Акционер (СИ) - Коллингвуд Виктор

— Говорю вам, дед приплыл при полном параде, — ухмыльнулся я, соскакивая со стола и бесцеремонно увлекая капитана за рукав мундира к выходу. — В набедренной повязке из местной лебеды и со здоровенной жирной свиньей под мышкой. А в качестве верительной грамоты у него в руках моя зеленая бутылка, которую я вчера лично презентовал английскому пройдохе Робертсу. Тот обещал доложить местному монарху о русских кораблях. И вот, монарх явился! А наш доблестный Левенштерн его чуть было не огрел по августейшей шее, приняв за портового оборванца. Если мы сейчас этого венценосного старца прогоним, то вместо пресной воды и свежего мяса вся экспедиция получит отравленные туземные копья в задницы. Идемте, Иван Федорович, авторитет Российской короны под угрозой! Да что там авторитет… наши желудки

Крузенштерн все еще сомневался, сердито бормотал под нос что-то про «абсурд» и «дикость», но все же пошел следом, на ходу нервно оправляя обшлаги и застегивая пуговицы мундира.

Когда мы с Крузенштерном стремительно вылетели на шкафут, встреча на высшем уровне уже шла полным ходом. На шканцах уже стоял Его Величество, а прямо у его ног четверо взмыленных матросов с отборной руганью пытались удержать яростно визжащую свинью. Крузенштерн нахмурился: вид голого монарха, с ног до головы покрытого синей татуированной вязью, в одной лишь набедренной повязке, не вдохновлял на дипломатические подвиги.

Дикий король, впрочем, ни секунды не тушевался. Сразу определив по золоту эполет, что перед ним «главный вождь деревянной горы», он с достоинством ударил себя в жилистую, покрытую татуировками грудь:

— Катенуа!

Потом без предупреждения Его величество потянулся и дёрнул Крузенштерна за золотой эполет — похоже, прикидывал, можно ли тихонько отвинтить эту блестящую штуку или выменять на что-нибудь полезное. Иван Фёдорович возмущённо отшатнулся. Не смутившись, Катенуа попытался выхватить трубку изо рта опешившего Ратманова. Когда тот увернулся, король с совершенно королевским спокойствием опустился голой татуированной задницей прямо на компасный нактоуз — как на законный трон.

Несмотря на общий дебилизм ситуации, капитан пытался держаться с достоинством.

Крузенштерн вытянулся во фрунт, прижал треуголку к сердцу и завел благородным баритоном:

— Ваше Величество! Имею великую честь от имени Его Императорского Величества Александра Павловича засвидетельствовать вам наше глубочайшее почтение и заверить в исключительно мирных, просвещенных намерениях Российской империи!

Катенуа, не дослушав, резко подался вперед и, бешено вращая глазами, ткнул суковатым татуированным пальцем капитану прямо в переносицу:

— Оло-ло! Унгу-бунгу! — громогласно рявкнул монарх, активно размахивая руками. — Чик-чик! Кава-кава! Хрясь!

Крузенштерн деликатно отстранился, с трудом сохраняя на лице маску достоинства:

— Э-э… весьма признателен за теплый прием. Безусловно, дружба народов и христианский гуманизм — это то, ради чего наша экспедиция обогнула земной шар…

— Бака-лака! — перебил король, внезапно схватил себя за травяной пучок на набедренной повязке, выразительно потряс им в воздухе, а затем с размаху врезал кулаком своей визжащей свинье.

— Чик-чик! Умба-юма! Куа-куа!

Крузенштерн окончательно потерял нить разговора, побледнел и в панике покосился на меня:

— Граф… ради всего святого, что он делает? Он предлагает мне обменяться брюками с этой свиньей? Или он хочет прямо сейчас съесть Левенштерна⁈ Сделайте же что-нибудь, дело окончательно заходит в тупик!

— А что я? Я — ничего! Кто у насспециалист по дипломатии? Резанов? Вот пусть и разгадывает ребусы! А я и так слишком много времени потратил, меня дамы ждут…

Впрочем, беспокоить Резанова не стали: насчет его дипломатических талантов никто на корабле не питал иллюзий, а выторговать свиней и куриц ох как хотелось. Пришлось объединенными усилиями расшифровывать его киргуду.

Из жестов монарха мы уловили главное: свинья на палубе — подарок. Взамен король тоже хочет получить дар. Вот только чего именно — никто не понял.

