Казачонок 1860. Том 2 (СИ) - Насоновский Сергей

Он помолчал, прищурился.

— Мне бы самому глянуть. Да так, чтобы и атамана Боровской не насторожить, понимаешь? Линейцев туда не пошлешь — наших там всех наперечет знают. Особенно тех, кто головой соображать может, а не только шашкой рубить.

— Угу.

— Вот то-то же, — кивнул он. — А тебя там не знают. Поедешь будто по делу хозяйскому. Посмотришь, кто такие. Потом мне поведаешь.

Я уже понимал, к чему он ведет, и молчал.

— Ну, Гриша… поможешь? — Строев потер лоб. — Голова кругом. Надо и дело сделать, и дураком не выглядеть перед боровскими.

— Сделаю, атаман, — ответил я ровно.

— Ну и добре. В долгу не останусь.

— Да какие долги, Гаврила Трофимович, — махнул я рукой.

В Боровскую я выехал после полудня. Чуйка шептала: дело нечистое. Значит, в дорогу — как в дальний поход решил собраться.

Оружие, продовольствие для себя, овес для лошади, одежда — все с запасом. Благо это добро не на Звездочку вьючить пришлось: сундук выручал, как всегда.

С виду — обычный казачонок в андийской бурке, будто пастушок. Только у пастушка этого огневая мощь — как у пятерки казаков, а то и более.

К сумеркам показались первые крыши Боровской. Не ближний свет — в одном дневном переходе от Волынской.

Станица как станица. Похожа на нашу, как две капли. Я сперва решил заехать к Ледновым: по сути, единственные тут люди, которых я хоть как-то знаю.

— Здорово вечеряли, хозяева! — подъехал я к воротам.

Адрес мне еще накануне подсказали Тарасовы, а дядька Семен сунул сверток: передать будущим родичам, раз уж еду.

Егор вышел сам.

— Слава Богу, Гриша, — улыбнулся он. — Ты какими судьбами? Заходи.

— Да вот до лавочника вашего решил прокатиться. Цены сравнить, может, припасы на зиму заказать. Да и глянуть, как соседняя станица живет. Скоро четырнадцать стукнет, а я тут ни разу не бывал.

Слез со Звездочки, снял со седла сверток и протянул Егору.

— Вот, — снял я прикреплённый сверток с седла и протянул Егору, — твой тесть будущий, дядька Семен гостинцы видать какие-то передать велел.

— Добре, — кивнул Егор. — Лошадку заводи, да в хату идем. Вечерять станем.

Меня как в сказке накормили, напоили и спать уложили. Ну конечно со всей семьей перед этим познакомили. Федор Ефимович Леднов, крепкий казак в возрасте, как глава семейства командовал за столом. А когда узнал, почему я при шашке, да револьверах хожу, так и проникся большим уважением. Ну и Егор ему про Устинью рассказал, а мне пришлось поведать как там дело было летом с горцами, как пленил недоросля, благодаря которому потом удалось их будущую сноху вернуть.

Поутру, позавтракав, я сослался на дела и отправился пройтись по станице.

Оделся неброско — как все казачата в этом возрасте. Оружие на виду не держал. Иначе буду как елка наряженная, а мне это ни к чему.

Про «инженеров» спросил у первого попавшегося казачонка лет десяти.

— А, эти, — махнул он рукой в сторону оврага за станицей. — Они там, у балки, разместились. Палками землю тыкают, чего-то меряют. Мы с ребятами вчера бегали глядеть, да они прогнали. А батька запретил соваться.

Этого было достаточно.

Звездочку оставил у Ледновых. Сам пошел пешком: до оврага меньше двух верст.

Обошел по дуге, лег в редком кустарнике на склоне. Отсюда лагерь был как на ладони.

У оврага стояли три палатки. Из плотного брезента, в такую если маленькую буржуйку устроить, то по такой погоде милое дело. Но такого пока мне не встречалось, надо себе на будущее что-то подобное придумать.

Людей я насчитал одиннадцать. И сразу понял: никакие они не инженеры.

Несколько людей ходили по склону. На плечах у них были какие-то рейки, у одного в руках — дощечка, на которой он что-то отмечал. Для вида — самые что ни на есть рудознатцы. По повадкам больше на наемников смахивают, но точно не на ученых людей.

