Прорыв выживших (СИ) - Махров Алексей

— Видать, немцы ее для своих нужд недавно построили! — пожал могучими плечами Валуев. — Это сильно упрощает им логистику. Мне другое интересно: а как они ящики со снарядами из штреков на поверхность тягают? Не пердячим ведь паром? Для этого они слишком ленивы.

— Мне это тоже интересно… — после небольшой паузы, сказал Ерке. — По моим сведениям, шахта заброшена еще до революции, так что любое оборудование уже бы сгнило.

— Если там не вертикальный шурф с подъемником для вагонеток, типа большого лифта, а наклонная штольня, то особые механизмы и не нужны — если по штольне проложить рельсы, то можно катать туда–сюда легкие платформы, типа дрезин. Два человека легко могут передвигать таким способом груз, весом до тонны! — неожиданно выдал нам информационный «блок» Алькорта.

— Откуда такие познания? — удивленно спросил я.

— Эускади — горная страна, у нас каждый четвертый — шахтер, — ответил Хосеб. — Мой старший брат был горным инженером, пока его франкисты не расстреляли.

Несмотря на глухую ночь, жизнь на разъезде кипела. На путях и возле эшелона копошились крошечные фигурки людей. Горели тусклые электрические фонари, установленные на временных столбах. Слышался отдаленный лязг железа, скрежет, команды.

— Вижу три тяжелых зенитки. Калибром восемьдесят восемь, — сообщил Валуев, не отрывая от глаз трофейный немецкий бинокль. — Две по флангам, одна за сараем. Расчеты на местах.

— И пулеметы по периметру, — добавил Ерке, — «МГ–34», не меньше четырех огневых точек. Серьезно они здесь обосновались. Если на разъезде такая охрана, то что на самом складе?

— Поедем, да проверим! — предложил Валуев. — Автомобильная дорога к шахте идет левее, огибает вот те холмы. А мы зайдем с другой стороны, сделаем большой крюк, чтобы шум моторов не услышали.

— Хорошо, поехали! Здесь мы увидели достаточно, — согласился Вадим, вставая и машинально отряхивая колени.

— Куда ты встал, hijo de puta! — рявкнул Алькорта, хватая Ерке за штаны и валя его на землю одним рывком. — Восток у нас за спиной, тебя на фоне светлеющего неба отлично видно!

— Простите, — немного испуганно пробурчал Ерке. — Не подумал…

— Ладно, пошли обратно… — сказал Петя. — Вы топайте к машинам и там меня ждите. А я схожу и посмотрю, откуда этот мерзкий трупный запашок исходит. Вон там, сбоку, какой–то овражек виднеется.

Мы отползли с вершины холма и стали осторожно спускаться вниз, а сержант, пригнувшись, скользнул куда–то в сторону. Ждать его у грузовиков пришлось довольно долго, минут пятнадцать. Он, как всегда бесшумно, вышел из–за кустов и тяжело навалился на капот «Ситроена», словно в одночасье лишился сил.

— Это наши там… лежат, — скрипнул зубами Петя. — Красноармейцы. Убитые. Много. Почти двести человек. Судя по отсутствию ремней и любого другого снаряжения — пленные. Видимо их использовали при строительстве новой ветки к шахте, а потом расстреляли за ненадобностью. Косили из пулеметов — на телах множественные пулевые отверстия.

— Суки… — я тоже скрипнул зубами, с трудом сдерживая ярость. — Я давно понял: немцы — не люди, а двуногие твари.

— Кажется, теперь я начинаю догадываться, почему ты всех встречных «гансов» и «фрицев» режешь, как скот, — сказал Валуев. — Ладно, я уже отдышался, поехали, посмотрим на сам склад.

Мы сделали по степи, прямо по бездорожью, большой крюк и приехали к шахте со стороны, противоположной железной дороге. Холмики здесь оказались более высокими и с крутыми склонами. Вероятней всего это были древние курганы. Мы снова тем же составом, вчетвером, поднялись на вершину.

Солнце уже окрасило «нежным светом» стены… Нет, вот как раз стен здесь не было — территория размерами, примерно, триста на четыреста метров была огорожена тремя рядами колючей проволоки. За «колючкой» тянулась изломанная линия траншей, усиленных в узловых точках пулеметными ДЗОТами. Далее, в глубоких капонирах стояли многочисленные зенитки — вперемешку легкие «Флак–38» и тяжелые «Флак–37». Где–то три десятка легких и десяток тяжелых.