Катенуа яростно щёлкал двумя пальцами прямо перед носом капитана и с нажимом повторял:

— Чик-чик! Чик-чик!

Вокруг нактоуза собрался стихийный консилиум.

— Никак, обрезание сделать требует, Иван Фёдорович? — с кривой ухмылкой предположил Ратманов.

— Да бросьте, — отмахнулся Левенштерн. — Может, просит бороду сбрить казённой бритвой?

Крузенштерн лишь разводил руками.

Смотрел я на это, смотрел, и тут меня охватило озарение. Робертс! Тот самый английский прощелыга, которому я вчера кинул бутылку — вот ключ ко всему! Этот тип торчит на Нуку-Хиве чёрт знает сколько лет и местное наречие знает не хуже родного лэнгвича. Его надо срочно тащить сюда — иначе наши переговоры рискуют закончиться полнйо лажей, а то и каким-нибудь недоразумением. А это как-то не вписывалось в мои планы на вечер.

Я тут же вполголоса изложил идею Крузенштерну. Капитан со мной согласился.

— Лейтенант Ромберг! — рявкнул Иван Фёдорович. — Снарядить шлюпку на берег! Перевернуть там всё вверх дном, но найти мне этого британского бродягу Робертса!

Лейтенант козырнул и побежал собирать команду.

Только сразу возникла загвоздка. Пока шлюпка дойдёт до берега, пока они прочешут джунгли в поисках англичанина и притащат его обратно — пройдёт хренова туча времени. За этот срок король Катенуа вполне способен заскучать, смертельно обидеться на тупых белых людей и укатить домой. А оскорблённый хозяин тропического острова — это плохая карма. Нам тут еще как минимум надо пресной воды набрать. Да и остаться без свежих продуктов — крайне невесёлая перспектива.

Короче, Его Величество надо было задержать на борту любой ценой. Вот только как удержать на месте непредсказуемого короля каннибалов? Та еще задача! Оставлять голого монарха сидеть задом на главном компасе корабля было не только недипломатично, но и чревато серьёзными проблемами с навигацией.

Я снова подошёл к Крузенштерну.

— Иван Фёдорович, пока Ромберг ищет толмача — давайте, задействуем самый универсальный язык. Выпивку! Пока наши ищут англичанина — надо как-то развлечь Его Величество.

Капитан мученически вздохнул, но деваться было некуда. Жестом мы пригласили Катенуа следовать за нами.

Оказавшись в капитанской каюте, его величество Катенуа освоился, можно сказать, мгновенно. Потрогал пальцем начищенный барометр, похлопал по кожаной обивке кресла и без лишних церемоний взгромоздился за стол, рассевшись с видом, будто он у себя дома.

— Архипыч! — крикнул я в приоткрытую дверь. — Тащи водку, ром и вообще любую выпивку. Всё что горит! Будем крепить международные связи.

Роль дипломатического тамады я не без удовольствия взял на себя. На стол легли тяжёлые оловянные кружки. Первым делом я плеснул королю щедрую порцию французской водки. Себе и Крузенштерну — по чуть-чуть рома, чисто для вида.

— Ну, Ваше Величество! За здоровье государя императора Александра Павловича! До дна! — провозгласил я и выразительно опрокинул бокал.

Катенуа намёк понял без переводчика. Схватил кубок, принюхался, довольно хрюкнул и влил в себя всё одним махом. На татуированной физиономии расцвёло выражение детского восторга. Дикарь застучал ладонями по столу и требовательно ткнул пальцем в пустую посуду:

— О-о-о! Нуи!

— Будет тебе «нуи», дед, не суетись, — ухмыльнулся я, снова наполняя кубок.

Впрочем, совсем частить было не к чему: иначе выйдет, что Робертс будет переводить пьяные бредни, а то и вообще, королевский храп. А чтобы монарх окончательно не заскучал до прихода переводчика, я выудил из кармана изрядно потрёпанную колоду карт. Пора было включать уличную магию.

Крутанув колоду в пальцах, пустил карты веером и принялся показывать захмелевшему вождю нехитрые фокусы: то заставлял исчезнуть червонного туза, то лёгким движением руки вытаскивал даму пик прямо из его жёстких, украшенных перьями волос.

Его Величество Катенуа пришёл в совершеннейший восторг. При каждом удачном фокусе он испуганно отшатывался — и тут же заливисто хохотал, явно приняв меня за могущественного белого шамана. Что ж, репутация — дело полезное. Даже здесь, на краю земли!