Торговец будущим (СИ) - "Мархуз"

— Дорогая Мария Васильевна, мне важнее землицу под Охтой купить, ни о чём другом думать не могу, — отбрыкивался я.

— Как же так, маркиз, у вас есть такая возможность предстать перед её императорским величеством Марией Фёдоровной, а вы отказываетесь, — удивилась дочь Ланского, — но также не бывает.

— Бывает, Настенька, с Денисом Дмитриевичем всякое бывает. Я уже привык и не удивляюсь.

В общем чада гофмаршала отправились по домам озадаченные, а заодно и переполненные ценнейшими материалами для сплетен в своём кругу.

Глава 16

Глава шестнадцатая

После встречи кое-что прояснилось для меня. Просто в голову не приходило, что титулованное дворянство настолько плотно переплелось в гордиев узел. Куракины, Растопчины, Головины, Ланские, Румянцевы и прочие приходятся друг другу родственниками, близкими и дальними. И это узел даже не разрубишь потому что их просто станет два и оба Гордиева. Романовы официально женятся или выходят замуж за забугорных, но плодят байстрюков и байстрючек внутри России.

Теперь понятнее почему любая попытка хоть кого-нибудь всерьёз наказать откликнется в любой части узла. И оно же должно быть понятно тому же Александру, если он вообще над этим задумывался. А для меня тревожный колокольчик, чтоб не лезть в паутину, иначе закончу как Павел Первый или Пётр Третий.

Вот с такими мыслями я добрался до своих «хрущоб», где даже строительный мусор уже вывезли. Отделка, как и хотелось, скромна и без выпендрёжа. Всё достаточно качественно отремонтировано, а в казарму сразу можно бойцов селить.

— Никита Петрович, благодарю за работу, лучшего и не пожелать.

— Да уж старались, господин маркиз, как же без этого.

Есть такое понятие, как «рабочая честь». Рад что ей руководствовались в этой стройке.

— Ну, что, обсудим наше возможное сотрудничество?

Представителя двора мы отшили, чтобы не мешал секретничать, пусть пока определится куда и какую мебель завезёт.

— В общем, Денис Дмитриевич, согласный я у вас работать. Но, сами понимаете, условия будут такие…

В итоге всё согласовали, даже покупку дома в Охте для семейства Погодиных, как и толковое транспортное средство. Мало ли куда ему понадобится съездить, так пусть новенькую и высококачественную «лайбу» покупает, как и лошадей. Кроме того, на днях он ещё и на Оквил съездит, чтобы с местом под кирпичное производство определиться. Ну и надо ему встречу организовать с архитектором Расторгуевым, чтобы оба-двое обнюхались как следует. Можно это будет сделать, когда новоселье организую.

— Господин маркиз, мебель будет завезена послезавтра. Насчёт солдат для охраны я напомню сегодня же, но от меня их пробытие не зависит, поверьте.

— Прекрасно понимаю, буду ждать.

Вот вроде и жильём обзаведусь, а всё равно чувствую себя эдаким «перекати-поле». Не за что зацепиться и не к чему пока привязаться. Болтаюсь во взвешенном состоянии (или подвешенном?) и никак не займусь чем-нибудь более весомым.

Возвратившись к обеду Ланской предупредил о том, что вскоре подойдёт племянник Ивана Порфирьевича, дабы познакомиться.

— Благодарю, Степан Сергеевич, буду рад встрече.

— А ещё желаю сообщить, что среди придворных шепчутся о разладе между императором и князем Чарторыжским. Князюшка-то надеялся, как прежде, лишь умильной улыбочкой отделаться, а оно не вышло. Александр разгневан, мол, не время гонор свой показывать, да и неприлично дверью хлопать, даже если покидаешь кабинет без разрешения. Новосильцев попытался вроде заступиться, но и сам попал под горячую руку.

— Степан, а к чему такая суровость, что ещё произошло? — полюбопытствовала Ланская.

— Дело в том, что государь не желает выглядеть посмешищем. Эдак он весь авторитет потеряет, коли каждый верноподданый будет дверьми хлопать и по всему дворцу челяди жаловаться на свои беды. Власть начинается с уважения к порядкам, а не с вольницы казацкой.

