Честное предупреждение - Коннелли Майкл

Мне повезло: я увидел впереди зеленый свет для поворота на въезд на автостраду.

Отбросив сомнения, я повернул. Въезд на шоссе сделал петлю, и вот я уже ехал на юг по 170-му. Я занял одну из полос слияния со 101-м и разогнал машину до ста километров в час. Рэйчел была права. Шоссе было умеренно загружено, но поток двигался. Час пик еще не наступил, и большая часть трафика шла на север, из центра города в пригороды Долины и дальше.

Как только я влился в поток на 101-м, я перестроился в скоростную полосу и держался в потоке, двигаясь теперь со скоростью около восьмидесяти километров в час. Каждые несколько секунд я поглядывал в зеркало заднего вида и держал телефон у левого уха. Я слышал голос Меца — он говорил по другому телефону в машине с Рэйчел. Звук был приглушенным, и я не мог разобрать всех слов. Но я определенно считывал тревогу в его тоне.

Вскоре я въехал на перевал Кауэнга и увидел впереди здание «Кэпитол Рекордс». Ожидая, пока Рэйчел вернется на линию и расскажет план, я складывал кусочки головоломки воедино. Я понял, что Сорокопут всё-таки был слушателем подкаста, и я сам дал ему всё необходимое. В конце каждого эпизода я рекламировал студию звукозаписи, когда благодарил Рэя Столлингса.

Затем я неоднократно объявлял время и дату живого круглого стола, который должен был стать финальным эпизодом.

Сорокопуту оставалось только проследить за зданием, где располагалась студия «Сан Рэй», чтобы понять, как использовать ситуацию в гараже в своих интересах. Парковщик оставлял ключи от машин, которые он переставлял, на правом переднем колесе каждого автомобиля. Сорокопут мог прокрасться внутрь, пока Родриго тасовал машины, использовать ключ, чтобы открыть мой «Рендж Ровер», а затем спрятаться сзади.

Вдруг я осознал, что есть и другая вероятность. Я раструбил о времени и месте записи подкаста на весь свет. Вполне возможно, что если кто-то и прячется сзади, то это не Сорокопут. Это мог быть еще один сумасшедший «инцел» вроде Робинсона Фелдера. Я отнял телефон от уха, чтобы попытаться написать об этой возможности Рэйчел, когда снова услышал её голос.

— Джек?

Я ждал.

— У нас есть план. Мы хотим, чтобы ты доехал до бульвара Сансет и съехал с шоссе. Съезд выведет тебя на Ван-Несс, на перекресток с Гарольд-Уэй. Сразу поворачивай направо на Гарольд-Уэй, мы будем готовы встретить тебя там. У полиции Лос-Анджелеса там уже два экипажа, и еще несколько в пути. Мы с Мэттом будем через две минуты. Прочисти горло, если ты понял и мы готовы действовать.

Я выждал секунду, а затем громко прочистил горло. Я был готов.

— Хорошо, Джек, теперь я хочу, чтобы ты попытался написать мне описание того, на чем ты едешь. Я знаю, ты упоминал в недавнем письме, что купил новую машину. Напиши марку, модель и цвет. Цвет важен, Джек. Мы должны знать, кого встречать. Также напиши, какой съезд ты проехал последним, чтобы мы понимали тайминг. Давай, но будь осторожен. Не разбейся, пока пишешь.

Я убрал телефон от уха и набрал нужную информацию в сообщении, постоянно переключая внимание с экрана на зеркало заднего вида и на дорогу.

Я только что отправил сообщение, добавив, что собираюсь проехать съезд на Хайленд, когда поднял глаза на дорогу и увидел, как по всем полосам вспыхнули стоп-сигналы.

Движение замирало.

Глава 45.

Впереди произошла авария. Сидя за рулем высокого внедорожника, я мог видеть поверх крыш машин, скопившихся передо мной: в небо поднимался дым, а поперек дороги, блокируя скоростную полосу и левую обочину шоссе, стоял развернутый автомобиль.

Я понимал: нужно уходить вправо, пока я намертво не встал в заторе. Включив поворотник, я почти вслепую начал пробиваться через четыре полосы замедляющегося потока.

Мои маневры вызвали яростный хор клаксонов — водители вокруг пытались сделать то же самое. Движение замедлилось до черепашьего шага, расстояние между бамперами сжалось до минимума, но ни у кого на этой дороге не было такой чрезвычайной ситуации, как у меня. Мне было плевать на их разочарование и гудки.

