Русский век (СИ) - Старый Денис

Я зачерпнул горсть песка и бросил в глаза ряженому офицеру. Тут же с кулака ударил ему по тому месту, которое уж точно причинит любому мужчине боль. И второй удар — в челюсть.

Он упал. Я добавил ногой в голову, наверняка вышибая дух у «агента». Следом бежал ещё один. Англичане, твари! Их корабль только прибыл на днях в Елизаветград Гавайский. Но как же проверка?

— Бах! — послышался выстрел из ближайших кустов, и пуля вошла рядом с моей ступнёй в песок.

Сколько англичане ни перенимают искусство правильно стрелять, в этом они не скоро ещё сравнятся с русскими меткими стрелками. Но, что не отнять, эти паразиты научились делать очень приличные винтовки с оптическим прицелом. А ещё, наконец, освоили бездымный порох.

— Юля, беги! — прокричал я.

Тут же увидел, как по дороге к нашему направлению бегут трое моих телохранителей. Я, конечно, отказался от охраны, но пять-шесть человек всегда были при мне. Это не привычка. Они находились неподалеку инкогнито. Такое распоряжение моего внучка, или даже Ваньки, государя, моего уже третьего воспитанного русского императора. Шалапая из всех остальных.

— Бах-бах-бах! — прозвучало три выстрела из кустов, двое из моих людей упали, сражённые пулями.

Я в это время уже вынул из кобуры ряженного фельдъегеря револьвер. Сука же… Нашей новейшей конструкции.

— Беги, дура! — кричал я, но моя старушка уже была рядом и обнимала меня.

Я закрыл её своей спиной.

— Бах, бах, бах! — резко развернувшись, все еще прикрывая Юлю спиной, я стал стрелять в те кусты, откуда были выстрелы.

Но она все пыталась меня загородить. Хватит мне Кашина, который после того выстрела в Константинополе выжил, но стал инвалидом.

Из кустов послышался вскрик. Быстро понял, что как минимум одна из пуль угодила в убийцу. Мстят, суки, что я им все пятки оттоптал, и золото южноафриканское забрал из-под носа. А ещё за то, что даже после войны в океане Россия не просто выжила, но стала первой державой морской, обогнав по этому показателю даже англичан. Добрались и сюда…

— Бах! — пуля обожгла спину, а её кинетическая энергия заставила меня упасть.

Вместе с собой я завалил и Юлю.

— Тебя не задело? — превозмогая боль, спросил я жену.

— Нет… Но если тебя ранили, я тоже хочу.

— Дурёха ты моя, — сказал я, целуя песок на губах любимой женщины.

Уже слышались выстрелы моей охраны, уже сюда бежали люди. Уже один из телохранителей подбежал и своим телом закрыл меня.

— Ваша светлость, вы ранены? — спросил Егорка, молодой, только лет пять тому назад закончивший специальное Петровское училище.

— Нормально. Но перемещать меня, наверное, не стоит. Сейчас стрелков изловите и доктора позовёте. В районе печени вошла пуля, — сказал я, ощущая нарастающую боль.

— Вы крепитесь… Мне внук ваш, светлейший князь, Матвей Алексеевич уши оторвёт, если с вами что-то случится…

Этот внучок может. Матвейка пошёл по моим стопам и теперь является главой Тайной канцелярии. И неплохо работает, но, видимо, упустил момент, что даже на Гавайские острова могут добраться недоброжелатели.

— Да всё будет хорошо. Государь жив?

— Так точно, никаких сведений не поступало. Его Императорское Величество должны были быть на открытии Суэцкого канала, — отвечал охранник.

— Юля… И всё же я тебя любил больше всего. Прям так, как Россию, — сказал я, ощущая, что накатывает темнота.

Но успел подарить любимой улыбку…

Покой…

Я ощущал, что куда-то лечу, при этом ни о чём не думал, ни о чём не сожалел. Я словно бы пролетал через важнейшие эпизоды своих двух жизней. Но так, без осмысления.

Вот та самая атака под Нарвой, где полегло большинство моих боевых товарищей в Великую Отечественную войну. Вот моя семья из первой жизни машет мне руками, а младшие правнучки пальцем указывают, что дед летит.

