Государь. Обратный отсчёт 3 (СИ) - Алмазный Петр

— Пусть кавалерия за ними присмотрит, — принял генерал компромиссное решение, позабыв, что с конницей в дивизии большой напряг, что кони от бескормицы начали есть друг у друга хвосты и, дабы избежать их падежа, большую часть гусар и улан услали подальше.

— Остался лишь приданный дивизии Сводный конный полк черноморского казачьего войска, — напомнил начштаба.

— Ну так пусть подергают зуавов за обледенелые бороденки, — хмыкнул князь и выбросил вражескую вылазку из головы.

Сказано — сделано.

Казаки потащились догонять французов, пару раз их пуганули, заставив сбить каре и выставить свои страшные штыки-ятаганы. А так, в основном, держались подальше, на пределе винтовочного выстрела.

Если бы были шансы на дуван, черноморцы могли и посильнее навалиться. Но весь возможный навар с зуавов — дырявые красные штаны. Не интересует. Сами в рванье ходим, нам такого добра не нать! В общем, до драки не дошло, и французы спокойно отмахали на восток примерно десять верст и также спокойно вернулись в свой лагерь.

Приврали казаки, конечно, в своем отчете. В русской армии зуавов уважали как серьезного противника, давно перестав их путать с турками из-за внешнего вида. Хоть и набирали их из городских подонков, дрались эти парни отчаянно. И к налетам иррегулярной конницы были приучены, на испуг их не взять, в засаду не заманить.

Мне доложили о происшествии, когда мы с сыном Михаилом присутствовали на стрелковом полигоне.

Он меня таки уговорил провести испытания разных типов пуль. Решающим доводом стало заключение моего штаба о так называемых пулях со стержнем, об их успешном применении в траншеях и необходимости увеличить их выпуск с двадцати тысяч в день хотя бы в пять раз. Для этого требовалось заказать у частников дополнительные пульные формы.

Я знал, о чем шла речь. Курьезная история послужила ее началом. В конце прошлого года во время вылазки был захвачен французский солдат с пачкой «секретных» патронов. Патрон этот был снаряжен пулей системы начальника Венсенской стрелковой школы полковника Нейсслера. «Секретная» пуля имела призматическое донное углубление, в канал ствола входила с зазором, при выстреле расширялась, что повышало обтюрацию газов, увеличивая дальность прямого выстрела.

В гладкоствольный канал, не в нарезной. В этом суть. Армия искала хоть какое-то решение для повышения огневой мощи. И не могла решить, какой французской пуле отдать предпочтение — со стержнем или с чашечкой системы Минье. Старательно игнорируя тот факт, что Минье придумал пулю для винтовки.

На полигон прибыли два взвода Бутырского полка, имевшие опыт стрельбы патронами разных типов. Для них установили ротные мишени на разной дистанции — на 500, 600 и 700 шагов.

— Зачем? — нахмурился я. — Для чего проверять на такой дальней дистанции?

Великий князь Михаил возбужденно пояснил, потрясая в воздухе пулей Нейсслера:

— Для чего? Считают, что конические с чашечкой портят ружье, а эти, со стрежнем, нет. Вот сейчас и убедимся. А заодно определим потребное количество мушкетного пороха на один выстрел. Ну и, конечно, какая пуля цельнее бьет.

— Пусть начнут со средней дистанции.

Попробовали. Из 25 выстрелов попало всего две пули.

Перезарядили. Отстреляли. Четыре поражения мишени.

Перешли на «с чашечкой». Результат оказался, к моему удивлению, лучше. Особенно на 700 шагов. 25 выстрелов, 5 попаданий.

Еле сдержал смешок.

Сын выглядел растерянным и не знал, как реагировать. Когда тебе всего 22 года, крайне неохотно сознаешь, что нарисованная тобой картина мира может отличаться от реальной.

Из Миши со временем получится хороший генерал и верный слуга царю. Мне захотелось ему кое-что объяснить и поддержать.

