Тренировочный День 12 (СИ) - Хонихоев Виталий
— Евдокия? Кривотяпкина? — спрашивает девушка.
— Да, это я. — отвечает Катя: — соседи на шум опять жаловались? После одиннадцати у меня тишина, пусть не придумывают.
— Меня зовут Кира. Ворошилова Кира. Я из команды «ТТУ». Евдокия, как ты смотришь на то, чтобы поменять команду? Будем платить больше, чем тебе когда-либо платили в этом захолустье, плюс ведомственную квартиру от Трамвайно-Троллейбусного Управления выпишем. В Ленинграде. С этой командой ты даже в плей-офф не выйдешь, а волейбол — игра командная.
Глава 3
Глава 3
Поезд дёрнулся в последний раз и замер. За окном проплыла табличка: «Иваново». Буквы синие на белом, табличка новенькая, недавно покрашенная.
Вокзал был построен в тридцатые — конструктивизм во всей красе. Здание напоминало эдакий корабль из бетона и стекла, выброшенный на берег посреди русской равнины и искренне недоумевающий как его так угораздило. Полукруглый фасад с огромными окнами, башня с часами, которые показывали без пяти двенадцать — хотя на самом деле было начало десятого утра. Над входом — барельеф: рабочие и крестьяне, устремлённые в светлое будущее.
Проводница чем-то скрипнула в тамбуре, загремела ступеньками лестницы, опуская ее вниз. Пахло углём от титана, чаем и чем-то неуловимо казённым, особенным запахом, который бывает только в поездах.
Девушки потянулись к выходу, разбирая сумки, толкаясь в узком проходе. Виктор шёл последним, пропуская команду вперёд.
Перрон встретил холодом. Октябрьский ветер нёс запах мокрых листьев, дыма от паровозного депо и чего-то еще — сладковатого, химического. Город ткачих дышал своими фабриками даже здесь, на вокзале.
Асфальт был мокрым после ночного дождя. Лужи отражали серое небо и силуэты пассажиров. Голуби деловито расхаживали между чемоданами, выискивая крошки.
Лиля первой спустилась по железным ступенькам, огляделась, перекинула сумку на другое плечо. Здание вокзала нависало над перроном, массивное и одновременно изящное — с этими своими закруглёнными углами, лентами окон, геометрическими узорами на фасаде. Архитектор явно мечтал о светлом будущем, которое так и не наступило.
— Иваново — город невест, — сказала Алена Маслова, оглянувшись по сторонам и протяжно зевнув: — Что-то не вижу я никаких невест… вон только Аринкины «проводники» нас встречают.
— Невесты на фабриках, — отозвалась Наташа Маркова, поёжившись и застёгивая куртку: — Смену отрабатывают. Текстильная промышленность, все дела. Вот «кто трусы ребятам шьет? Ну конечно не пилот!»
Вдоль перрона тянулись фонарные столбы с круглыми плафонами. Виктор спрыгнул с подножки, оглядел команду, быстро посчитал их по головам, как будто могли кого-то забыть в вагоне. Все на месте. Пожал руку встречающим «проводникам», поинтересовался как дела, похлопал по плечу.
— Вот мы и на месте. — сказал он негромко: — разбираем сумки, автобус нас уже ждет у выхода с вокзала.
— Интересно почему у Аринки есть свои фанаты, а у меня нет? — задается вопросом Алена Маслова, глядя как из вагона спускается один из «проводников», весь увешанный Ариниными сумками: — и почему они у нее такие… работящие и симпатичные. Надежные. Чего один Джоржи стоит. А за мной в Колокамске один хлыщ увивался, тоже говорил, что поклонник, а сам ложечки из кафетерия спер, стыдоба какая…
— Ты неправа, Маслова. — говорит Юля Синицына: — судя по-твоему же признанию поклонники у тебя есть. Тебя не устраивает качество этих людей. Могу посоветовать либо завести себе новых, не таких маргиналов, либо перевоспитать старых. Замечу что Арина Железнова является звездой национального масштаба, а ты до сих пор ничем особенным не примечательна, если не считать парочку скандалов в области.
— Меня вот больше волнует почему мы сюда на поезде приехали. — потягивается Маркова: — вон, Валя вся скрючилась на своей полке и так почти двое суток…
— Это ж не Ташкент, — разводит руками Виктор: — вроде не так далеко, а прямых рейсов нет, с пересадкой через Москву дольше мороки и там тоже с билетами проблемы. Давайте порадуемся что не автобусом. А Валю сейчас раскрючим, не переживай, у нас еще сутки на то, чтобы в себя прийти.
