Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр
— Безвыходных положений не бывает, придумаем что-нибудь, — успокоил ее Сергей.
Из райотдела они вышли порознь. Сергей чуть раньше — прогреть машину (развалюху «Жигули» шестой модели), Зоя задержалась в кабинете подправить помаду на губах.
Подъехав к «Родео», они с изумлением увидели на входной двери в кафе амбарный замок. Выходить из автомобиля не стали, зачем — табличку, на которой большими буквами было написано «РЕМОНТ», они прекрасно прочитали и так.
— Так, похоже, нас опередили… — озадаченно пробормотал Сергей, в очередной раз убедившись в умении Батона выходить сухим из воды.
До перевода в Краснооктябрьский райотдел он уже пытался отправить гражданина Батонова на нары по подозрению в организации убийства директора авторынка Василия Меринова, но все оперативные наработки возглавляемого Сокольским городского уголовного розыска так и остались нереализованными.
Вездесущие журналисты тогда открыто назвали Батона заказчиком убийства Меринова, ведь именно он был кровно заинтересован в устранении набравшего силу конкурента. Следствие тоже поначалу придерживалось этой версии. При раскрытии заказных убийств искать непосредственных исполнителей дело, как правило, безнадежное. Профессионалы работают чисто и следов после себя не оставляют, а главное — у киллера нет личных мотивов для совершения убийства, поскольку с жертвой ранее его ничего не связывало. Поэтому следствие начинается с логичного вопроса: кому заказное убийство было выгодно? Смерть же Меринова была явно на руку Батону.
Разросшийся за окружной дорогой авторынок Меринова беспокоил Батона с самого дня его основания. А начинал Василий Меринов с обычной станции техобслуживания. Батон как-то послал своих гонцов разобраться с ним, но им недвусмысленно дали понять, что Меринов не сам по себе, а за его спиной стоят очень серьезные люди. Батон, конечно, выяснил, что это за люди, и, узнав, что кроме местного участкового, обслуживающего соседний поселок, никого у Васи нет, долго по этому поводу смеялся. Но хорошо смеется тот, кто смеется последний…
Прошел год, и рядом с автомастерской стихийно возник небольшой базарчик, который Меринов назвал «Автолоск». Меринов заасфальтировал весь прилегающий участок, и автовладельцы стали пригонять на продажу свою подержанную рухлядь. Тут же развернулась торговля и запчастями к ним. Цены на «Автолоске» были значительно ниже, чем на контролируемом Батоном Центральном рынке.
Вася Меринов оказался удачливым бизнесменом, а его оригинальным выдумкам Батон уже начинал откровенно завидовать. Чего только стоил организованный для автомобилистов стриптиз. На специально огороженной площадке Меринов построил небольшой помост и назвал это странное сооружение автотеатром. За небольшую плату любой мог заехать сюда на своем автомобиле и полюбоваться на вышагивающих по импровизированному подиуму сексапильных красоток в норковых шубках. К водителю тут же подходил паренек в оранжевой жилетке парковщика и предлагал выбрать любую из красавиц. Несколько минут индивидуального сеанса стриптиза стоили всего трояк, и мало кто уезжал, не заплатив По вашему выбору со сцены спускалась длинноногая девица и, подойдя к автомобилю, распахивала шубку, демонстрируя бесстыже нагое тело. Девчата самоотверженно работали круглый год и героически обнажались даже в морозную погоду. Нужно ли говорить, что номер пользовался у автолюбителей огромным успехом.
О новом рынке и его автотеатре ходили легенды. На стриптизе Меринов не остановился, и вскоре на сцене уникального автотеатра стали выступать настоящие звезды эстрады (сама Алла Пугачева удостоила его своим концертом!). Популярность авторынка и его хозяина росла: Вася Меринов обзавелся бронированным «мерсом» и солидной охраной, а еще через год его выбрали депутатом в горсовет.
Из-за своей отдаленности от города «Автолоск» пока еще проигрывал Центральному рынку, но предприимчивый Меринов решил и эту проблему. Его предложение за свой счет проложить на авторынок специальную линию метро нашло в горсовете единогласную поддержку. Воплотись этот проект в жизнь, Меринов оттянул бы на себя десятки тысяч потенциальных покупателей, а Батон, соответственно, недосчитался бы их, а значит, понес бы прямые убытки из-за нереализованного товара. Вот такая бухгалтерия получалась. Что поделаешь, не бывает рыночной торговли без конкуренции.
