Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса
– Вы двое, как там? Нормально? – поинтересовалась она, и парень явно испытал облегчение оттого, что рядом оказался взрослый человек, готовый взять на себя ответственность за их благополучие. Но все-таки в его ответе просквозила бравада, призванная впечатлить подружку.
– Да, все хорошо, – сказал он, – просто секундный шок.
Джесс кивнула в согласии.
– С вами все в порядке? – проговорил с противоположного ряда сидений более глубокий голос, принадлежавший пожилому трудяге. На мгновение Джесс подумала, что он обратился к ней. Но только она собралась успокоить мужчину, как сообразила, что фонарик его телефона был направлен на активистку, рухнувшую на пустое место рядом с ней. Джесс тоже направила лучик своего мобильника на девушку, и та – несмотря на очевидное потрясение – развернулась и быстро кивнула.
– Что, черт возьми, происходит? – прозвучал еще более глубокий и громкий голос, и в боковой засветке своего фонарика Джесс разглядела ошеломленного любителя «Карлинга», тень за спиной которого угрожающе растянулась по вагону.
– Ну, ясно же, что этого никто из нас не знает, – откликнулся трудяга. Судя по деланно-ровному тону, он не позволил себе раздражиться из-за неприязни к выпивохе. Пожилого мужчину все еще беспокоила студентка. Поднявшись с места и приблизившись к ней, он присел рядом, через одно сиденье, и мягко уточнил:
– Вы уверены, что чувствуете себя хорошо? По вашему виду не скажешь.
– Да, – заверила студентка, похоже, не убежденная собственным ответом; взгляд девушки метнулся к внушительной фигуре поглотителя «Карлинга» в футе от нее. – Я… я в порядке. У меня бывают мигрени, и я подумала, что начался приступ. – Студентка потрясла головой, как будто пыталась ее прояснить. – Мне потребовалась минута, чтобы осознать, что это происходит не в моей голове.
– Естественно, не в вашей голове, – резко перебил ее любитель «Карлинга». – Мир не вертится вокруг вас одной.
– Так, – вмешалась Джесс, обескураженная тем, с какой легкостью она снова заговорила тем тоном, что выработала на службе и считала невозвратимо утраченным для себя. Авторитетным. Властным и вместе с тем успокаивающим. – Давайте не будем поддевать друг друга. Легче от этого не станет.
– Верно, – этот голос раздался со стороны рыжеволосой почитательницы мартини. Она тоже направила луч своего фонарика на выпивоху, но Джесс заметила примирительный кивок, адресованный ей.
– А это… – присоединился к ним со стороны старых скамеек еще один голос, с американским акцентом. – Это нормально? – Его обладательница подошла и встала, опершись бедром о вертикальный поручень, рядом с любителем «Карлинга». – Для метро, я имею в виду?
– Нет, – вздохнула Джесс и, приподняв брови и прикрыв глаза, медленно выдохнула: – По крайней мере, я раньше никогда не оказывалась в такой ситуации.
Она обвела глазами спутников; все они теперь столпились вокруг крайнего ряда сидений перед кабиной машиниста – охваченные рваным белым светом и глубокими, контрастными тенями от расположенных в разных точках мобильников.
– Какой-то сбой, – убежденно заявил трудяга, одарив ободряющей улыбкой студентку, на лицо которой стали возвращаться краски. – Скоро движение восстановится. Эти линии старые, такие сбои иногда случаются.
Джесс понравилась его уверенность, и желания озадачиваться тем, уместна ли она или беспочвенна, не возникло. Запрокинув голову, она постаралась выровнять дыхание. Влажность в вагоне повысилась, и, ощутив пленку пота, обволокшую все ее тело, Джесс поспешила сбросить пальто.
– Надеюсь, вы правы, – сказала рыжеволосая. – В вагоне так душно, что перспектива застрять тут надолго меня совсем не прельщает.
– А почему машинист ничего не объявляет? – спросил подросток, указав рукой на затемненную кабину.
– Я думаю, что этот звук… этот скрип… – Джесс махнула рукой над своей головой, – это был сбой в системе внутренней связи. А машинист, должно быть, сейчас пытается выяснить, что произошло.
– Надеюсь, он выяснит это в ближайшее время, – подала голос подружка паренька.
И в ту же минуту, словно повинуясь ее воле, темноту рассеял желтый свет зажужжавших ленточных ламп. Только он был совсем тусклым и слабым, как будто у них не доставало энергии разгореться во всю мощь.
