Торговец будущим (СИ) - "Мархуз"

С другой стороны, вышколена не только прислуга, но и хозяйка дома. Видимо намёк её сына на «совет от папа» для неё серьёзен, так как множества вопросов класса «чьих будешь» и «откель прибыл» не последовало. Хотя, вполне возможно, что «случайный я» ей реально до фонаря. Чуток вежества проявлен и хватит с меня. А через несколько минут (ура-ура, наконец-то наконец) прибыл сам гофмаршал (знать бы ещё что это за должность) и ему доложили всё заново и по полной.

— Ну, что же, Денис Дмитриевич, коли дело серьёзное, то давайте пройдём ко мне в кабинет. Думаю, что десяти-пятнадцати минут мне хватит, чтобы понять суть вашей проблемы. А потом, уже после обеда, можем обсудить вашу ситуацию более подробно. Как я понимаю, вы настаиваете на секретности?

— Да, Степан Сергеевич, это настолько невероятно, что может создать кривотолки, если дойдёт до публики.

Уже в кабинете хозяин особняка расположился за столом, а мне предложил сесть на один из стульев с другой стороны.

— Если желаете закурить, то можете.

— Благодарю, но я вообще не курю, предпочитая хранить здоровье.

Ланской-старший удивился, ибо никогда раньше не слышал о вреде курения. Впрочем он просто закурил сам. Раз не хочет посетитель, так и пусть не хочет.

— Слушаю вас, Денис Дмитриевич.

— Вот, Степан Сергеевич, мой паспорт. Ознакомьтесь, пожалуйста, внимательнее, а я затем прокомментирую увиденное вами.

— Так-так, здесь вроде по-итальянски написано…унионе эуропео…република италиана… что? — явное удивление словно что-то не так.

Впрочем гофмаршал дочитал надписи на красной обложке до конца.

— Пассапорто… качественный документ, — после чего развернул паспорт и углубился в чтение внутри, — так… Оленин… Денис… Дмитри… марки д’Эсте… так вы маркиз?

— Не наследный, Степан Сергеевич, всего лишь вознаграждён титулом, причём без домена, — грустновато улыбнулся я.

— То есть, безземельный получается, а почему так?

Я вздохнул, проготовившись нырнуть в омут с головой.

— Обратите внимание на даты, которые следуют дальше.

— Хорошо… м-м… это кажется день рождения… но этого не может быть! — Ланской изумлённо глянул на меня и сразу всё понял по моему выражению лица: печаль и горе, — здесь указано, что вы рождены 28 февраля 1998 года. Года, который ещё не наступил и не наступит в течении почти двухсот лет.

Впрочем он продолжил чтение, явно через «не могу» и «не верю», а точнее «не хочу верить, даже если это окажется правдой». А я чую, что уже обречён. Но не хочется прятаться и бегать от властей, и так устал от излишне сумбурной предыдущей жизни. Хотелось спокойствия, а не карьеры, вот и успокоила меня Судьба, а точнее упокоила.

— Так… видимо «выдан»… 16 октября… две тысячи двадцать пятого года? — опять вопросительный тьюн-ту в речи, как будто я сам изготовил документ.

Мы помолчали, так как всё встало на свои места и умный собеседник понял что меня гнетёт.

— Вот почему вы ищете совета, но никто ведь не поверит в сию историю. А секретность нужна вам, чтобы не попасть в лечебницу для душевнобольных, понимаю.

— Секретность для другого нужна. Попробую пояснить на примере. Если я нездоров на голову, то это бытовой случай и ясно как следует поступить окружающим. Другое дело, если то, что произошло со мной, является правдой. В этом случае информацию следует подольше сохранять в тайне, так как зная будущее я могу оказаться очень полезен властям, причём самого высокого уровня. И это не только знание Истории, но и ценнейшая информация о научных разработках, открытиях и даже политической и экономической активности России.

— Денис Дмитриевич, вы говорите, как профессионал, причём вполне здраво. Кем вы были в вашей прошлой жизни? Учёным, чиновником или…

— Я несколько лет был военным, но решил выйти в запас, отказавшись от карьеры. Однако продолжил обучение в Военной Академии, хотя проучился всего лишь год, после чего меня перенесло в ваше время.

