Петр Хомяков - ПЕРЕКРЕСТОК
Все устало молчали. Интеллектуал чувствовал свою вину. Действительно, глупо было собираться черт знает где. Их так просто было втихую всех уничтожить, а после списать все на бандитские разборки. И тогда… Тогда все нормально для противной стороны. Их нет, движение развалено.
Ну, получит президент новую, менее лояльную Думу, ну, будут несколько новых губернаторов. И все! Режим незыблем! Разве что появился новый закон о самороспуске Думы. Да вернулись к прямым выборам глав регионов. А так отработан эффектнейший механизм стравливания пара. Чудненько!
«А все, оказывается, держится на нас, на восемнадцати человеках. Которых не смог бы взять на борт АН-2, не будь он с таким мощным движком,» – вдруг не к месту подумал Интеллектуал. И про себя рассмеялся.
Не возьмете, гады! Предупрежден, значит вооружен.
С нами Бог!
– Борис Петрович, дорогой, рад вас слышать, – Интеллектуал звонил генералу.
– Вы в Москве?
Никакого удивления.
– Да, мы в Москве. Но не все, кто где. Да ведь, собственно, разве мы на нелегальном положении?
– Нет, разумеется.
– А вы шалун, так и хочется назвать вас старым обманщиком!…
– Что вы имеете в виду?
– Спросите об этом у тех сорока двух ваших псов, что разорваны на куски в доме у Старой Слободки. И еще у тех четырех, что легли на склоне долины Серой. Не знаю, правда, подорвался ли еще кто-нибудь в лесу.
– Они выполняли приказ и не заслуживают таких эпитетов. А вы ушли потому, что мы не знали о самолете.
– У нас он теперь не один. Но я не хочу сейчас обсуждать это средневековое старье о святости подлых приказов. Я спрашиваю у вас, мы нормально участвуем в выборах, или нам все же преподать вам урок ядерной физики?
– Вы взбешены, я понимаю… И, откровенно говоря, рад. Не все вам нас накалывать!
Интеллектуал вдруг рассмеялся.
– Щедро же вы платите за возможность получить моральное удовлетворение. Сорока шестью жизнями ваших людей.
– Сорока семью.
– Тем более. Как это по-вашему!
– И все же остыньте. Вы показали нам, что не стоит расслабляться. И мы показали вам то же. Я действительно предлагаю вам перемирие. В плане силового противодействия. Попробуйте победить нас на выборах без ваших технарских штучек.
– Мы немедленно ответим на любое проявление насилия над любым из нас.
– А насилия не будет. Мы разгромим вас на выборах. А потом вас уничтожит БАБ, который потерял на вас сто двадцать один миллион долларов. И еще пятьдесят на «Нефтяном концерне Центральной России». Он такого не прощает.
– А знаете, давайте пари. Мы выиграем все эти выборы. С разгромным для вас счетом. И если вы действительно джентльмен, которым хотите себя представить, то уйдете сами, со своим президентом. Теперь, после Старой Слободки, наши договоренности вновь существуют в урезанном виде.
– Мы выборы выиграем!
– Тогда уходим мы. Ни один из нас не будет прятаться за жалкие депутатские мандаты, которые, хоть в малом количестве, но нам достанутся.
Итак, согласны?
– Ну почему благородные люди должны истреблять друг друга? Право, жалко вот так воевать с вами на уничтожение.
– Так да, или нет?
– Да.
– Итак, господа, – они все сидели на рыбацких стульчиках у костра, разложенного на льду. Вокруг, в радиусе полукилометра не было никого чужого. Этот круг охраняла цепочка таких же «рыбаков» из числа боевиков Свароговых внуков, которыми командовал Майор. Сезон подледного лова заканчивался. Еще день-два, и на озеро будет опасно выходить.
– Итак, они хотят нас задавить на выборах. Сколько у нас средств?
– Осталось пятьдесят пять миллионов.
– Я думаю, по два миллиона на кампании в наших областях Золотого кольца. Остается сорок один. С этими деньгами я иду в Партию российских регионов, которая была основателем блока «Родина» и прошу их основать блок «Русь» с нашим участием. Конечно же, нас будут давить. Но я надеюсь на победу. Сколько раз мы за эти два года восставали из пепла.
– С нами Бог! – вскинулся Алхимик.
Все вскочили и дружно, как один, подняли вверх правые руки. Здесь они были законодателями мод. Ставший членом их «Политбюро» Батя тоже вскочил и вытянул руку в приветствии. Он не совсем разделял их воззрения. Но, как военный человек, не рассуждал. Он присягал той борьбе, о которой мечтал, и которую не смогли начать многие уважаемые люди. Но вот начали эти мальчишки. И добились таких результатов! Батя уважал бойцов, а еще больше уважал результаты в любом деле.