Меринов, чувствуя, что не всех радуют его инициативы, увеличил штат личной охраны и на всякий случай обзавелся охотничьим карабином. Из этого карабина его впоследствии и застрелили, инсценировав самоубийство. Меринов был найден с простреленным сердцем в своем собственном доме. Ружье, из которого был произведен выстрел, валялось рядом с трупом. Разумеется, на нем были отпечатки пальцев только «самоубийцы». Личный телохранитель Меринова в тот же вечер исчез в неизвестном направлении…
Город будоражили слухи о причастности Батона к этому явно заказному преступлению, и майор Сокольский, придерживаясь того же мнения, уже подбирал для него камеру погрязнее. Информации по этому криминальному авторитету накопилось достаточно для его задержания как лидера ОПГ (организованной преступной группировки), но тут Сергея вызвал начальник городского управления МВД в Слобожанской области генерал-майор милиции Вячеслав Иванович Горбунов и, не объясняя причины, приказал оставить Батона в покое. Сокольскому пришлось подчиниться. Из генеральского кабинета он вышел в состоянии крайнего раздражения, а на следующий день по местному телевидению выступил областной прокурор и разъяснил народу, что депутат горсовета Василий Иванович Меринов погиб в результате неосторожного обращения с огнестрельным оружием. Возбужденное по факту насильственной смерти депутата уголовное дело было закрыто за отсутствием события преступления, а убийце оставалось только дивиться поразительной проницательности прокурора. Сам киллер до такого простого объяснения и не додумался бы.
О Меринове как-то очень быстро забыли, и «Автолоск» без него постепенно захирел. Батон же перекрестился, что ему вся эта история так легко сошла с рук, но Сокольский, несмотря на генеральский запрет, его разработку не прекратил.
Пообещав Зое разобраться с отпрыском Батона, он понимал, что сделать это будет непросто, особенно если его папа победит на выборах. Батон, став депутатом, сразу же поднимется на недосягаемую для правосудия высоту. Теоретически, имея на руках неопровержимые доказательства, возможно добиться санкции на его арест, но никто на это не пойдет, да и таких доказательств у Сергея не было. Реализовать оперативные наработки по тому же убийству Меринова без допроса Батона не удастся. Допрос имеется в виду без присутствия дотошного адвоката…
Правозащитники последнее время не устают вопить о нарушении милицией прав человека, мол, пытают бедных задержанных, выбивая у них показания. Нельзя сказать, что это наглая клевета на правоохранительные органы. Со дня образования уголовного розыска с бандитами никто не церемонится, есть такой грех. А что делать, если нужно расколоть бандита, да так, чтобы он и сам признался, и подельников своих сдал, а кроме оперативной информации ничего нет? Спросить: «Вась, ответь, пожалуйста, это не ты ли случайно месяц назад квартиру гражданина Пупкина выставил?»
— Да вы че, мусора? — натурально возмутится Вася и гордо поклянется: «Зуб даю, не я!» Он что, дурак, признаваться? Деньги и ценности давно пропиты — ищите, господа менты, если вам больше делать нечего!
— Ах, не ты, ну тогда извини, — ответит опер и отпустит Васю на все четыре стороны, ведь лично ему этот Пупкин ничего плохого не сделал…
Улики? Чепуха, при желании от любых улик всегда можно отвертеться. Наркотики в кармане нашли? Так это менты, сволочи, подбросили! Пистолет изъяли? Нашел бедолага этот пистолет и нес в милицию сдавать, вот даже заявление соответствующее у него имеется! Кровь потерпевшего на рубашке задержанного? Шел мимо, хотел помочь, вот и запачкался!
«Наказанный преступник — это пример для всех негодяев; невинно осужденный — это вопрос совести всех честных людей…» — писал в восемнадцатом веке французский писатель Жан де Аабрюйер. Сергей знал, что невинно осужденных на его совести нет, хотя и ему приходилось не раз вырывать показания у преступников не совсем законными методами. Такова уж специфика розыскной работы. Настоящие преступники не невинные овечки, а матерые волки, имеющие за спиной не одну ходку. Будешь с ними сюсюкать — в жизни ничего не раскроешь, еще и в лицо плюнут такому оперу. Да и некогда церемонии разводить: на каждом оперативнике по нескольку десятков нераскрытых преступлений висит, и что ни день, как из рога изобилия сыплются кражи, грабежи, разбои, подрезы, убийства. Как сдерживать этот вал? Уговорами, призывами?
