил пистолет, обхватил руками.
Роггер немедленно доложил Петельникову:
– Одного взяли. Он ранен, но для допроса сохраним.
Дервиш сказал: врешь, сученок, не взяли, – и остановил сердце.
Пулемет «Кабана» замолчал. Студент подумал, что у него кончились патроны, но в действительности огонь остановили по приказу Петельникова.
Саша попытался вызвать Дервиша, но из рации ответил чужой голос:
– Старик сдался. Предлагаю и вам сдаться. Жизнь – гарантирую… Командир группы «Смерч» подполковник Петельников.
Несколько секунд Студент молчал, потом сказал:
– Сдался? Ну, пусть он сам мне это скажет.
Петельников ответил:
– Он ранен, говорить не может.
Студент понял. Он стиснул зубы и стянул с головы вязаную шапочку.
– Але! – произнесла рация. – Мое предложение остается в силе в течение двух минут. По истечении…
– Я сейчас приду, – перебил Студент.
Он поднял пулемет, перекинул ремень пулемета через плечо, встал в полный рост.
Снег летел в лицо, сумеречный свет над озером сделался темно-синим. Над озером Русское зазвенели мечи воинов, погибших тысячу лет назад. Студент шел вперед и в спину ему смотрели строгие темные глаза из затянутого янтарной смолой четырехугольника на сосне. Студент шел и стрелял. Шел и стрелял. Из пулемета свисала расстрелянная лента.
– Восстал Христос – и ты низложился, – шептал Студент.
Из снега навстречу ему летели пули. Он шел.
– Христос воскрес – и пали демоны.
Пуля попала в ногу над коленом, он рухнул на колено. И продолжал стрелять…
– Христос воскрес – и радуются ангелы.
Старший лейтенант Роггер подумал: да он сумасшедший.
Во вторую ногу тоже ударила пуля. Студент упал на второе колено.
– Воскрес Христос – мертвого ни одного нет во гробе…
Он сумасшедший! – подумал Роггер, и прицелился в плечо.
Студент рывком поднялся. Его качнуло. Пуля Роггера, нацеленная в плечо, ударила в грудь. Она пробила сердце, прошла навылет и ударила в камень с крестом на жальнике, оставила отметину. Звенели мечи. Лопались кольчуги. На снег текла кровь, страшные оставляла узоры.
Студент захрипел, и пошел на Роггера. Опытному спецназеру Роггеру стало не по себе. Он много чего повидал. Всяких видел. И смертников тоже. Но этот… этот. Его как будто ведет какая-то нечеловеческая сила…
Студент направил пулемет на Роггера. Роггер выстрелил и снова попал Студенту в грудь. Студент дал длинную очередь. Под напором пулемета бронежилет Роггера не выдержал. «Гестаповец» рухнул на землю.
Студент постоял секунду и опрокинулся назад. Глаза смотрели в сумеречное небо, из которого опускались на землю роскошные снежинки. Глаза еще смотрели, но уже не видели.
По озеру плыла лодка.
Мужчина с лицом монстра греб, вкладывая в каждый гребок силу, приправленную горечью.
На корме сидела рыжеволосая женщина с пустыми глазами.
Другая женщина сидела на носу, прижимала к себе маленького мальчика.
Густо валил снег, отделял лодку от мыса непроницаемым пологом.
Валерий Моисеев
Скарабей
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
П А Р А С Х И Т
«…В Египте есть особые лица, занимающиеся бальзамированием трупов и в совершенстве владеющие этим искусством, они известны как парасхиты…
…Если умирает жена лица значительного, то покойницу отдают бальзамировать не тотчас, равно как трупы женщин очень красивых и пользовавшихся значением; парасхитам передают таких покойниц только на третий или четвертый день после смерти. Делается так для того, чтобы парасхиты не могли надругаться над покойницами. Рассказывают, что обычай сей ведет начало с незапамятных времен, когда один из парасхитов был уличен в том, что учинил неподобающее с телом знатной женщины из царского дома, после чего был предан лютой казни…».
Глава 1
Во дворце Фараона стоял стон и плач. Казалось, воистину настал конец света. Весь Египет, объятый скорбью, навсегда прощался со своей Царицей. Прекрасная Нефертау, Царица Верхнего и Нижнего Египта, супруга Фараона Сети Второго, готовилась предстать пред мрачные очи повелителя загробного царства Осириса.
В самый разгар похорон, когда все было готово для того, чтобы траурная процессия двинулась к Городу Мертвых, к безутешному Фараону приблизился начальник дворцовой стражи.
Низко склонившись, он испросил разрешения переговорить с Сети с глазу на глаз.
— Не самое удачное время ты выбрал, мой Техути! — сказал Фараон, гневно сверкнув на него исподлобья, влажными от слез глазами. — Неужели то, что ты собираешься мне сообщить настолько срочно, что не может подождать до завтрашнего дня? Может быть, ты стал настолько черств, что для тебя ровно ничего не значат те муки, которые испытывает твой повелитель? А быть может, ты слишком возгордился и возомнил, что можешь пренебрегать этикетом, установленным самими богами?
— Нет, мой Фараон! — еще ниже склонился Техути. — Но, то, что я намерен сообщить, не терпит отлагательства! Прошу прервать церемонию и дать мне время на то чтобы объяснить мои мотивы, какими бы дикими и кощунственными они не казались!
— Прервать траурную церемонию? — в ужасе вскричал Сети. — Да в своем ли ты уме? Что скажут боги?
— Боги простят тебя, о великий! Ибо ты был введен в заблуждение лукавыми парасхитами! Этими подлыми смердящими холопами Сета и Анубиса!
Встревоженный Фараон, вместе с Техути отошел в самый темный и дальний угол дворцового коридора, сделав при этом свите знак оставаться на месте.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурил брови Сети и затем решительно потребовал, — Говори прямо и без обиняков, все как есть!
— Мой повелитель! — пал перед ним ниц Техути. — В царственном саркофаге покоится вовсе не наша госпожа!