Эхо смерти - Робертс Нора

– Что вы помните? Он снова ушел. А потом?

– Он ушел, а мой муж словно взбесился. Он разломал стул – бил по нему и бил, и стул сломался. Лицо красно-черное, и он стоял в красном свете, а я подумала: «Помоги мне». Помоги мне. У меня болело горло, когда я попыталась заговорить, но я сказала: «Помоги мне, Энтони. Скорее. Он вернется».

– Он вам помог?

– Он лег на меня. Мой муж. Дьявол. Его лицо. Мой муж. – Бледная как мел, Дафна прижала руки к вискам. – Теперь мой муж – дьявол, и он душит меня, бьет. Он сказал, что убьет меня за это. Убью шлюху. Бесполезная шлюха. Я теряла сознание. На этот раз я не очнусь. Он прикончил бы меня. Но он отпрыгнул. И дьяволы стали сражаться. Я видела сквозь свет и дым, как один ударил другого вазой, и лилии рассыпались.

Ее глаза слепо смотрели мимо Евы.

– Ненавижу их запах. Мой муж велел мне ставить в комнате лилии, но я терпеть не могла их запах. Они валялись на полу, и дьявол… нет, мой муж лежал на полу. Кругом кровь, столько крови. Затем другой засмеялся и снова подошел. Опять меня изнасиловал. Это не имело значения. Просто не имело значения. Я уже не чувствовала. Я не могла больше ничего чувствовать.

Потом стало тихо. Тихо и темно. Я встала. Мне, наверное, снился кошмар. Я ничего не чувствовала, кроме запаха лилий и крови. Он лежал на полу. А потом встал. Энтони? Кровь на его лице. Он ударил меня.

Дафна рассеянно поднесла руку к щеке.

– Он ударил меня, я упала. Упала и, наверное, снова потеряла сознание. Затем очнулась. Комната кружится, кружится… Дьявол – кто это? – дьявол кричит и мечется по комнате. Я пытаюсь встать. Он снова меня ударил? Не знаю, клянусь, не знаю. «Я убью тебя, и все подумают на него, подумают, что это тот, с кем ты трахалась. Шлюха. Ты позволила ему овладеть тобой. Больше никто тебя не коснется. Я убью тебя».

Дафна дрожала и повторяла снова и снова:

– Я убью тебя, я убью тебя, я убью тебя… Я не могла бежать. Мы упали? Мы упали, и ваза как-то оказалась у меня в руках. Он схватил меня за лодыжку. Или пытался схватить, не знаю. Все перепуталось. И я его ударила. Ударила вазой, что было сил. Прекрати, пожалуйста, прекрати. И ударила. Он прекратил, и стало тихо. Я ничего не чувствую. Просто хочу уйти. Куда-нибудь. Подальше от дьявола и запаха крови и лилий. Потом передо мной возникли ангелы… то есть, вы… И я попала в больницу.

Она прерывисто всхлипнула.

– Я убила его. Я убила своего мужа. – Плача, она свернулась клубочком. – Тиш, прости, я сначала не помнила. Клянусь, я не помнила. Я убила его.

– Молчи. – Тиш обняла сестру. – Даф, замолчи. Я звоню адвокату.

– Да, советую так и сделать, – сказала Ева. – Только подождите минутку.

– Я не позволю вам…

– Помолчите, – приказала Ева. – Хотите помочь, будьте с ней рядом. Дафна, вы убили Энтони Страцца.

– Да, да. Мне так жаль.

– Вы убили Энтони Страцца в целях самообороны. Все, что вы мне рассказали, соответствует уликам, собранным в ходе расследования. Ваш рассказ подтверждается также признанием, сделанным Кайлом Найтли. Вам следует связаться с Рэндалом Уизом. Он порекомендует другого адвоката, имеющего опыт в уголовных делах, но я вас заверяю, под запись, что никаких обвинений вам предъявлено не будет.

– Как же… я ведь…

– Найтли на вас напал и жестоко избил. Вы подверглись нападениям и жестокому обращению с риском для вашей жизни со стороны Энтони Страцца. Я уверена, доктор Мира согласится, что вы были в панике и боролись за свою жизнь.

– Конечно, – подтвердила Мира.

– То, что вы здесь рассказали, соответствует моей оценке места преступления, показаниям Найтли и выводам главного судмедэксперта. Завтра вы должны прийти ко мне со своим поверенным и рассказать все заново в присутствии прокурора Рео.

