Русский век (СИ) - Старый Денис

— И давно ли ты стал таким государственным мужем? — усмехнулся губернатор, наливая себе очередную кружку пива.

— Да вот, как пообщался с одним человеком о себе, да и о людях своих, но и о державе нашей. Да и слышал я, что гонений на людей старой веры, почитай, что в России и нет. А уже за это я в ножки кланяться буду его светлости и Александру Лукичу Норову, — сказал Кондратий. — Ну и его мысли продвигать. Он хотел так поступать, чего же мы будем действовать иначе?

— Много ль золота привезли? — отламывая окорочок у огромной зажаренной индейки, спрашивал губернатор.

— Почитай, что пятьдесят пудов, — сказал глава общины.

— Кхе! Кхе! — поперхнулся губернатор. — Предупреждай, когда такие цифры называешь. Это же сколь мы с тобой уже богачи?

— Да почитай, что через год миллионниками будем. Да тратить-то те деньги нет где, — усмехнулся Лапа.

— И я миллионник? — спохватился старшина Загребин.

— А ты бы школу нашу, Петроградскую, посещал бы… Вовсе считать не умеешь, — пробурчал губернатор Лаптев.

Платон Иванович Загребин даже обиделся. Ему не нравилось, что постоянно пинают тем, что не умеет даже читать. Вот, Кондратий, даже книжки по философии и истории читает, по фортеции. А он… Казаку разве нужно все это?

— Скоро торговые корабли прибудут за золотом, мехами, пшеницей. Отправляйся-ка ты в японский Токио и сам поторгуйся там. В миллионном городе всяко найдешь себе что купить. И золота у тебя будет столько, что как бы ты этот Токио к нам целиком не привёз, — усмехнулся губернатор.

— Баб нам надо купить! — на полном серьёзе заявил Лапа.

— Во-во! — оживился Загребин.

Если бы эта фраза прозвучала где-нибудь в Петербурге, то, скорее всего, либо рассмеялись, либо посчитали, что сказано такое по пьяни. Но здесь проблема была серьёзная: женщин действительно не хватало. И местными девицами проблема не решается.

Тут и драки помеж мужиками. И даже бывало, что казаки хватались за грудки и били морды общинникам, ну или люди Кондратия казакам, так как и те и другие не робкого десятка.

— Подходили мне вожди племён. Девок своих приведут на смотрины к нам. Сказали, что мы нынче здесь хозяева, так что пора родниться с нами, — обрадовал губернатор.

— А вот то славно. А то мне даже моих староверов охолонить скоро не получится, пойдут насильничать девок индейских, а среди них есть справные бабы, — сказал Лапа.

— Ещё алеуты приедут с новыми торговыми кораблями. Я просил, как бы более там баб было, чем мужиков, — следовала одна радостная новость за другой.

— А жизня-то веселей становиться! Эх, жалко, что скоро, через год, мне уезжать, по этой… по ротации, — сказал старшина.

— Ну ты в Токио еще съездишь. А там… просись и оставайся, — усмехнулся губернатор.

Дмитрий Яковлевич Лаптев уже и сам не хотел покидать свой пост. А это должно было случиться через два года. И уже известно, кто на замену прибудет — Чериков, Алексей Ильич. Или Дмитрий Овцын, который сейчас отправился на Сандвичевы, Гавайские, острова.

Но никто уже не сомневался, что Россия в северном Тихом океане встала прочно и ее не сковырнуть никак.

От авторов:

🔥🔥🔥СКИДКИ ДО 50% на Единственную на АТ серию книг о службе советских пограничников в Афганистане.

Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок

Читать здесь: https://author.today/work/393429

Глава 17

Русских мало убить. Их нужно еще и повалить.

Фридрих II Прусский.

Окрестности Вены.

7 августа 1742 года.

Я смотрел на человека, сидящего напротив меня, и не видел в нём ничего великого. Безликий, сухощавый, кажущийся стариком, но ещё относительно молодой мужчина. По летам своим, но не по внешности. Я бы даже сказал, что он был с болезненной худобой.

