KnigaRead.com/

Леонид Соболев - Капитальный ремонт

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Леонид Соболев, "Капитальный ремонт" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

Официально шкафутом владеет сейчас вахтенный унтер-офицер, он меряет палубу по правому борту: шестьдесят два шага от кормовой рубки до второй башни. Но дежурный боцман обязан поддерживать порядок в районе его видимости, где бы он ни был. Всякий унтер-офицер, даже и вне несения вахтенной или дежурной службы, также обязан восстанавливать нарушенный порядок, где бы он его ни заметил. Унтер-офицер отмечен нашивками и дудкой, и он не может не видеть вещей, нарушающих воинский и морской вид корабля. Нетопорчук проходил по палубе, вглядываясь в каждую мелочь; убрать и прибрать можно в любое время, на это есть вахтенное отделение, если оно занято - подвахтенное отделение, для обоих существует дудка.

Нетопорчук остановился у киль-блоков баркаса No 2.

Киль-блоки - это стальные подставки с приклепанными фигурными вырезами, обделанными кожаными круглыми подушками; на них, как в кресло, садится поднятый краном из воды баркас. Кожа носовых кильблоков была оцарапана и лохматилась. Значит, надо промазать ее маслом, придав заусеницам мягкость, и затереть потом пемзой, чтобы кожа опять стала гладкой и блестящей. Это будет поручено утром хозяину баркаса No 2 - второй роты, четвертого отделения, унтер-офицеру второй статьи Савочкину: номер баркаса сразу указывает его команду; на военном корабле система номеров, вещей и людей удобна и понятна, как и вся корабельная жизнь. Надо только, чтобы мысли и сердце были разграфлены так, как разграфлено расписание дня, висящее под стеклом в вахтенной рубке.

Нетопорчук разграфлен давно, четырнадцать лет въедаются в него эти неколебимые графы. Четырнадцать лет изо дня в день звучит побудка - летом всегда в полшестого, зимой всегда в шесть. Четырнадцать лет в полдень свистят соловьи к вину, в восемь утра горны приветствуют подымаемый флаг, в восемь вечера собирают на молитву и справку. Четырнадцать лет порядка и чистоты навсегда заслонили безалаберщину и грязь деревни. Всякий пол стал палубой, всякая лестница - трапом, всякая веревка - тросом, а бечевка штертом. Всякий человек стал или офицером, или матросом, или вольным последние непонятны и беспорядочны. Всякий поступок стал или разрешаемым, или запрещаемым. Все очень просто, если сердце и мысли разграфлены неизгладимыми графами судового распорядка...

- Ты куда? Пошел вниз, щучий сын! - прикрикнул вдруг Нетопорчук и хватил цепкой по подштанникам щуплого матроса, вылезшего из-за киль-блоков: выперла деревня на палубу в белье и без фуражки.

Матрос отскочил, как ужаленный, и крикнул высоко и нервно:

- Как ты смеешь, болван!

- Что-о? - сказал Нетопорчук, медлительно удивляясь. - Заспался, дубина, очухайся! С боцманом говоришь... Куда прешь в исподнем? Фуражка где?

- Да мне в гальюн... - сказал матрос растерянно.

- Вижу, что в гальюн. Моча в голову ударила, что порядок забыл! Какой роты?

Матрос помялся, потом сказал тихо:

- Да я не ваш... Пусти в самом деле...

- Что обозначает "не ваш"? Коли матрос, должен на всяком корабле в правилах себя вести. Как обращаешься? Прибавляй титул, говори: "Виноват, господин боцман!"

- Виноват, господин боцман, - сказал матрос еще тише.

- То-то. Низами без штанов надо ходить! - Нетопорчук в сущности не был ни злым, ни придирчивым, порядок восстанавливался, а матрос, видимо, робкий и вовсе глупый. - Сыпься вон в люк, да живей! Вахтенный начальник идет, он тебя благословит...

Но вахтенный начальник был уже виден, и скрыться было некуда. Лейтенанта Веткина поразил выкрик, разнесшийся в тишине рассвета, и он подходил к месту непорядка, играя кортиком.

- Кто здесь? Ты, Нетопорчук? Что у вас за базар?

- Виноват, вашскородь, - сказал Нетопорчук, вытягиваясь. - Так что матрос заспалси, вылез на палубу, как есть.

Левой рукой Нетопорчук показал на матроса, как он есть. Лейтенант Веткин оценил развратный вид нижнего чина. Отпустить было нельзя, от этого страдала дисциплина: матрос совершил проступок, матрос должен быть наказан.

- Что же ты, братец... - начал было лейтенант, но, вглядевшись, вдруг замолчал и пожевал губами. - М-да... - сказал он после и обратился к Нетопорчуку. - Оставь-ка нас на минутку!

Положение было затруднительным. Конечно, это брат Ливи, обедавший вчера на лейтенантском конце стола, против Веткина. С одной стороны, действительно разврат, этого даже серый новобранец себе не позволит. Но с другой стороны гость кают-компании, брат лейтенанта, - все-таки неловко... Дернуло его вылезти на палубу в подштанниках, и чему их в корпусе учат?.. Черт его знает, глупая история!

Лейтенант Веткин избрал выход. Преступление должно быть наказано, но для наказаний имеются различные способы. Не обязательно сажать под арест или ставить под винтовку: можно отлично действовать на самолюбие гораздо больнее. Маленькое развлечение на вахте и остроумный урок гардишку... Кажется, Ливи называл его Юриком?

- Не спится, Юрий Петрович? Доброе утро! - сказал лейтенант Веткин приветливо.

Юрий стоял, будто свежепокрашенный суриком: красный и липкий от мгновенного пота, желая провалиться сквозь броню палубы. Если бы лейтенант расфитилял его с бранью, считая за матроса, - можно было бы отделаться коротким "Виноват, вашскородь" и исчезнуть в ближайший люк, чтобы посмеяться за утренним чаем в кают-компании над трагическим столкновением физиологии с усердием вестового. Но сейчас?.. Светского опыта у Юрия мало, еще меньше натренировано то верхнее офицерское чутье, которое различает, когда можно назвать старшего в чине шутливым его прозвищем, когда - по имени-отчеству и когда - официальным титулом. Это - особое искусство, тонкая игра на оттенках взаимоотношений и на обстановке момента; молодые мичмана - и те срываются за послеобеденным кофе и получают жестокий урок от старших, после чего кофе кажется без сахара, а жизнь - оконченной.

Юрий колебался между развязным тоном брата лейтенанта Ливитина и утрированной щегольской выправкой гардемарина Морского корпуса. То и другое - в кальсонах одинаково глупо, и он молчал, краснея сверх предела, до зуда, и мучаясь. Веселый лейтенант продолжал не замечать, что гардемарин в одном белье.

- Слушайте, гардемарин, - сказал Веткин, беря его под руку и мягко увлекая на ют. На юте - часовой у трапа, вахтенный унтер-офицер, рассыльный, вахтенный у склянок, дневальный на концах... Все видят поражающую взор пару: безупречного лейтенанта во всем белом и нелепую фигуру в тельняшке, в сиреневых кальсонах, без фуражки и в туфлях на босу ногу. Все видят, а рассвет с каждой минутой ярче...

- Слушайте, гардемарин, - продолжал Веткин нарочно громко, - по-моему, в вашей роте есть такой гардемарин граф Бобринский, длинный?

- Да... Так точно... - Слова выдавлены, как засохшая зубная паста.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*