Русский век (СИ) - Старый Денис

Немецкие солдаты не знали, что делать, и никто из них даже не скинул винтовку, потому как не последовал приказ провести такие движения. Фридрих готовил из солдат слепых исполнителей приказов офицеров. Но ни о какой солдатской инициативе речи в армии королевства не шло. Плохо ли это? Это по-другому. И теперь началась война, в которой будут бороться русская и прусская система подготовки солдат и в целом военные концепции. Посмотрим, каким будет Фридрих «Великим», если мы его бить станем.

Очень быстро, не прошло и минуты, как три десятка немецких солдат и офицеров были скручены, в наручниках и с кляпами во рту. Все они лежали на аккуратно замощённой улице. И теперь стражу уже оттягивали к пропускному пункту, чтобы на пути не мешали. Остальной отряд получил сигнал на выдвижение.

Не прозвучало ни единого выстрела. А разных зевак тут же брали в кольцо подоспевшие конные воины, уже из русских немцев. Так что можно было рассчитывать на то, что тревоги в городе не возникло.

На пользу операции играла любая выигранная минута.

— За мной! — сказал я, лихо взбираясь в седло. — Барон Мюнхаузен, вы знаете свой манёвр.

Бросив эти слова, я, с четырьмя десятками бойцов, направился в центр города, вернее, чуть ближе к порту, где располагалась ратуша магистрата.

Будучи облачённым в мундир майора Зейдлица, я возглавлял кавалькаду из всадников, в которых было невозможно определить русских людей. По прошлой жизни я неплохо знал Калининград. А перед операцией тщательно изучал карту города. Так что мы не заблудились. Кенигсберг я знал теперь не многим хуже Петербурга.

Подскакав к ратуше, я сделал знак своим бойцам, чтобы они нейтрализовали десяток стражников у входа в это административное здание. До сих пор было ещё важно, чтобы не прозвучал ни один выстрел. Суета в городе уже была. Но не стреляли. Так что военным нервничать не приходилось.

Забравшись по ступенькам на второй этаж, я ворвался в зал, где заседали наиболее влиятельные горожане. Знал, что совещание будет. Один из членов магистрата подкуплен моими людьми. Он и собрал всех, чтобы не гоняться за людьми по всему городу.

— Майор, что случилось? — встал полноватый, сразу видно, что один из влиятельных, хромающий на одну ногу, мужик.

А ещё было видно, что у него выправка военного. Конечно, всё указывало, что военного с приставкой «бывшего». Хотя вполне можно увидеть военного с лишним весом. Офицеров таких и вовсе большинство.

— Господа, имею честь сообщить, что вы арестованы. Если вам будет успокоением, то я, тот, кто вас арестовывает, — канцлер Российской империи, — говорил я, направляя револьверы в сторону сидящих четырнадцати мужчин.

Ну прям ощущение гоп-стопа.

Не знаю, собрались ли они на обед или всё-таки заседали и решали какие-то вопросы, но на столах была еда и напитки. Впрочем, можно ведь и совмещать приятное с полезным: есть и при этом решать судьбу города.

Хотя я так и не понял, насколько распространяются полномочия магистрата. Могут ли они принимать решение, например, по организации обороны. Есть же приписанные горожане к ландмилиции.

Арестовывать командование гарнизона отправился Кашин. Там — более жёстко, будут стрелять. А вот относительно знатных горожан я бы предпочёл сразу вести более мягкую политику. В конце концов, они потенциально русские люди. Ну или, если абстрагироваться от понятия нации и народности, то подданные его Императорского величества Петра Антоновича.

— Что происходит? И я и на медяк не поверю, что вы канцлер. Это разбойничье нападение? — вставший первым из-за стола, так и не сев всё на своё место, спрашивал тот самый бывший военный.

— Нет, господа. Вчера Россия объявила войну прусскому королевству. Ну а сегодня я здесь. И не намереваюсь уходить из города, пока не будет принесена присяга русскому императору, — я окинул глазами всех присутствующих. — Попрошу не делать лишних движений. При мне — люди: только двое свободно разговаривают на немецком языке. Остальные будут реагировать на любые резкие движения и стрелять без промедления и сомнений. Сам же я после вас навещу.