А вот моя другая семья — такая же родная, но та, где есть единственная женщина, которую я полюбил в двух своих жизнях. И стоит Юля такой же молодой и также хмурит бровки в негодовании, как в первый раз, когда я её увидел.

А вот купол Святой Софии… русского кафедрального собора. И вот он — свет…

Неужели я всё-таки правильно в жизни поступал, и хорошие поступки перевесили всё то зло, что я принёс этому миру? Не мне судить, но потомкам…

Р. S.

26.01.2026 года

Царьград.

— Что здесь происходит? — взгляд директора Царьградского военного лицея имени Александра Лукича Норова был суровым.

Все боялись этого взгляда. Ну или почти все. Хотя сам директор чаще всего не был суровым, но мастерски мог сыграть такового.

Директор обвел всех курсантов глазами. Какие же взрослые стали… Многие уже и совершеннолетие отметили. Уже скоро, летом следующего года, разлетятся ребята по службе. Кто куда… Иные так и на русскую миссию на Марс. А они же еще дети… Или нет?

— А ну, оба встали! — потребовал директор от двух парней.

— Курсант третьего года обучения гардемарин космических войск, Норов, — сказал один из парней.

— Курсант третьего года обучения, лейтенант войск специального назначения, Романов, — сказал наследник Императорского престола.

— Требую от вас объяснений! — строго сказал директор.

— Прошу простить меня, но это дело чести, — резко поднялся со своего места курсант Кашин.

— Кашин, но вы куда! Вечный борец за честь. Вы словно бы ваш предок с Первым гражданином Норовым, не отходите от своего друга… Норова, — усмехнулся директор.

— Вы привели достойный пример, господин директор, — сказал Кашин.

Директор посмотрел на ещё одного курсанта, но уже девушку, Машу Суворову, как и многие обучающиеся в военном лицее — бывшей дальней родственницей славного русского военачальника, разгромившего англичан в Первой мировой войне, начатой сразу после убийства Первого гражданина Российской империи. Такой посмертный титул был дарован Александру Лукичу Норову императором Иваном VI.

— Понятно. Кто ещё считает, что моё вмешательство не нужно? — улыбкой уже сказал директор лицея.

Тут же в едином порыве поднялся весь курс.

— Да уж, вы достойны своих предков, — сказал директор, потом обратился к Марии Суворовой: — Милая леди, вы уже совершеннолетняя и можете выбрать себе кавалера. Сколько же можно им дуэлировать и выяснять, кому ваше сердце будет отдано. Так вы сорвёте весь учебный процесс.

— Прошу простить, господин директор, но Мария Кирилловна выбрала меня, — твёрдо и уверенно сказал Александр Лукич Норов, полный тёзка своего славного предка.

— Да? — удивилась Маша. — Я выбрала?

— Да, Мария Кирилловна, вы сделали свой выбор. И скоро отправитесь по месту моего служения, вашего мужа, на Марс, — не менее уверенно говорил Норов.

Девушка замялась, покраснела. А потом, чуть слышно, но всё-таки сказала:

— Засылайте вы уже наконец своих сватов, господин Норов. Эти игры затянулись. Согласна я.

Курсант Норов даже не показал ни единым своим движением, насколько он рад такому стечению обстоятельств. Ведь после того первого поцелуя он сразу же сделал предложение этой девушке и был полностью уверен, что он, как и его славный предок, любит лишь только одну женщину и на всю жизнь.

— Да уж, растёт поколение. Европейскому союзу и Китаю несдобровать. Да и соединённой Америке тоже, — усмехнулся директор, потом обратился к куратору: — Всему курсу увольнительную, и пусть сегодня же отправляются в Петербург и завтра отзвонятся мне, как их родители решили. И жду приглашения на свадьбу. В конце-концов, у них были запланированы каникулы, а мы всех на учения отправили.

Директор улыбнулся, посмотрев на молодых парней и девушек. Он был горд курсом. Лучшим за последние лет пять, так точно. А потом ушел к себе, отписывать и министру обороны, Луке Матвеевичу Норову. Вот же будет будет союз двух славных военных династий. Страшно и придумать, какие у них дети будут. Гроза всех врагов!

— Извини, друг, — сказал Норов, обращаясь к наследнику Императорского престола.