Фридрих Прусский не вызывал ни шока, ни трепета, ни желания поклониться чуть ниже. Впрочем, зная некоторые сладострастные предрасположенности этого человека, кланяться в его присутствии опасно. Мало ли…

Признаться, мне это было даже несколько противно — воспринимать Фридриха как полноценного человека. Не скажу, что я отъявленный гомофоб в своём прошлом, но, как по мне, сидели бы эти люди с отклонениями и не выпячивались. Так никто бы не обращал на них внимания, особенно молодёжь.

Сейчас же сложно встретить не гомофоба. В русской армии до сих пор никто не отменял закона о смертной казни за такие, не свойственные природе, дела. И пусть сейчас введен своеобразный мораторий на смертную казнь, но наказание никто от наказания не уходит. Мы отправляем таких вот товарищей, к сожалению, пусть их мало, но есть, на Дальний Восток. И не для того, чтобы плодить там далеко не самых правильных русских верноподданных. А для перевоспитания.

Что же касается Фридриха, то по нынешним меркам он и вовсе открытый гей [ЛГБТ — запрещенная организация на территории Российской Федерации]. Ведь нисколько не побоялся облегчить законодательство в отношении наказания таких вот людей.

Ведь раньше, до Фридриха, в Пруссии любителей нетрадиционных практик голым задом садили на огонь. Так, что у них в самом деле подгорал «пукан» и так, пока не умрет межеложец. Казнь отменили.

К тому же Фридрих не стесняется, открыто высказывается против женщин, ненавидя их лютой ненавистью. Что-то мне подсказывает, что было бы очень интересно поработать здесь даже не одному, а нескольким психологам, чтобы понять, какие же детские травмы повлияли на подобные настроения короля. И не было ли сексуального насилья над нынешним королем. Вот как я понабрался всякого в иной жизни на старость лет.

В строящейся резиденции прусского короля, в Потсдаме, в Сан-Суси, не должно быть ни одной комнаты, которая бы ассоциировалась с женщиной. И название же такое выбрал… Сан-Суси… Фу!

Но чего не сделаешь ради дипломатии… Хотя нет: в этом случае есть то, что не сделаешь. Однако приходилось терпеть присутствие этого человека. Более того, тон нашего разговора заставлял нередко улыбаться и весьма почтительно относиться друг к другу. Да и честно? Мне было интересно увидеть, поговорить с Фридрихом. Нужно же понимать, почему им многие восхищаются. И… не понял. Если только не н

— Я оценил ваши шутки, князь, — делая очередной глоток клюквенного морса, говорил Фридрих. — Ключи от Кенигсберга передали мне. Но это вы взяли Город Королей, но не австрийцы. Почему же вы даёте им такую возможность злорадствовать? Знаете, а ведь я вашему императору обязательно пришлю ключи от Вены, когда возьму её.

Я улыбнулся и также сделал пару глотков кисло-сладкого, необычайно тонизирующего, витаминизированного, напитка. Мы оба понимали, что этот разговор не потерпит даже маленькой толики хмеля в голове. Так что предложенный мной клюквенный морс и молочный шоколад к нему пришлись в самую пору.

Правда, я рассчитывал на то, что гастрономический оргазм, который приходит ко многим, кто вкушает русский молочный шоколад, несколько затуманит голову Фридриху, но он оказался весьма аскетичным в еде и не податливым на различные кулинарные излишества. Или и тут тоже сказывается вкус извращенца? Попробовал он небольшой кусочек лакомства, но после даже глазом больше не дёрнул в сторону лежащего шоколада.

Мы сидели под навесом, в небольшом лесу возле Вены. Приятная прохлада обволакивала, ветерок тревожил парик Фридриха, мешал ему сосредоточиться. Я-то принципиально парики не ношу. Ну или делаю это очень редко, на официальных приемах, когда без него ну никак. А ещё открывался весьма живописный вид на небольшое озеро недалеко от нашего места встречи с Фридрихом.

Еще бы аромат жарящегося на шампурах мяса, бутылка такого… свойского, домашнего крымского или сочинского вина так вообще было бы отлично. И нужно будет такой вот вечер провести. Даже в компании дам. Не измены для, но настроения ради. Мужчины же совсем иначе ведут себя, когда хотя бы одна женщина есть в компании.