В ратуше я оставлял пятнадцать своих бойцов. Трёх из них вполне должно хватить для того, чтобы контролировать заседавших в магистрате и бургомистра. Остальные возьмут круговую оборону ратуши.

Опять же, перед началом операции бойцы лично мне сдавали экзамен, описывая и расположение ратуши, и план здания, расположение окон. И у бойцов есть несколько минут для того, чтобы быстро обойти те позиции, которые были определены им в теории, занять их и быть готовыми к любым неприятностям. Чуть позже тут будут организованы огневые точки и даже поставлены две картечницы.

С остальными же бойцами я направился к городскому порту. Сюда должны подойти часть из тех агентов, которые проникали в город задолго до начала основной фазы операции. Взять береговые батареи, те немногие, но которые могут доставить неприятности — было важным.

— Бах, бах, бах! — и всё-таки выстрелы прозвучали.

Однако больше двадцати минут было выиграно. Это уже немало. Скоро зазвучали отдалённые выстрелы и со стороны южного въезда в город. Это основные силы должны заходить в Кёнигсберг. Кому там сопротивляться?

— Охрана порта обезврежена и частично уничтожена, — докладывал мне боец в штатском платье. — Три стратегических склада взяты под охрану. Идёт бой за фрегат «Бреслау». Докладывал лейтенант тайной службы Гущин.

— Благодарю за службу, братцы. Славное дело мы нынче делаем. Всем воздастся за ваши ратные подвиги, — сказал я.

А после я направил бойцов, чтобы те помогли снайперскими выстрелами быстрее решить исход сражения за фрегат в нашу пользу. И Гущина этого нужно представлять к внеочередному званию. Он координировал агентурную связь. Судя по всему, сработали почти чисто и сохранили нужное нам имущество.

К этому времени маяк был уже захвачен и подавал сигналы в море. А ещё, по плану операции, из залива должны были выйти в открытое море рыбацкие лодки, которые должны подать сигнал о начале операции.

Так что, может быть, десант начнётся ещё раньше. Но это — как корабли поймают ветер. И как сработают диверсионные группы на острове. Ну и с теми более чем шестью тысячами бойцов Кёнигсберг можно было брать. Около казарм раздавались выстрелы. Там шёл бой.

Однако, как говорится, наши в городе. Не совладать с бойцами, которые работают новым оружием — револьверами, новейшими винтовками. Да и в условиях ещё и неорганизованности защитников… По всем штабным играм, которые проводились перед началом операции, у наших противников не было шансов.

Через час в город стали входить русские корабли.

— Бах-ба-бах! — звучали взрывы на Кнайпхове.

А еще там шел ожесточенный бой. И ничем не помочь.

— Сколько человек на острове? — спрашивал я у Гущина.

— Три десятка, — понимая, что происходит, отвечал лейтенант. — Я не мог в Кнайпхове поселить больше людей.

— Не оправдывайся! Я понимаю, — сказал я.

— Бах! Ба-бах! — прозвучали выстрелы с первого русского фрегата, входящего в залив.

Ядра отправились в сторону трех стреляющих береговых батарей противника. Остальные пушки были уничтожены диверсантами.

И это был фрегат «Митава». Тот самый, который некогда я спас от позора сдачи.

Кенигсберг продолжал окрашиваться в цвета русского флага. А когда вернулся Кашин, с синяком под глазом, но довольный, город стал нашим. Штаб прусского гарнизона города был разгромлен. Большая часть солдат противника не получила оружие, так как была блокирована в казармах.

Оставалось познакомиться с Эммануилом Кантом и дальше двигаться. А сколько ему нынче лет? Не рано для знакомства?

Глава 11

Вена.

29 июля 1742 год.

Людвиг Андреас фон Кевенхюллер смотрел на молодого офицера русских войск и даже не до конца понимал, что тот предлагает. Считавшийся в Австрии наиболее продвинутым военачальником, фельдмаршал Кевенхюллер недоумевал от предложения русского офицера.