– Ах, – с улыбкой воскликнула американка, – сейчас мы поедем. Все наладилось.
Но Джесс усомнилась в том, что все наладилось. Лампы светили не так ярко, как им полагалось, и поезд не производил никаких звуков и не выказывал никаких прочих признаков своей готовности возобновить движение. Джесс посмотрела на трудягу, на его нахмуренное лицо.
– Это аварийное освещение, – произнес он, явно глубоко встревоженный.
Забурчав что-то в разочаровании, любитель «Карлинга» шагнул к двери и ударил по ней кулаком. Джесс вскочила на ноги и подняла перед собой руки; к ней вернулось ощущение авторитетности, а с ним и такое же спокойствие, какое вселял в нее обычно старый худи, напоминавший ей о краткосрочном успехе в местной футбольной команде юниоров до 18 лет.
– Давайте не будем поддаваться эмоциям и нагнетать обстановку, – призвала Джесс. – Я сейчас пойду и спрошу у машиниста, что происходит и есть ли у него для нас новости. Хорошо?
Никто не сказал ничего напрямую, но ее предложение было встречено хором одобрительных бормотаний.
Джесс прошла несколько метров к кабине машиниста, подняла руку, чтобы постучаться, и тут заметила, что задвижка смещена, а дверь даже слегка приоткрыта.
– Гм… прошу прощения, – заговорила Джесс, потянув дверь на себя и просунув голову в увеличившийся проем, – извините, но мы хотели бы узнать, не появилась ли у вас какая-то информация?
Ответа не последовало. Нахмурившись, Джесс приоткрыла дверь шире и переступила порог маленькой кабины.
В ней никого не было.
Глава четвертая
Джесс озадачилась: что могла значить пустая кабина? В голову пришла совершенно дикая, немыслимая версия – машинист сбежал, бросил их, когда отключили электроэнергию. Но почему? Размышляя над этим, она устремила взгляд вперед, на тоннель за широкими окнами, занимавшими всю переднюю часть поезда. Ей еще не доводилось видеть тоннель подземки с места машиниста. И чем больше она всматривалась в безграничную темноту и внушительные лекальные кирпичи, словно находившиеся в постоянном движении и набегавшие друг на друга, тем сильнее ей казалось, будто она наблюдала оптическую иллюзию бесконечной спирали. Тоннель был практически черным. Только рельсы перед кабиной и стены вокруг были слабо подсвечены тусклыми лампами аварийного освещения. Все остальное пожирала тьма – Джесс будто бы выглядывала в иллюминатор Международной космической станции, зависшей в глубоком космосе. Волоски на тыльной стороне руки вздыбились: эта мысль пришлась ей не по душе.
С большим усилием Джесс заставила себя вернуться туда, где находилась. А находилась она не на борту станции, потерявшей управление и бесцельно кружившей в космосе, а дома, в Лондоне. Попросту застряла под землей – на некоторое время, совсем ненадолго. Только и всего. Похоже, за последний год Джесс чуть смягчилась и стала чувствительней. Ведь, работая в полиции, она сталкивалась с гораздо более страшными вещами.
Все еще завороженная кромешной тьмой пустоты, Джесс медленно выдохнула и закрыла на мгновение глаза – чтобы сосредоточиться. А потом окинула взглядом пульт управления машиниста и допотопный рычаг в самом центре. Ей потребовалась пара секунд, чтобы опознать то, что различили глаза, и это стало для Джесс неожиданностью. Вся панель была забрызгана каплями крови. Она наклонилась вперед, всмотрелась в стекло. На нем тоже оказались темные пятнышки, затушеванные чернотой по другую сторону лобового окна.
Ее взгляд скользнул ниже, а в следующий миг сердце Джесс замерло, и ей показалось, что оно уже никогда не застучит снова. Прямо под пультом управления лежал, скорчившись вокруг основания своего кресла, машинист. Шея мужчины неестественно торчала из ворота форменной синей куртки, и ее цвет разительно отличался от бледной, почти что белой кожи застывшего лица. Ее заливала алая жидкость, все еще сочившаяся из ран, зиявших в правой части шеи. Джесс дала себе несколько секунд на то, чтобы осознать и с уверенностью констатировать: она смотрела на серию колотых ножевых ран. А потом инстинкт привел ее тело в движение. Джесс наклонилась к машинисту и, даже понимая, что это бессмысленно, прижала два пальца к его запястью. Пульс не прощупался. Он и не мог прощупаться.