Все еще цепляясь за Тиш, Дафна уставилась на Еву.

– Вы меня не арестуете?

– За что? За то, что вы защищались от жестокого нападения и угрозы смерти? Нет. Запись выключена.

Ева взяла чашку с остывшим чаем и выпила залпом.

– У вас есть родные, которые вас поддержат. И помните: даже без учета обстоятельств нападения той субботней ночью рано или поздно Энтони Страцца исполнил бы свои угрозы. Однажды он зашел бы слишком далеко. Вы предотвратили такой исход, и это не преступление. И не грех.

– Я помню, как ударила его. Я постоянно видела это во сне и боялась признаться. Хотела верить, что это всего лишь сон.

– Пройдет время, прежде чем вы перестанете бояться. Но начало положено.

Ева поднялась. Тиш поднялась вместе с ней.

– Вам нужно было, чтобы она все это сказала под запись. Ради нее самой.

– Да, мне нужно было, чтобы она все рассказала под запись.

Тиш шагнула вперед, протянула руку.

– Спасибо.

– Я просто делаю свою работу.

– Это не значит, что мы не можем быть вам благодарны. Завтра мы все поедем с ней. Доктор Мира там будет?

– Непременно, – заверила ее Мира. – И сейчас я задержусь у вас ненадолго. Не возражаете, Дафна?

– Да, да, пожалуйста. Я чувствую… что-то сломалось. Лейтенант Даллас, я согласна на детектор лжи, если надо.

– Я сама неплохо чувствую правду, и Мира тоже. И вот этот парень. Договоритесь на завтра о времени, в зависимости от расписания доктора Мира.

– А вы там будете?

– Обязательно. Вы справитесь, Дафна. Нам пора, – сказала она Рорку.

В лифте он обнял ее, ощутил ее дрожь. И обнимал ее, пока они не вышли на улицу.

– Ты знала. Знала еще до того, как поговорила с Найтли.

– Да.

– Когда ты поняла?

– Заподозрила, когда увидела место преступления. Еще больше – после беседы с Моррисом. Это единственное, что объясняло все странности. То, что она его добила, я имею в виду. Затем, получив некоторое представление о Страцце и о ней самой, я пришла к выводу, что убила она, только я сомневалась, самооборона это, или она воспользовалась моментом.

– Поэтому ты была так печальна.

– Я не могла тебе рассказать. Это было бы сродни…

– Сродни предательству, – закончил Рорк и развернул ее к себе лицом, не обращая внимания на услужливого швейцара, который открыл для них дверь машины.

– Когда я увидела всю картину… будто смотришь в зеркало или слышишь множественное эхо. Я хотела дать ей выговориться.

Рорк поцеловал Еву, обошел машину с другой стороны и сел за руль.

– Дафна не убийца. Как и тот ребенок, которым ты была.

– Да. Если бы она его убила, потому что сорвалась, я бы сделала все, чтобы уменьшить ее ответственность, и чувствовала бы себя правой. Но я задавалась вопросом: я сделала бы это из-за нее, из-за обстоятельств или из-за меня?

– Все вместе. Благодаря пережитому ты могла более ясно понять и ее, и все происходящее. Я невыразимо горжусь тобой. Только не говори, что это просто твоя работа, – быстро сказал Рорк. – В твоем расследовании основной жертвой был Страцца, однако жертвой была и она, во всех смыслах этого слова. Ты раскрыла правду для него и о нем, но переживала ты за нее. За ту, которая больше всего в этом нуждалась.

– Она справится.

– Уверен, что справится.

– И Патрики тоже, хотя, конечно, это потрясет их до основания и навсегда оставит глубокие раны.

– Они поддержат друг друга, как ты и сказала. И мы с тобой. – Он взял ее руку, поцеловал. – Я уже мечтаю о прогулке вдвоем.

– Пока не замерзнем. А потом отогреемся в спальне у огня.

– Что скажешь, если мы немножко напьемся возле этого огня и посмотрим, что будет дальше?

– Скажу: я знаю, что будет дальше, и я полностью «за».

Ева смотрела в окно на почерневший снег у бордюров, на торопливых прохожих, огни рекламных щитов. На дороге уже начали собираться пробки, и сердитые водители то и дело в раздражении жали на клаксон.

Город, который я люблю, подумала Ева. Мое место. Он подходит мне идеально.