— Мы выберем пока пулю Нейсслера вне зависимости от результатов твоих испытаний. Ее проще и дешевле изготовить. Но запомни! — я поднял палец, привлекая его внимание. — Стреляет не ружье, стреляет человек. Генеральская возня вокруг пуль — ничто иное как отвлечение внимания от главного их прокола: они не учили солдата стрелять. У Меншикова нашли письмо, в котором он признался, что не решается атаковать неприятеля с пехотой, которая получала в год всего два патрона на человека. Оставляя за скобками его вину как командующего, отмечу, что он прав насчет состояния армии, хоть и преувеличивает. Форма пули — это вопрос второстепенный.

— Но у французов и англичан ружья намного дальнобойнее, — воскликнул великий князь.

— Не стану с этим спорить. Но ты упускаешь из виду другое. Что их-то как раз стрелять учили. Они не целятся, как наши, через ноготь, прекрасно обучены определять расстояние до цели, не паникуют при перезарядке оружия et cetera. Обрати внимание: в траншейной войне дистанции сократились до минимума, кое-где до двадцати шагов. Дальнобойность перестала играть роль, но в перестрелках мы проигрываем. Вывод? Они лучше подготовлены.

— И что же? Значит, все напрасно? — надулся сын.

— Конечно, нет. Наши люди сейчас проходят сложнейшую школу и скоро смогут действовать на равных. Появятся и у нас свои шарпшутеры, способные поражать врага с дальних дистанций. У нас нет для них нарезного оружия? Не беда. Захватим у врага. Нужно создать специальные команды трофейщиков, чтобы сбор хороших винтовок поставить на прочную основу.

Чтобы не сбивать парню настрой, промолчал о беде, которая не выходила у меня из головы. Да, сейчас в Крыму в муках рождается армия нового типа. Но она несет постоянные потери, а ей на смену придут войска без опыта или, что еще хуже, рекруты. И все с начала, в то время как к союзникам отправляют подкрепления, прошедшие обучение.

Что с этим делать, я не знал. Выхода не просматривалось. Войну вдолгую мы не потянем, даже если значительно ослабим тиски осады.

Вот в этот-то момент на полигон примчались оба брата Липранди с бледными лицами. Привезли мне «подарочек» в виде рапорта о французской вылазке.

Суть проблемы я ухватил мгновенно. Зуавы не просто так потоптались вдоль ЮБК. Они проверяли, не готовим ли мы атаку на Балаклаву!

— Успели фальшивку передать агенту? — спросил первым делом.

— Слава Богу — нет! Только подготовили, хотели просить вашего разрешения.

— Хороши бы мы были, подсунув Раглану бумагу, в которую он точно бы не поверил. Скорее убедили бы, что Балаклава вне опасности. И что их агент в штабе провален.

— Тогда, может, вернемся к плану с поимкой Спенсера? — оживился Иван Петрович.

— Такая возможность сорвалась! — искренне переживал Липранди-младший.

— Есть вариант, — задумчиво произнес я, быстро прикидывая наши возможности. — Место ложной атаки поменять мы не можем, но можем…

Я сделал паузу. Посмотрел на генералов.

Они напряженно молчали.

— А давайте ложно известим союзников о том, не где, а когда мы собираемся атаковать!

Липранди-старший покачал головой.

— Тут с бухты-барахты все не слепишь. Мы «фальшивку» два дня сочиняли. А время на исходе.

Я многозначительно улыбнулся и посмотрел на сына, что-то втолковывавшего стрелкам.

— Миша, подойди!

Сын подбежал, почтительно поздоровался с генералами.

— В развитие нашего с тобой разговора о трофейных командах и вражеских винтовках. Решил поручить тебе это дело. Сейчас Павел Иванович, — я кивнул на Липранди-младшего, — напишет приказ о назначении тебя главой особого Комитета для производства опытов с нарезным оружием. А ты следом отправляйся в штаб и поручи писарям состряпать секретный приказ по полкам о создании при них тех самых трофейных команд — сборщиков вражеских винтовок. Не позднее 1-го марта. Запомнил? Не позднее!

Оба брата, сразу сообразивших, что задумал, выпялились на меня как на привидение. Использовать втемную великого князя — такое не укладывалось в их голове.

Незаметно подмигнул им, чтобы подыграли.

Миша не знал, радоваться или печалиться. Однако молодость и свойственный ей оптимизм победили. Энергия забила ключом.