Мифы северных народов России - Христофорова Ольга
Обычно эту избранность окружающие замечали еще в детстве или даже до рождения будущего шамана. Так, нганасаны полагали, что рожденный в «сорочке» (то есть в плодном пузыре) предназначен быть шаманом; так же считали нанайцы, причем если ребенок полностью закрыт «сорочкой» — будет сильным шаманом, если наполовину — средним по силе. Селькупы думали, что если у ребенка завиток на макушке и острый взгляд — он будет шаманом. Необычные обстоятельства, сопровождавшие беременность или рождение ребенка (природные явления, поимка необычного зверя, большая удача в промысле и т. п.), считались знаками духов. Если ребенок с младенчества интересовался шаманскими атрибутами, был задумчив и молчалив, разговаривал с кем-то невидимым, у него были родимые пятна или еще какие-то особые знаки на теле, если его родители стали удачливы с его рождением — все это тоже свидетельствовало об избранности. Необычность рождения ребенка, особенности его внешности и поведения воспринимались как знак духов: считалось, что таким образом духи «метят» своего избранника — будущего шамана.
![Мифы северных народов России - i_101.jpg](/BookBinary/902037/1718969834/i_101.jpg)
Бурятский шаман. 1904–1917.
Фотография А. К. Кузнецова. Library of Congress, Washington
Но главным признаком избранности была так называемая шаманская болезнь. Обычно она начиналась в подростковом возрасте, но могла проявиться и позже — у женщин, как правило, по окончании репродуктивного периода. В какой-то момент с будущим шаманом начинало происходить что-то странное: он то впадал в долгий, глубокий сон, то убегал из дома и в бессознательном состоянии блуждал по тайге или тундре, то пел странные песни, то как будто дрался с кем-то невидимым.
![Мифы северных народов России - i_102.jpg](/BookBinary/902037/1718969834/i_102.jpg)
Шаман камлает. Селькупский рисунок.
Иллюстрация Веры Пошивай (по изданию: Прокофьева Е. Д. Костюм селькупского (остяко-самоедского) шамана // Сборник Музея антропологии и этнографии. М.; Л., 1949. Т. XI. С. 372, рис. 35)
Записаны этнографом Анной Васильевной Смоляк
С. П. Сайгор из с. Хумми с 6-летнего возраста был болезненным ребенком; окружающие считали, что он будет шаманом. В 20–25 лет он сильно болел как шаман, но «сопротивлялся» приходившим иногда духам. Во время Великой Отечественной войны был призван в армию, служил на Дальнем Востоке несколько лет, но часто лежал в госпиталях. Уже после войны был отправлен в санаторий, по дороге у него начался сильный припадок, он был снят с поезда, помещен в больницу почти на год. По возвращении домой, в конце 1940-х годов, был посвящен в шаманы, с тех пор приступы никогда не повторялись (запись 1970 г.).
Согласно рассказам шаманки Д. Д. из Ухты, перед тем как стать шаманкой, она долго болела, не спала ночами или кричала во сне, мучимая кошмарами, бросала семью, на несколько дней убегала в тайгу, борясь со злыми духами. Наконец ее уже взрослые (образованные) дети, по-видимому вняв советам родственников, уговорили мать поехать за помощью к шаману, уединенно жившему с семьей на оз. Удыль. Там Д. Д. прожила почти две недели, причем старый шаман ее сначала пытался просто лечить, а потом посвятил в шаманки. По ее словам, она вернулась домой вполне здоровой; духи стали приходить к ней преимущественно только по ее зову (запись 1958 г., с. Новая Ферма) [64, с. 36–38].
![Мифы северных народов России - i_103.jpg](/BookBinary/902037/1718969834/i_103.jpg)
Якутский шаман. Открытка. 1913.