— Джек? — раздался голос Рэйчел. — Я слышу сигналы, что там… Я знаю, ты не можешь говорить. Попробуй написать сообщение. Мы получили данные, которые ты отправил. Постарайся объяснить, что происходит.

Я сделал то, что делает большинство водителей в Лос-Анджелесе, когда остаются в машине одни. Я проклял пробку.

— Черт побери! Почему мы останавливаемся?

Мне оставалось преодолеть одну полосу, и я рассчитывал, что это будет самый быстрый способ обогнуть затор. Я больше не доверял зеркалам и, прижимая телефон к уху, крутился на сиденье, оценивая конкурентов через стекла.

— Хорошо, Джек, я поняла, — сказала Рэйчел. — Но поезжай по обочине, делай что хочешь, только доберись сюда.

Я кашлянул один раз, сам не зная, означало это «да» или «нет». Я знал только одно: нужно объехать пробку. Как только я минуем место аварии, шоссе будет свободно, и я полечу.

Я медленно прополз мимо съезда на Хайленд-авеню. Место аварии было метрах в двухстах впереди, не доезжая до съезда на Вайн-стрит. Именно там движение встало окончательно.

Теперь я видел людей, выходящих из машин и стоящих прямо на автостраде. Автомобили двигались по сантиметру, огибая дымящиеся обломки. Позади завыла сирена, и я понял: прибытие спасателей перекроет дорогу еще сильнее и надолго. Я также знал, что мог бы сам подъехать к этим спасателям с тем смертоносным грузом, который, как я полагал, везу. Но поймут ли они, что у меня в машине? Смогут ли они схватить его?

Я обдумывал эти вопросы и те полтора километра, что оставались мне до бульвара Сансет, когда сзади раздался громкий щелчок.

Я резко обернулся и увидел, что подпружиненная шторка багажного отделения сорвалась с креплений и свернулась в рулон, как оконный жалюзи.

Из багажника поднялась фигура. Мужчина. Он огляделся, словно пытаясь сориентироваться, а затем, должно быть, увидел через заднее стекло, что вой сирены принадлежит скорой помощи, пробирающейся к месту аварии.

Затем он повернулся и посмотрел прямо на меня.

— Привет, Джек, — сказал он. — Куда направляемся?

— Кто ты, мать твою? — выдохнул я. — Чего тебе надо?

— Думаю, ты знаешь, кто я, — ответил он. — И знаешь, чего я хочу.

Он начал перелезать через задние сиденья. Я бросил телефон и вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперед, и я выкрутил руль вправо. Зацепив правый угол стоявшего впереди автомобиля, внедорожник вылетел на обочину. Колеса провернулись на гравии и мусоре, прежде чем найти сцепление с дорогой. В зеркале заднего вида я увидел, как непрошеного гостя отбросило обратно в багажный отсек.

Но он быстро оправился и снова полез через сиденья.

— Полегче, Джек, — произнес он. — К чему такая спешка?

Я не ответил. Мой мозг работал быстрее двигателя, пытаясь придумать план побега.

Съезд на Вайн-стрит был сразу за местом аварии. Но что мне это давало? В этот наполненный адреналином момент выбор казался простым. Бей или беги. Ехать дальше или остановить машину, выскочить и бежать.

Но в глубине души я знал одно. Если я убегу, Сорокопут снова ускользнет.

Я не убирал ногу с педали.

Оставалось меньше ста метров до конца затора, где я мог бы съехать с обочины, когда передо мной внезапно вырулил раздолбанный пикап, груженный садовым инвентарем — и двигался он куда медленнее меня.

Я снова дернул руль вправо, пытаясь протиснуться, не сбавляя скорости. Моя машина с визгом прочесала боком по бетонному шумозащитному барьеру, отскочила и врезалась в борт пикапа, толкнув его на машины слева. Раздался оглушительный хор сигналов и скрежет металла, но мой автомобиль продолжал движение. Я выровнял руль и глянул в зеркало. Человека позади меня отбросило на пол перед задним сиденьем.

Через две секунды пробка осталась позади, и передо мной открылись пять свободных полос автострады.

Но до съезда на Сансет оставалось еще около километра, и я понимал, что не смогу сдерживать Сорокопута так долго. Телефон валялся где-то в салоне, и Рэйчел, вероятно, все еще слушала. Я сделал то, что, как мне казалось, могло стать моим последним обращением к ней.