Я продолжил наблюдение за лагерем. Сначала ничего особенного не вырисовывалось. Пока из одной палатки не появился знакомый мне господин. Надо сказать, до скрипа зубов, знакомый.

На морде лица аккуратная бородка и усики. Волосы зачесаны назад, на глазах очки в тонкой оправе. Я бы даже по походке узнал этого урода, он слегка пружинил при ходьбе.

«Ну здравствуй, Жирновский.»

Рука сама потянулась к револьверу. Но спешка хороша только при ловле блох. А мне первое дело, задание атамана выполнить надо, а уж потом все остальное.

Я устроился поудобнее. И стал ждать. По-хорошему, конечно, надо и слышать, но далековато полверсты как ни как, да и ветер ноябрьский не располагает.

Сперва ничего особо не происходило. Потом началось какое-то движение. Стали сворачивать палатки, а за ними и весь остальной лагерь.

«Собираются, значит».

Я перевел взгляд дальше по оврагу и присвистнул про себя. Лошадей — двадцать одна. На часть уже навьючивали ящики и мешки. По тому, как кони подгибались под грузом, ясно было: тащат немало.

И еще яснее становилось другое: уйдут сейчас в горы — потом не найдешь. И атаману Строеву доложить будет нечего. Связи с Волынской нет, к боровским казакам лучше не соваться, пока не убедился, что у Жирновского тут нет длинных прикормленных ушей.

Глава 24

Контрольный выстрел

Я тихо отполз, выбрался из кустов и рванул к Боровской. Нужно было поспешить, чтобы успеть вернуться, до того момента, как Жириновский снимется с места вместе со своей группой «инженеров».

— Егор! — крикнул я, распахивая калитку. — Я за Звездочкой. Срочное дело!

Из сеней высунулся Леднов, прищурился.

— Чего стряслось, Григорий?

— Дело важное. Прости, поведать пока не могу, — отрезал я. — Не обижайся. Потом расскажу, как время придет.

— Как знаешь. Дело твое.

Через пару минут я уже выводил Звездочку со двора. Проверил подпругу, оглядел сбрую и тронулся к оврагу.

— Заеду, Егор! — бросил на ходу.

— Бог в помощь! — отозвался он.

К оврагу я вернулся кружной тропой. Отряд из одиннадцати человек уже вытянулся цепочкой и двинулся вдоль склона. Впереди шел проводник-горец. За ним — двое «инженеров». Жирновского я разглядел ближе к середине. Сзади держали двоих, прикрывали тыл.

Я выждал, пока они ушли подальше, и только потом тронулся следом, держа дистанцию. Мне вовсе не нужно было к ним приближаться близко. Мой воздушный разведчик нарезал круги, периодически возвращаясь ко мне, словно на заправку. Мясо такими темпами Хан слопает уже через 2–3 дня, если продолжать в том же духе. Я держался верстах в трех от этих искателей приключений.

Тропа шла вверх, петляла по каменистым склонам. Звездочка сопела, но держалась молодцом. Где совсем тяжко — слезал и вел ее в поводу.

Перевязь на таком переходе показала себя с лучшей стороны: ничего не болталось и не мешалось. Потренировался выхватывать револьверы из разных положений и остался доволен результатом.

Еще отработал быструю смену барабанов, вытаскивая их из подсумков. Но в итоге оставил только один револьвер на груди, а все остальное убрал в сундук. Сейчас свидетелей нет и смысла в конспирации тоже. Это когда в бой идти придется не одному, то появившийся из воздуха ствол вызовет вопросы.

К вечеру отряд остановился на площадке над обрывом. Там бил источник ледяной воды — узкий, но бодрый ручей, вытекающий прямо из скалы. Я не стал подходить близко. Наблюдал глазами Хана. Сам же устроил маленький костерок в стороне, под прикрытием камней, вскипятил чай, поел горячего.

Ночевать пришлось на земле. Хорошо хоть три старых шкуры овчинных в сарае нашел. Да и буркой укрылся, но к утру все равно замерз, как суслик. Хан разбудил перед самым рассветом. Оказалось, что группа графа уже бодрствует и готовится выходить. Вот и я не стал затягивать. Двинул следом в отдалении, с воздушной разведкой по отработанной схеме.

На второй день тропа стала намного серьезнее забирать в горы. Кустарник редел, стало значительно холоднее. Я все чаще шел рядом со Звездочкой чтобы не мучить животное., Сапоги то и дело скользили по мелким камушкам.