Кажется гофмаршал Степан Ланской начинает верить мне, но не совсем понимает как поступить. И я его понимаю, вдруг всё это специальная мистификация, чтобы поставить его в дурацкое положение. Хотя он и осознаёт, что коли это правда, пусть и невероятная, то его долг сообщить тайком на самый верх, не посвящая никого другого в тайну. А уж там примут решение, как использовать человека из будущего.

— Денис Дмитриевич, давайте пойдём пообедаем и я продумаю, что и как следует сделать со всем этим. Вы, пожалуйста, пока тоже не разглашайте свой секрет никому. Даже моим близким. После обеда я вернусь в Зимний и доложусь кому надо. Если позволите, ваш паспорт я возьму с собой. Ну, а вернувшись посвящу вас в решения, принятые императором и его советниками.

— Возьмите, конечно, для пользы дела. Вот вам ещё один документ, это военный билет офицера запаса, вдруг пригодится?

Ну что же по крайней мере хоть покушаю перед тем или иным вариантом кончины.

— Да, Степан Сергеевич, скажите пожалуйста, а какой сейчас год? — дурацкий вопрос, который сразу может встать боком в наших зарождающихся отношениях.

Или я уже дую на воду?

— Сейчас апрель 1801 года, Денис Дмитриевич.

— Благодарю, постараюсь вспомнить что я знаю об этом периоде Истории. Всё-таки уж очень далеко от нас, более двухсот лет прошло. Времена императора Наполеона.

— Вообще-то, Наполеон лишь Первый консул республики, — удивился гофмаршал.

— Ну значит в ближайшие год-два, максимум три он объявит Францию империей, а себя императором. Причём в монархическом смысле, а не в военном. Французы устали от своей демократии, как и сам Наполеон.

Степан Сергеевич призадумался, а потом спросил.

— Но если он вернёт короля и дворян, то они его же и свергнут.

— Нет, Наполеон пошёл другим путём. Никого возвращать он не будет, так как сам станет монархом, а своих полководцев и командиров подразделений сделает дворянством. Примерно так же поступали франки, когда отвоёвывали Галлию у римлян. Знаю, что маршал Мюрат стал Неаполитанским королём, а Жан Бернадот, который был рождён из простолюдинов, стал сначала герцогом Понте-Корво, а впоследствии и королём Швеции. Кстати Бернадоты до сих пор ей правят.

Обед прошёл в дружественной атмосфере, тем более что излишков вилок и ножей не наблюдалось. По паре штук и было-то с каждой стороны тарелки. Да и беседа велась достаточно чинно, так как это обед, а не ужин. После чего мне предоставили гостевую комнату по распоряжению хозяина и потребовали от домочадцев меня не беспокоить. А я и рад, даже прилёг в одежде поверх покрывала на кровати и чуток вздремнул.

Увы, стоило лишь проснуться, как вернулся гофмаршал и забрал меня вместе с багажом с собой. Не знаю уж с кем и где он перетёр, но события помчались вскачь. Выяснилось, что Александр Первый…

— Денис Дмитриевич, в вашу историю посвящены лишь три человека при дворе: его императорское величество, а также графы Строганов и Кочубей. Они хотят лично с вами побеседовать тет-а-тет и лишь от вас зависит поверят ли вам. Чемодан будет с вами во время беседы, вдруг у вас есть вещи, подтверждающие что вы из будущего. Продумайте, что вам пригодится, чтобы всё подряд не вытаскивать наружу.

— Степан Сергеевич, у меня есть пистолет, а это всё-таки оружие. Как быть, его нельзя передавать гвардейцам охраны. Могут понять что в нынешние времена такое оружие пока невозможно сделать. Может быть, пока едем, я его достану и вам покажу: отдельно магазины с патронами, отдельно сам пистолет. Чтобы его императорское величество не опасался.

Такой подход Ланскому пришёлся по душе и я открыл чемодан (под тряску мчавшейся в Зимний дворец кареты). В первую очередь вынул свой наградной и передёрнул, вдруг там патрон затесался? Магазины-то отдельно перевозил, как положено, а прибыв в аэропорт не стал всё это воссоединять. Заодно вытащил один патрон и пояснил как он устроен, то-то гофмаршал удивился удобству. Это ему не с дула заряжать, тут всё гораздо проще.