Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Валдес-Родригес Алиса

Они никогда не писали о том, насколько беден Филлипс, сколько здесь преступных группировок, и что после заката парки превращаются в запретные зоны, куда лучше не соваться. И что на Блумингтон-авеню, где наркодилеры торчат перед каждым вторым домом, жителям приходится очищать свои газоны от игл шприцев, прежде чем стричь траву. Боб проехал мимо одной такой команды дилеров на углу Блумингтон и 29-й улицы. Этническая троица, как в рекламе «Бенеттон»: один черный, один белый и один смуглый — риелторы не врали. Троица проводила его взглядом. Двое были просто подростками, но третий, латиноамериканец в шляпе-поркпай, выглядел лет на тридцать. На стене дома над ними красовалось граффити — символ X-11.

Боб притормозил у обочины и вышел. Вдохнул свежий, резкий ночной воздух. Прошел через калитку к двухэтажному кирпичному дому, втиснутому между одноэтажными постройками, и вошел в двухкомнатную квартиру, которую снимал. Он попытался игнорировать прогорклый запах, поселившийся здесь еще до его въезда. Повесил пальто и пиджак за дверью, не включая свет. Он жил здесь недостаточно долго, чтобы научиться фильтровать привычные шумы, а сегодня ночью они доносились и сверху, и из-за смежной стены. Ругань сверху, хип-хоп с вибрирующими басами слева. В ванной соседей было слышно еще лучше — трубы отлично передавали звуки. Он ополоснул лицо холодной водой и, чистя зубы, изучил шишку на лбу. Синяк уже начал наливаться синевой, и за ночь цвет, надо надеяться, станет еще ярче. Он открыл зеркальную дверцу шкафчика над раковиной. Достал розовый блистер с таблетками. Он был не распечатан, и, судя по дате, Боб не принимал их с июля. Взвесил упаковку в руке. Поколебался. Затем положил обратно, прошел в спальню и лег на кровать в темноте.

С полки за изголовьем он взял пластиковый шар размером с бейсбольный мяч. Электронная игрушка, «Radica 20Q». Загадываешь что-то конкретное, а потом жмешь «Да» или «Нет» в ответ на двадцать вопросов, появляющихся на маленьком дисплее. В девяти случаях из десяти она угадывала, лжешь ли ты. В случае Боба — в десяти из десяти, потому что ответом всегда была «бывшая девушка». Он решил подумать о чем-то другом и выбрал слово «суицид». «Radica 20Q» сдалась после двадцати вопросов. Боб заподозрил, что это слово просто исключили на этапе программирования.

Он слушал звуки Филлипса. Смех на улицах, гневный крик, звон разбитого стекла, рев автомобильного мотора. Соседи, которых никогда не слышно днем. За руганью взрослых он различил плач маленькой девочки. Звук был слабым, но в то же время настолько отчетливым, что заглушал все остальные. Да, он хотел выйти, сбежать из этой жизни, сбежать от Боба Оза. Но доставит ли он им такое удовольствие? Нет, еще нет. Он сменит курс. Переключит канал. Сменит фокус, имя, дату, самого себя, жизнь. Но больше, чем будущее, он хотел изменить прошлое. Не всё целиком, только своё.

Потому что прошлое — это всё. Разве не так кто-то сказал?

Он расстегнул рубашку и, стягивая брюки, нащупал что-то в кармане. Визитная карточка. «Майк Лунде — Таксидермист». Он подумал о той канарейке. Что за люди делают чучела из своих питомцев?

Боб Оз закрыл глаза, глубоко вздохнул и приготовился к очередной бессонной ночи. И пока он лежал там, это наконец всплыло на поверхность. То, о чем напоминала ему квартира Томаса Гомеса.

Вот оно что. Его собственная квартира. Пустота была той же самой.

Глава 14

Центр города, сентябрь 2022

Я стою, вжавшись лицом в витрину, и всматриваюсь в вывеску «Городская таксидермия». В сумрачном нутре лавки едва угадываются очертания медведя, вставшего на дыбы, и оленя с массивной короной рогов. До открытия еще целый час, но моя договоренность с владельцем касается вовсе не сегодняшнего дня; я просто хотел взглянуть, раз уж проезжал мимо.