– Могу ли я поговорить с господином Чен Зи Ли?
Сердце бьется гулко. Пожалуй, так было только в Волгограде. Боги, помогите мне! Пусть он окажется на месте!
– А кто его спрашивает?
– Профессор, – Интеллектуал называет свою фамилию. – Несколько лет назад мы встречались с ним. Меня представил ему Руслан Крынков.
– Я сейчас узнаю. Подождите минутку…
Минута тянется и тянется.
– Господин Чен Зи Ли сейчас здесь больше не работает…
Конец… Какой конец выбрать?. Без помощи Чена они не победят. Не победят так, чтобы противники заткнулись.
– …Но по счастливой случайности он сейчас проездом в Москве. Если вам удобно, он будет ждать вас завтра в два часа дня там же, где вы разговаривали с Русланом.
Й-й-й-ес!
– Рад видеть вас, господин профессор.
Чен великолепно, без малейшего акцента говорит по-русски. Он не похож на китайца. Чуть выше среднего роста. Подтянут и расслаблен одновременно. Узкое, благородное лицо. Широкий лоб. Кожа чуть смугловатая. У многих русских кожа гораздо темнее. Глаза с чуть заметной косинкой, которая так пикантно украшает лицо. Особенно у женщин. Но красоте Чена позавидовала бы любая женщина. Он действительно красив. Но при этом мужественен.
– И я рад вас видеть господин Чен.
– Как поживает наш друг Руслан?
– Все так же занимается мелким бизнесом.
– Жаль, у него были определенные перспективы значительно расширить свое дело.
– Несомненно, но так редко встретишь человека, способного понять масштабный замысел. А как наш друг Сергей?
– О, он теперь вернулся к науке. Чисто кабинетная работа…
Понял. Перешел из шанхайского банка в Институт стратегических исследований ЦК КПК. Широко шагает потомок хорунжего атамана Семенова.
Чен смотрит прямо и спокойно. Прямота его взгляда не агрессивна. Он смотрит в глаза и не давит. Как добрый и очень опытный врач. Хочется довериться такому врачу и, поведав о своих бедах, просто забыться. Ибо знаешь, если он возьмется тебя лечить, то ты будешь даже здоровее, чем был до болезни.
– Знаете, недавно я вспомнил наш с вами разговор о цвете неба в разных уголках Земли…
– Да, это очень интересная тема для обсуждения.
– Представляете, я летел на самолете. Была лунная ночь. Луна была полная, очень яркая. И я подумал, что мы с вами тогда обсудили только цвет дневного неба. Но мне кажется, что ночное небо имеет не меньше оттенков. Оно только кажется одинаково черным совсем невнимательным людям.
– Вы правы. Я бы сказал больше, именно ночное небо гораздо богаче оттенками, чем дневное. Но большинство людей так невосприимчиво к оттенкам…
– Хотя именно в оттенках и заложен главный смысл красоты…
– С вами приятно беседовать, господин профессор.
– И с вами, господин Чен. Знаете, я вам очень завидую. Мне бы хотелось говорить по-китайски так же свободно, как вы говорите по-русски. Но, увы, это, наверное, несбыточная мечта.
– Почему же? В жизни все бывает. Наши мудрецы говорят, что надо верить в мечту, и верить в судьбу.
– Да, в судьбе есть некая логика. Есть же логика в том, что я тогда встретился с вами? Хотя то дело, которое намечалось, так и не было осуществлено. На первый взгляд эта встреча случайна и даже лишена смысла. Но это только для тех, кто не понимает оттенков ночного неба.
Чен улыбается. У него чудесная улыбка. Ровные белые зубы. Похожи на фарфоровые, но, по какому-то едва заметному признаку, ясно, что свои. Он вообще излучает уверенность и здоровье.
– Разумеется. И есть логика в том, что мы встретились сейчас. Наверное, судьбе угодно продолжить то, что тогда просто не могло случиться.
– Да, тогда для этого не было условий. Но сейчас они есть.
– Мне тоже так кажется. Более того, в вашем лице я вижу идеального исполнителя того, неудавшегося, проекта. Можно сказать, исполнителя воли судьбы.
– Я польщен, господин Чен. В ваших устах это лучшая похвала.
– Ну что вы, господин профессор. Я думаю даже, что мы можем несколько увеличить объем проекта и несколько смягчить свои требования к его обеспечению с вашей стороны на начальном этапе.
– Я благодарю вас за такое доверие, но позвольте мне высказать одно пожелание.
– Пожалуйста, прошу вас.