Поблескивающая под светом предрассветного солнца железнодорожная колея тянулась от разъезда №47 и уходила, как мне показалось, прямо в большую дырку в земле. Но это была оптическая иллюзия — проморгавшись, я увидел, что вход в штольню, как верно предположил Алькорта, находится на склоне низкого, но очень широкого холма.

По обе стороны от «железки» виднелись вытоптанные прямоугольные площадки — скорее всего на них парковались грузовики для погрузки боеприпасов, которые выкатывали из штольни на дрезинах или чём–то похожем.

Я дотошно, буквально по миллиметру, изучал систему обороны. Все было продумано до мелочей. Подступы к складу простреливались насквозь. Любую попытку атаки с воздуха или с земли встретил бы шквальный перекрестный огонь. Полковник Шмидт не солгал. Это была настоящая крепость.

— Втихаря близко не подобраться, ни ночью, ни днем, — мрачно констатировал Валуев, зарисовав схему расположения траншей и капониров орудий ПВО. — А штурмовать — только зря людей положить.

— Если «группа Глеймана» всей мощью навалится, с получасовой артподготовкой из всех стволов, то разгрызть этот орешек сможет, — тихо сказал Ерке. — Но полковник прав — овчинка выделки не стоит!

— Единственный шанс проникнуть на объект — использовать придуманную нами «легенду» о посыльных за боеприпасами, — так же тихо ответил я. — Уничтожить подземный склад можно только изнутри!

Валуев несколько минут молча наблюдал за объектом, его лицо в темноте было непроницаемо.

— Ладно, мы увидели достаточно, — наконец произнес он. — Возвращаемся к машинам. Будем готовиться к утреннему визиту, устроим этим ублюдкам веселый денек!

Глава 6

Глава 6

12 сентября 1941 года

День третий, утро

Холодный степной рассвет наступал стремительно. Багровая полоса на востоке быстро размывалась, растворяясь в холодной синеве неба, а длинные, уродливые тени от наших машин съеживались, уползая под колеса. Воздух, еще недавно влажный и прохладный, начал снова наполняться пылью и запахом выхлопных газов, прогретого металла и человеческого пота.

Мы стояли у машин, продрогшие и усталые после бессонной ночи, но взведенные, как пружины. Предстояло самое опасное — влезть прямо в пасть к зверю.

— Какой план товарищи? — машинально потирая бок и морщась при этом от боли в сломанных ребрах, спросил Вадим. — Думаю, что всем отрядом ехать на склад не стоит. Кого–то нужно оставить для подстраховки. Ну и сообщить командованию, если… мы провалимся.

— Предлагаю следующее: на склад отправятся двое: лейтенант Ерке за рулем в роли водителя–ефрейтора, и Игорь — в роли экспедитора лейтенанта Дитриха Шульца. Они единственные из нас, кто может свободно контактировать с немчурой. А делать им это придется довольно долго и плотно, — тихим, но четким голосом произнес Валуев, обводя нас взглядом. — Они поедут на «Опеле», а «Ситроен» остается. На него нет ни документов, ни легенды, рисковать не стоит. Мы вернемся на тот холм, с которого обозревали территорию склада на рассвете. И обеспечим наблюдение и прикрытие. Если начнется заварушка, то три пулемета и снайперка могут серьезно сократить количество вражеских голов.

— Да вас же снесут зенитками через тридцать секунд после того, как вы себя обнаружите! — я сжал зубы, понимая, что Петя, фактически, хочет пожертвовать собой ради слабой надежды спасти нас.

— На войне бывает всякое… — Валуев посмотрел мне в глаза. — Ты о своей безопасности думал, когда в июне атаковал с тыла немецкий взвод, который меня и Хуршеда в чистом поле огнем прижал?

Альбиков кивнул с самым серьезным видом и добавил русскую поговорку, чего я от него не ожидал:

— Долг платежом красен, Игорь!

= Артамонов и Алькорта останутся у пикапа. И если нас накроют, прыгают в машину и дают по газам. Командование обязательно должно узнать раздобытые нами сведения об этом складе! — приказал Валуев. — Хосеб, не смотри на меня так! Это приказ! Вывезешь к своим схему укреплений артсклада, пацана и пленных!