— Не надо меня раскрючивать. — говорит Валентина Федосеева, вскидывая сумку на плечо: — все у меня нормально. Можно массаж сделать… а то ноги затекли. Квадрицепсы, бицепс бедра, прочие…
— Хочешь я тебе помну? — подпрыгивает на месте Лиля Бергштейн: — как в прошлый раз?
— Не, ну тебя в пень, Лилька. У тебя пальцы маленькие и как железные. В чем-то ты талантлива, слов нет, но готовить и массаж делать не умеешь.
— Так она ж Железный Кайзер. — фыркает Алена Маслова: — конечно у нее пальцы железные.
— А еще она убираться не умеет. — говорит Айгуля Салчакова.
— Зато она — Ирия Гай! — тихо вступается за своего кумира невысокая и худенькая девочка, стоящая рядом с Лилей: — у нее хорошо получается только то, чему ее учил ее отец, Махаон Гай, она умеет убивать людей и инопланетян при помощи одного только большого пальца, управлять всеми видами транспорта, а также проводить допросы вплоть до третей степени устрашения.
— У Лильки свои фанаты, — кивает Алена и дружелюбно похлопывает девочку по плечу: — ничего, Ксюха, прорвемся! На эти выходные ты с нами в школьной поездке, а там ответ от спортивного лагеря придет, оформим тебе проживание с обучением, будешь у нас «дочь полка»!
— Все, хватит на перроне стоять, двинули. — говорит Виктор, глядя как от вокзала к ним: — и скажите спасибо «проводникам» за то что они уже нас встретили и все везде проверили. Они не обязаны были и…
— Нечего им спасибо говорить! — встревает в разговор Арина Железнова: — они же мои рабы! Чего скажу — того и делают! Если кому-то и нужно спасибо сказать, то это мне. Виктор Борисович!
— Спасибо, Арина. — говорит Виктор: — особая благодарность нашей скромной звезде, которая умудряется вести себя ненавязчиво и деликатно. Не выставляет себя гением национального масштаба и не требует особого к себе отношения, а просто делает все для команды.
— … то-то же… — моргает Арина, задумывается: — не могу понять, то ли меня похвалили, то ли поругали…
Вся честная компания выдвигается в сторону здания вокзала от первого пути.
— Надо было в купейном вагоне ехать. Или вообще в спальном. — говорит Маслова, подхватывая сумку и торопясь вслед за всеми: — тогда бы Аринка довольная была. Мало ей дня рождения было…
— Не было ничего! — возражает покрасневшая Арина: — Мария Владимировна! Скажите ей!
— Не было ничего, — кивает Маша Волокитина: — а кто будет слухи распространять, того я лично пну. Два раза.
— Вот то-то же!
— … потому что госприемка процесс не приняла. Говорят брак, переделывайте. А у нас поездка, съемки Валиной жопы и…
— Ха. Это искусство называется. — гудит Валя Федосеева: — моя голая жопа, между прочим, теперь увековечена. А тебе, Маш, кушать больше надо. Чтобы попа выросла.
— В плацкарте тоже весело ехать. — говорит Лиля Бергштейн: — мне все понравилось.
— Ну конечно. Бедные солдатики что у тамбура ехали, они, по-моему, слюной захлебнулись. Всю ночь туда-сюда ходили, а все, потому что кое-кто спит все одеяло с себя скинув и растопырившись на нижней полке… — Маслова многозначительно метнула взгляд на Лилю.
— Ты, Вазелинчик, можешь прямо говорить, — насмешливо тянет Маша Волокитина: — Лилька намеков не понимает, хоть плакат ей напиши.
— Нет, в самом деле, это же поезд! — подает голос Айгуля: — если ты в поезде едешь, то… ну как — шорты надень и футболку! Я бы даже промолчала если бы она в пижаме по вагону щеголяла, но вот как она одеваться…
— Скорее раздеваться.
— Я уже говорила, что это мое самое лучшее белье! Красное, шелковое! С кружевами! — зажмуривается Лиля: — на выход же! Люди будут смотреть, нужно хорошее надеть!
— Меня возмущает как она умудряется все внимание на себя перетягивать. — говорит Айгуля Салчакова: — там среди солдатиков был один симпатичный такой, с чубом как у кубанского казака и улыбка такая милая, что прямо как у молодого Тихонова. И что? Двое суток ехал с нами рядом и все двое суток со стеклянными глазами только на нашего Кайзера и пялился. Лилька, у тебя вон Витька есть, окстись уже!