Российская государственная библиотека
Когда такое состояние продолжалось несколько месяцев или даже лет, родные начинали говорить: наверное, наш родственник и вправду должен быть шаманом. Тогда они искали старого шамана, чтобы он провел посвящение, по его указаниям шили костюм и изготавливали бубен и колотушку. После ритуала посвящения болезнь отступала, молодой шаман усмирял своих духов-помощников, и теперь они приходили к нему только по его призыву, когда он устраивал камлания.
То, что в научной литературе называется шаманской болезнью, не считается болезнью в медицинском понимании. Это внешнее проявление сложных процессов в психике человека, своего рода психологическая подготовка к профессии. Подобные состояния характерны и для профессионального становления других специалистов у народов Севера (и не только у них): сказителей, музыкантов, кузнецов и знахарей. Все эти профессионалы считались избранными высшими силами. Духи и божества наделили их особым даром и являются источниками вдохновения. Следовательно, чтобы получить «право на профессию», нужно пройти профессиональную подготовку. Конечно, и сказителя, и кузнеца, и шамана учат люди-специалисты. Но поскольку профессиональным даром наделяют, как считается, не люди, а духи, то должно присутствовать и духовное обучение. Безусловно, за приступами шаманской болезни не стоит простая имитация и симуляция; будущий шаман видит и чувствует все по-настоящему. Однако мы должны помнить, что человек — это символическое существо, и влияние культуры, ее символов и моделей на психику и даже на телесность человека весьма значительно.
![Мифы северных народов России - i_104.jpg](/BookBinary/902037/1718969834/i_104.jpg)
Тувинский шаман общается с духами. 1998.
Круглов Леонид / ТАСС
Следовательно, то, что для окружающих было приступами странного поведения, для самого начинающего шамана должно было быть его обучением у духов. И действительно, рассказы шаманов это подтверждают.
Записан этнографом Анной Васильевной Смоляк
Шаман М. Онинка из с. Дада рассказывал, что происходило с ним в 1940-х годах. Он также был в армии во время войны, замерз, чуть не потерял ноги, полтора года лежал в госпитале. Дома в конце 1940-х годов тяжело болел, мучился от нашествия духов, они заставляли его шаманить, грозили смертью. Он видел во сне умерших мать, брата, сестру, сына, дочь, какую-то хорошую женщину. «Каждую ночь они ко мне собирались, помогали мне петь, я пел, кричал по-шамански во сне, звал папу, маму. Все они на самом деле были моими шаманскими предками — деды, тетки, дяди, отец (не реальными: его отец и мать не были шаманами) и приходили из гора (шаманская “территория”). Наблюдавшие мое состояние опытные старики, слышавшие песни (не только шаманы), заранее знали, какой из меня будет шаман (большой или маленький), в зависимости от того, большая ли у меня гора». Во всей дальнейшей деятельности представления о гора и дёргиль (шаманских «территориях») постоянно присутствовали в его камланиях; эти места он «осваивал» еще в предшаманский период, когда та женщина (его дух аями) везде его водила, показывала шаманские сферы, дороги; он все узнавал от нее.
Описание шаманом Моло Онинка его «скитаний» и мучений в период «шаманской болезни» занимает 12 страниц машинописного текста. Перечисляются различные встречи его в потустороннем мире с духами в виде животных, людей, которые ему помогали, которых он запоминал, некоторые были его будущими духами-помощниками в шаманской практике. Это было путешествие шамана по его гора. Обычно шаманы скрывают свои секреты, к которым особенно относятся представления о гора и дёргиль, «колыбелях» шамана [64, с. 37].
В 1930-х годах на Таймыре этнограф Андрей Попов записал от нганасанских шаманов несколько рассказов об их становлении, в которых шаманы объясняли, почему именно они были выбраны духами на эту роль. Важное значение имел наследственный характер дара — практически все шаманы происходили из шаманских родов. Бывало, хотя и редко, по-другому — человек мог случайно войти в контакт с дямада (шаманскими духами) и подчинить их себе. Особенно сильным шаман получался, если его избирал сильный дух, — как в случае знаменитого шамана Дюхадие Нгамтусуо.