Меня вдруг поражает странность этой профессии — воссоздавать то, что уже ушло. Впрочем, несколько месяцев назад, когда я беседовал с местным таксидермистом, он настаивал, что занимается не воссозданием, а созиданием. Что это не копия реальности, а фикция. Нечто, рассказывающее историю через контекст, в котором эту историю можно «почувствовать». И именно поэтому чучело порой кажется более настоящим, чем холодные, разрозненные факты.

И тогда меня осенило: это именно то, чем я занимаюсь в книге, которую сейчас пишу.

Я — таксидермист.

Глава 15

Таксидермия, октябрь 2016

На часах было 9:00 утра. Боб стоял в узком переулке в деловом центре.

Он поднял взгляд на вывеску над дверным проемом.

«Городская таксидермия».

За стеклом витрины застыл на задних лапах черный медведь, а вокруг него, словно придворная свита, расположилось собрание птиц и грызунов, которые, как предположил Боб, представляли местную фауну.

Стоило ему войти, как над дверью жалобно звякнул колокольчик. Но когда звон утих, а дверь за спиной закрылась, он ощутил абсолютную тишину. Это было больше, чем просто отсутствие звука. Могильная тишина, подумал он, оглядывая тела безмолвных зверей. Олень, рысь. Росомаха с оскаленной пастью. Несколько птиц. Насколько он мог судить, они были идеальными копиями живых существ, которыми когда-то являлись. Он задерживался перед каждым по очереди. Насколько же они казались живыми. Словно у каждого была история, готовая сорваться с языка. Так непохоже на трупы, которые он привык видеть. Жертвы убийств с застывшими масками страха или боли, скрывающие куда больше, чем показывающие; хранящие секреты, которые его работой было вырывать силой.

Боб замер, разглядывая сову, которая, не мигая, смотрела на него в ответ. И ему пришло в голову, что тишина здесь вовсе не давит, она... успокаивает. Освобождает. Бальзам для ушей и души.

— Доброе утро.

Улыбающийся мужчина с венчиком волос, окаймляющим гладкий лысый купол, появился в дверном проеме, стягивая латексные перчатки.

— Прошу прощения, что заставил ждать. Я был занят довольно сложной работой в мастерской.

— Ничего страшного, — сказал Боб. — Майк Лунде?

— Верно.

Боб показал удостоверение.

— Должен сказать, это было быстро, детектив... — Он наклонился ближе и прочитал имя вслух: —...Оз?

— Адаптация норвежской фамилии моего прадеда. А-а-с-с. Произношение то же самое. По крайней мере, так утверждают наши норвежские родственники.

— Всё верно. Две буквы «А» в норвежском читаются как «О». Å.

— Вы говорите по-норвежски?

— Нет, нет, — Майк Лунде рассмеялся и покачал головой. — Про букву Å мне рассказывал дед.

— Понятно. Ну, разумеется, мой прадед не мог знать, что Фрэнк Баум однажды напишет детскую книжку про волшебника.

— Точно. Но, полагаю, это не самое худшее прозвище, которое может приклеиться к ребенку?

— Волшебник страны Оз? Пожалуй, лучше альтернативы. «Волшебник из задницы» прилипло бы куда крепче.

Майк Лунде сердечно рассмеялся. В этом звуке было что-то мелодичное и обезоруживающее. Возможно, из-за безмолвия зверей вокруг, смех напомнил Бобу птичью трель в огромном лесу.

— Я здесь по поводу вашего клиента, Томаса Гомеса, — сказал Боб. — Вчера я нашел вашу визитку в его квартире. Соседка, миссис Уайт, сказала, что это она порекомендовала вас Гомесу.

— А, понятно, — кивнул таксидермист. — Я думал, вы здесь из-за моего звонка.

— Вашего звонка?

— Я увидел в утренней газете, что вы ищете Томаса Гомеса. Поэтому позвонил в полицию и оставил сообщение. Наводку... кажется, так это называется? Это было всего... — Он взглянул на часы. — Два часа назад. Именно поэтому я удивился вашей скорости.

— Если речь шла о Гомесе, то информация, вероятно, не дошла до нас в Убойный отдел, а попала в отдел Тяжких телесных, поскольку жертва не умерла. Что вы сказали в сообщении?

— Что у Томаса Гомеса здесь лежит готовый заказ. Кот.

— Ясно. Что-нибудь еще?

— Что-нибудь еще?

— Что-нибудь еще, что вы можете рассказать нам о Томасе Гомесе?