Во-во, а поляки от казаков многого набрались в прежние времена. Гонор-то свой был, а вот расхристанность в поведении… Молчу… молчу… молчу…

— Так к чему всё ведёт? — опять интересуется Мария Васильевна.

— Боюсь, что Адаму Адамовичу придётся себе другое место искать: хоть в Париже, хоть в Варшаве, хоть где. Александр Первый серьёзен, как никогда. Вроде выходка малая, но император недоволен, что Чарторыжский при людях его планы глупыми назвал.

А вот это уже серьёзно. Вякнул сам себе при кавалергарде, не обратив на того внимания, а инфа разбежалась повсюду и прибрела прочность дамоклова меча. Ну или камня, который Сизиф туда-сюда катал. И теперь перевести всё в шутку практически невозможно, так как монарха великой державы назвали глупцом.

— Ну бывает же, Степан Сергеевич, можно сказать что бес попутал.

— Эх, Машенька, сам государь на одном из приёмов как-то упомянул, что ежели кого бес попутал, то и дальше его будет путать. Вроде пошутил, что таких нужно отдалять от других людей, а высказывание пошло-поехало повсюду. Теперь, чтобы не отдалили, люди стараются не упоминать о своей связи с бесом. Иначе из Петербурга в имение сошлют, а кому это надо?

Я в такой трактовке сказанного не виноват, так как рекомендовал по-христиански сжигать тела тех, кого бес попутал, чтобы души хотя бы освобождать. А они сами переиначили до языческого варварства. Это же надо додуматься живых людей в имение отправлять. Там, что, исправительно-трудовая колония им? Так все знают какие нравы в лагерях и тюрьмах, врагу не пожелаешь. Или я до сих пор чего-то в обычаях девятнадцатого века не понимаю?

— Разрешите представиться, частный поверенный Василий Георгиевич Одиноков. Визит согласован Иваном Порфирьевичем.

— Проходите, мы вас ждём, — сразу отреагировал Ланской, заодно отпустив дворецкого, приведшего гостя.

Юрист вполне себе доброжелательным оказался, хотя и держал фасон. Я его увёл в свои апартаменты, а точнее в небольшой кабинет.

— Василий Георгиевич, надеюсь Иван Порфирьевич примерно описал вам, что мне нужно.

— Да, господин маркиз, но действительно лишь примерно. Если желаете ознакомить сегодня же более подробно, то позвольте делать записи.

Именно для этого я усадил гостя за стол, а сам пристроился с боковой стороны.

— Дело важное, поэтому, чтобы не заморачиваться с чернильницей и перьями, разрешите предоставить вам более удобное устройство для написания, — я протянул одну ручку из своего набора, — его долгое время не нужно будет макать в чернила. Просто пишите и пишите.

Одиноков, ясен перец, удивился, но постарался виду не подать. Как будто он каждый день пишет ништяками из двадцать первого века.

— Я собираюсь построить небольшой городок возле Охты. И мне наверняка понадобится серьёзная юридическая помощь. Поэтому планирую создать целый юридический отдел, а вам предлагаю его возглавить.

— Ваше сиятельство, но Иван Порфирьевич об этом меня не предупреждал.

— Конечно, если сия работа тяжела для вас, то ограничимся обыденным сотрудничеством. Тогда мне самому придётся искать несколько юристов, чтобы они могли охватить все виды юридического сервиса в которых я нуждаюсь.

Кандидат в подельники слегка насторожился, так как думал что нужно будет просто оформить несколько купчих на землю и ещё кое-какие документы, если понадобится. А зачем городить громадьё из-за нескольких бумажек ему, на мой взгляд, было непонятно. Впрочем он, как разумный человек, всё-таки поинтересовался.

— А по каким направлениям вам нужны другие поверенные? Может я и сам справлюсь со всеми делами? — наивно урезал осетра Одиноков.

— Давайте я лучше перечислю всё. Например, мне понадобятся специалисты в патентном праве, а также для поиска отечественной и зарубежной патентной информации.

Во взгляде бедолаги сразу засветилось недоумение класса «на хрена богатею это нужно, для какого апломба?». Он-то серьёзный человек, который не собирается потакать барским капризам.